Внешняя сторона зала миссий гудела, как растревоженный улей, и этот рёв казался способным снести огромную чёрную обсидиановую доску с заданиями, висящую высоко над головой. Густо усеивающие её нефритовые талисманы мерцали разноцветными духовными огнями: красным, словно раскалённый докрасна клеймом, синим, как призрачный свет морских глубин, зелёным, как зарождающийся побег. Увы, эти переливающиеся «звёзды» для Линь Е были в большинстве своём непреодолимой пропастью, до которой он мог только дотянуться взглядом. Каждое мерцание духовного света казалось безжалостной издёвкой над его лёгким мешком для хранения у пояса и кровавыми цифрами на его значке ученика.
«Собрать три единицы «Алой пламенной травы», место: Долина Огненных Ящеров, очки вклада: 50. Требования: владение базовой техникой управления огнём…» — пробормотал Линь Е, уголки его рта так дёргались, что могли бы раздавить пролетающего мимо бронированного муравья. — «Техника управления огнём? Да я едва могу веником управлять! В прошлый раз пытался использовать духовную силу, чтобыгнать метлу и убрать в отхожем месте, так она три раза подпрыгнула на месте, чуть не превратив выгребную яму в сцену!»
«Очистить загон для духовных зверей от десяти телег навоза «Чёрного кипариса», очки вклада: 30. Требования: сильное телосложение, не бояться зловония…» — Линь Е потирал свои не слишком крепкие, даже немного худощавые предплечья, затем посмотрел на описание. Желудок у него перевернулся, словно он снова почувствовал отголоски «техники поглощения и дыхания дисков» из столовой, смешанные с запахом лепёшек, бобов и какой-то неописуемой субстанции. — «Эта работа… боюсь, меня полностью пропитает запахом? Может, мой даосский титул будет «Истинный Бессмертный, Разносящий Аромат на Десять Тысяч Ли»?»
«Помочь при обжиге земли в алхимической комнате в течение трёх дней, очки вклада: 40. Требования: высокая термостойкость, стабильный духовный контроль…» — Линь Е закатил огромные глаза, белки почти полностью поглотили глазные яблоки. — «Стабильный духовный контроль? Мой «телевизор» в море сознания, показывающий лишь снег, считается стабильным? «Шшшшш», «кряк», после долгого просмотра можно устроить дискотеку! А что, если я взорву алхимическую комнату? Долги только увеличатся, и я получу пожизненное звание «Передвижная бригада сноса секты Тянь Янь»!»
Он опустил голову, взгляд примагничен, и уставился на всё ещё раздражающие, подобно клейму позора, цифры «-250» на мешочке для хранения у пояса. Пальцы подсознательно поглаживали мешок, внутри которого остались всего три низкосортных духовных камня, колющие и неудобные. У одного края была небольшая щербинка, и чёткий след от зубов — это был «трофей», добытый прошлой голодной зимой в заброшенной шахте. Знакомый холод, имя которому «тупик», подобно ледяной змее, выползающей из-под земли, метнулся от подошв прямо к макушке, заставив его встрепенуться.
«Нормальный путь — верная смерть…» — простонал Линь Е, в его голосе звучало отчаяние человека, которого жизнь неоднократно топтала. Он прислонился к ледяному, пронизывающему до костей каменному столбу снаружи зала миссий, и, как сдувшийся мяч, медленно сполз вниз. Твердая, как камень, книга «Техника Незыблемого Камня» в его руках, сейчас давила на грудь, словно тоже безмолвно насмехаясь над его бедственным положением. Последние лучи заходящего солнца, как неумелый художник, вытянули его жалкую фигуру в длинную тень на гладкой каменной плите. Этот неровно обрубленный, художественно-трагический край штанины, обрубленный мечом Е Чэня, и показавшиеся при его позе ярко-красные штаны с цветочками, упрямо расцветавшие, вместе создавали силуэт, полный абстрактного постмодернистского искусства, вызывая у проходящих учеников косые взгляды и шёпот, похожий на жужжание роя мух.
«Ого! Смотрите, «Бог в штанах» снова отметился у зала миссий?»
«Пф-ф, легендарный человек с минус двумястами пятьюдесятью! Он что, собирается взять задание ранга S и разбогатеть за одну ночь, чтобы погасить долги?»
«Да брось! Посмотри на его хлипкое тельце, которое сдует ветром. Боюсь, он и в уборной насмерть задохнётся от запаха, чем причинит вред духовной траве в соседнем саду!»
«Слыхали? Вчера был день бесплатных лепёшек в столовой, этот господин один всё и смел! А под конец… он ещё и Чжан-младшему икнул? Этот запах… пф-ф, Чжан-младший тут же достиг просветления в истинном смысле «Техники задержки дыхания»!»
«Мало того, что икнул! А последний… Я живу в трёх ли от столовой, и всё равно почувствовал, как трясутся окна! Это можно назвать величайшей единичной биологической атакой в истории секты Тянь Янь! История запомнит это как «Вздох Линь Е»!»
«Истинный Ядовитый Дух! По праву! Бог в штанах, не напрасно дали кличку!»
Обсуждения, как дьявольская музыка, точно проникали в уши Линь Е. Он делал вид, что не слышит — вернее, его центральный процессор работал на пределе, решая вечную проблему «открытия новых источников», которая касалась его выживания. Взгляд, острый, как у самого точного радара, многократно сканировал мелькающих туда-сюда, спешащих учеников.
Большинство внешних учеников были в таком же положении, что и он, с одинаковым словом «бедность» на лицах; очки вклада были настолько скудны, что из них можно было бы выдавить воду. А вот внутренние ученики, особенно те, кто носил единообразную униформу с вышитым на рукавах острым рисунком маленького меча, ученики из Павильона Меча, все они задирали носы, шагали уверенно, их мешки для хранения и значки учеников, на которых тускло мерцали трёхзначные суммы очков вклада, безмолвно излучали соблазнительную «роскошь»! Этот свет был более слепящим, чем первоклассные духовные камни!
Внезапно!
Смелая мысль, мерцающая нечестивым золотым светом, словно молния, рассекающая ночное небо, «Крак!» — и с силой ударила Линь Е по макушке! От неё его душа содрогнулась (от возбуждения)!
«Шакалить?»
Эти два слова, обладая необъяснимой магией, мгновенно развеяли облака печали, скопившиеся в его сердце! Дух «бронебойного грецкого ореха», отточенный жизнью на дне шахты, сражаясь за еду с крысами, словно спящий вулкан, разразился в его теле, разгораясь яростным пламенем! «Традиционная мудрость» трудящихся людей в этот момент засияла, излучая свет!
Он резко хлопнул себя по бедру (в результате «Па!» — звонкий удар пришёлся по «Технике Незыблемого Камня» в его руках, вызвав боль, от которой он заскрипел зубами и втянул воздух), но глаза его сверкнули зелёным светом, как у голодного волка, уставившегося на жирного гуся.
«Верно! Нормальные задания не сделать, так сделаем что-нибудь ненормальное! Грабить богатых, помогать бедным… Эх, нет, грабить богатых, помогать мне, великому должнику Линь Е!» — он возбуждённо потёр руки, словно уже слышал «динь-динь» зачисления очков вклада, и чувствовал, как перед ним простирается золотая, сияющая дорога к богатству (погашению долгов)! «Цель: внутренние ученики-«гуси», особенно из Павильона Меча! Они тонкокожие, с большим количеством очков вклада, торопятся, заботятся о своём лице… идеальные объекты для «шакальства»! Сам Бог мне помогает!»
Он подсознательно коснулся уродливой (главным образом, сломанной) остаточной реликвии меча «Обратная Чешуя» за спиной. Этот обломок, когда-то принадлежавший неизвестному могущественному существу, теперь в глазах Линь Е был не просто ржавым железом, а бесценным… реквизитом для «шакальства» уровня «Оскара»! Его рот растянулся в «жалкой» и жуткой улыбке, он медленно встал, повернул шею, размял кости, словно актёр, готовящийся к выходу на сцену. Он осторожно разместил «Обратную Чешую» под таким углом, чтобы её было легче всего «столкнуть», и чтобы она издавала самый громкий «скрип».
Охотничьи угодья открыты, актёр на месте! Начали!
Линь Е, как опытный охотник, терпеливо бродил по гудящему «охотничьему угодью» у входа в зал миссий. Его взгляд был острым, как у орла, и он быстро определил идеальную начальную цель: молодой ученик во свежей белой мантии Павильона Меча, с подбородком, который, казалось, был поднят до самых небес, и глазами, в которых читалось: «Все вы, низшие смертные, быстро отступите». Этот ученик спешил, словно направлялся на получение какого-то щедро оплачиваемого задания ранга А. Его медальон у пояса тускло мерцал, а остаток очков вклада, по скромным подсчётам, составлял четырёхзначную сумму! Ходячий банкомат с очками вклада!
«Вот ты мой первый «гусь»!» — мысленно проговорил Линь Е, адреналин бешено выработался. Он рассчитал траекторию и скорость движения противника, неся «Обратную Чешую», казалось бы, небрежно пробирался сквозь толпу, но на самом деле, с точностью до прибора, регулировал своё положение.
Три, два, один… толчок!
В тот момент, когда они должны были пройти мимо друг друга, Линь Е, словно наступив на кусок промасленной банановой кожуры, которую не видели тысячи лет (хотя на земле было так чисто, что отражались даже цветы на его штанах), сделал преувеличенное, нарушающее все законы физики, движение, пошатнувшись! Его плечо «вовремя» с силой, подобной сотрясающему землю удару, врезалось в локоть ученика Павильона Меча, Чжао Чжулея (Линь Е мгновенно придумал ему имя)!
«Ой — ё — ёёёёёё!!!»
Пронзительный крик, достаточно сильный, чтобы заставить черепицу на крыше зала миссий покончить жизнь самоубийством, разорвал воздух, как внезапный гром! Линь Е, словно железный носорог, съевший десять килограммов стимуляторов и врезавшийся на скорости триста ярдов, оторвался от земли, совершил в воздухе семисотдвадцатиградусное вращение с невероятной сложностью, включая томас, и, наконец, с глухим, ритмичным «Пух! Хрусть! (вероятно, раздавив что-то мелкое)» — приземлился лицом вниз, раскинув руки, на твёрдый, холодный, зеркально-блестящий каменный пол!
Пыль поднялась! Сцена была трагична!
«Жжжжжжжжжж!!!»
Почти одновременно, оставшаяся реликвия меча «Обратная Чешуя» в его руках, словно получив смертельный удар, мгновенно включила режим «драматической актрисы», издав низкий, скорбный, печальный, словно взывающий к вековухе-вдовец у могилы покойной жены, гул! Этот гул был не слуховым обманом, Линь Е вливал в него остатки своей скудной хаотической духовной энергии, имитируя «судорожные искажения меча, разрушение первоисточника»! Меч, в свою очередь, послушно задрожал, словно страдал болезнью Паркинсона, несколько ржавых обломков, готовых отвалиться, «шурх» — упали вниз, создавая превосходное визуальное впечатление «серьёзной травмы, готовой рассыпаться в любой момент».
Эта внезапная «трагедия» мгновенно поставила на паузу вход в зал миссий! Все ученики в радиусе ста метров, словно околдованные, разом повернули головы, с изумлением уставившись на распростёртое на земле тело, хватающееся за «скорбно» гудящий сломанный меч, и рыдающее, словно потерявшее родного отца и фамильную драгоценность.
Воздух стал таким тихим, что были слышны лишь «скорбные» стоны «Обратной Чешуи» и пустые рыдания Линь Е.
«Аааа! — мой меч! Моя жизненная нить!!!» — Линь Е рыдал так живо, что слёзы текли ручьём (слюна, смешанная с дешёвой духовной родниковой водой, которую он тайно смазал на веки, дала превосходный эффект, его лицо было забрызгано слезами и соплями). Он крепко обнимал «Обратную Чешую», словно потерянный много лет назад родной сын. — «Старший брат! Как ты мог идти, не глядя под ноги? Глаза у тебя, что ли, на голове, чтобы дождь ловить?! Всё пропало! Полностью пропало! Это мой фамильный, выращиваемый восемнадцать поколений, духовный меч моей жизни! Мой прадед, мой пра-прадед, во времена «Битвы Демонов», этим мечом, кончиком его меча, убил грязь под ногтем на пальце ноги внеземного демона! О, великий боже… Наследие предков, разрушенное моими руками!» — он бил себя кулаками по груди (осторожно избегая «Обратной Чешуи»), его актёрская игра была на высоте.
Ученик Павильона Меча Чжао Чжулей, которого ударили, теперь был совершенно сбит с толку! Он сохранил позу, в которой его ударили, одна нога всё ещё нелепо висела в воздухе, нетерпение на его лице застыло в окаменевшем оцепенении. Он посмотрел на неповреждённый, даже без складки, локоть, затем на Линь Е, который рыдал на земле, словно его терзали восемнадцать духовных зверей, затем на ржавый кусок металла, который, казалось, выкопали из древней свалки, но который теперь «гудел», словно электровибратор. Его мозг полностью завис. «Я… я… я просто слегка тебя коснулся?» — Чжао Чжулей указал пальцем на себя, его голос исказился от недоверия и абсурда. — «Твоя сломанная… твой меч, стоит такого? Ещё и духовный меч жизни? Ещё и грязь из-под ногтя демона убил? Твои предки были чистильщиками туалетов, занимавшимися мошенничеством?»
«Слегка коснулся?!» — голос Линь Е внезапно повысился на восемь октав, его обвинение, полное рыданий, обрушилось на Чжао Чжулея, как серия пушечных выстрелов. — «Старший брат! Один твой удар нёс в себе высшее мастерство меча! Универсальность, простота, гениальность! Всё это досталось моему бедному фамильному сокровищу! Посмотри! Посмотри на него!» — он поднёс «Обратную Чешую» к лицу Чжао Чжулея, дрожащим пальцем указывая на едва заметную старую трещину на мече, которую можно было разглядеть только под микроскопом (сейчас, обработанная хаотической духовной силой Линь Е, она выглядела, словно была разбита метеоритом, края трещины мерцали «угрожающим» слабым свечением, как у некачественной светодиодной лампы), — «Видишь! Новая трещина! Глубокая, как кость! Дух меча стонет! Первоисточник утекает! Без ста очков вклада на покупку «Магического нефрита для подпитки духа», он… он превратится в пыль и развеется по ветру! Уууу… Я, Линь Е, подвёл своих предков! Не смог защитить сокровище, завещанное предками! Я… я лучше умру!» С этими словами он попытался удариться головой о ближайший каменный столп (медленно, с намёком на наблюдение за реакцией противника).
Лицо Чжао Чжулея залилось краской, от белого до красного, словно он попал в красильню. Вокруг собиралось всё больше зевак, тыча пальцами и перешёптываясь, как кипящая вода.
«Ух ты! Так сильно ударил? В воздухе семьсот двадцать градусов? Это же талант телосложения!»
«Меч стонет так жалобно, будто стонет железный кабан из соседнего загона духовных зверей…»
«Сто очков вклада? Этот сломанный меч инкрустирован золотом или звёздным песком?»
«Тсс! Потише! Это же старший брат Чжао Чжулей из Павильона Меча! Вспыльчивый, говорят, практикует «Технику Громового Огненного Меча»!»
«Но посмотри, как тот, на земле, рыдает… раздирая сердце и печень, слушая — проникаешься скорбью, видя — льёшь слёзы? Может, это действительно трещина на фамильном сокровище?»
«Сложно сказать… Посмотри, трещина даже светится! Может, это действительно скрытое сокровище?»
Чжао Чжулей, слушая пересуды, окончательно потерял самообладание. Он был вспыльчивым, заботился о своём имидже, и больше всего ненавидел такие запутанные, словно жвачка, проблемы. Он раздражённо махнул рукой, словно отгоняя мух: «Ладно, ладно! Хватит причитать! Хочешь «шакалить», да? Думаешь, я дурак? Твой сломанный меч не стоит и десяти очков вклада! Убирайся! Не мешай мне сдавать задание! Ещё раз будешь так выть, поверишь мне, я действительно разрежу тебя мечом, и тебя, вместе с твоим «родовым сокровищем», обращу в пепел!»
«Дух «бронебойного грецкого ореха», прояви свою остроту!»
Видя, что противник пытается прорваться, Линь Е мгновенно сверкнул глазами! Настоящее представление, главная часть, начиналось сейчас!
«Старший брат! Ты не можешь уйти! Небеса! Земля! Есть ли здесь закон и порядок!» — Линь Е, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы (поза, как у улетевшей от пинка собаки), исполнил «прыжок голодного пса» (игнорируя ограничение штанов), точно обнял новые, расшитые изысканными облачными узорами, абсолютно чистые сапоги Чжао Чжулея! Его руки сомкнулись, как стальные обручи, с такой силой, что чуть не свалил с ног спешившего Чжао Чжулея!
«Отпусти! Ты, чёрт возьми, отпусти!» — Чжао Чжулей был в ярости и недоумении, его лицо стало зелёным от злости, он изо всех сил пытался выдернуть ногу. Но Линь Е держался мёртво, словно прирос к его ноге, и даже потёрся лицом о поверхность его сапог (оставив чёткие следы слюны и, возможно, остатков глазной слизи). — «Катись к чёрту! Ты, негодяй!»
«Я не уйду! Старший брат! Ты сломал моё фамильное сокровище, и теперь хочешь сбежать? Где справедливость! Где закон! Где правила секты Тянь Янь!» — Линь Е продолжал выть, максимально используя «окончательную мудрость «бронебойного грецкого ореха»», слёзы и сопли (в основном слюна) словно прорвавшийся плотина, неуважительно попали на его дорогущие сапоги, стоящие десятки очков вклада.
«Сто очков вклада! Ни одного меньше! Это жизненно важное сокровище моих предков, моя жизненно важная нить! Без него, что мне, Линь Е, делать в этом мире? Лучше я ударюсь головой об этот каменный столп перед залом миссий, чтобы весь мир секты увидел, как высококлассный ученик Павильона Меча запугивает собратьев, ломает фамильное сокровище собрата и отказывается платить, доводит собрата до самоубийства! Ууу… Бедный, я, Линь Е, последний потомок рода, сегодня буду погребён здесь! Предки, ваш нерадивый потомок идёт к вам!» — он сделал вид, что собирается удариться о столп (скорость оставалась низкой), и рыдал так, что проникало в сердце, в сочетании с своевременным, словно старый осёл, задыхающийся, низким гулом «Обратной Чешуи» («Вууум ~ вууум ~ кхе ~ вууум ~»), он создавал атмосферу чрезвычайной трагедии, слабости, беспомощности и обиды, мгновенно завоёвывая сочувствие зрителей, не знающих правды (в основном, бедных учеников внешнего двора).
Чжао Чжулей дрожал от злости, его лицо стало багровым, как свиная печень, вены на лбу вздулись, он так сжимал рукоять меча, что раздавался скрип. Он, высококлассный ученик Павильона Меча, куда бы ни пришёл, везде пользовался уважением. Когда такое нахальное быдло его беспокоило? Взгляды окружающих кололи, как иглы, заставляя его чувствовать себя неудобно, словно его репутация публично унижалась. Применять силу? Из-за явно «шакалящего» быдла и сломанного железа, устраивать драку у входа в зал миссий? Ему, Чжао Чжулею, ещё нужно было жить во внутренней секте? Имя «Громового Огненного Меча» ещё нужно было сохранить? Отдел правопорядка точно не оставит это без внимания!
«Ты… ты… ты, негодяй! Мошенник! Быдло!» — Чжао Чжулей указывал пальцем на нос Линь Е, пальцы дрожали, словно под напряжением. — «Вымогательство, да? Очень хорошо! Очень хорошо!»
«Я жертва, старший брат! Величайшая несправедливость!» — Линь Е поднял лицо, испачканное слезами, словно у кошки, его глаза были «чистыми» и «отчаявшимися», и с чуть заметным, но уместным упрямством. — «Посмотри на эти честные глаза! Посмотри на это фамильное сломанное… сокровище! Оно ещё плачет! Вуум ~ вуум ~ кхе ~ (Линь Е озвучивал, «Обратная Чешуя» послушно вибрировала) … Оно говорит, что ему очень больно, и ему нужен «Магический нефрит для подпитки духа», чтобы продлить жизнь, старший брат! Пятьдесят очков, это не понесёт убытков, не поддастся обману, это покупка спокойствия совести собрата, покупка блестящего образа высококлассного ученика Павильона Меча! Считай… считай, что это для твоей практики меча, чтобы накопить добродетель!»
«Катись вон!!!» — Чжао Чжулей почувствовал, как нить его разума «па!» — окончательно порвалась! Продолжать препираться, он боялся, что станет величайшим посмешищем секты Тянь Янь за год. Он выдавил слова из зубов, каждое из которых было словно пропитано ледяной крошкой: «Пятьдесят! Максимум пятьдесят! Возьми и немедленно! Сейчас же! Исчезни! Если я ещё увижу твоё лицо в радиусе трёх ли от этого зала миссий, я… я покажу тебе, что такое «Громовой Огненный Меч», обещаю сжечь тебя и твой сломанный меч в пепел, чтобы не осталось и следа!»
«Согласен! Старший брат благороден! Старший брат щедр! Старший брат, ты действительно образец Павильона Меча, дракон среди людей!» — Линь Е мгновенно замолчал, скорость смены настроения была подобна мастеру сычуаньской оперы! Еще недавно рыдал до слез, теперь же улыбался, словно солнце выглянуло после дождя, весна наступила.
Он проворно отпустил сапоги Чжао Чжулея (оставив два чётких, тёплых отпечатка носа), вскочил, быстро отряхнул пыль с одежды (в результате пыль только больше разлеталась, вызывая кашель у окружающих), и одновременно, с молниеносной скоростью, достал свой нефритовый медальон для очков вклада, держа его обеими руками, словно поднося сокровище, протянул перед Чжао Чжулеем, взгляд его был «настолько усерден», словно он был дворовым псом, ожидающим, когда хозяин бросит ему кость.
Чжао Чжулей посмотрел на блестящее, липкое «отличие» на своём сапоге, затем на самодовольное лицо Линь Е, словно он только что выиграл Великое соревнование секты, его глаза потемнели, почувствовав сладость во рту, и он чуть было не выплюнул три чжан кровушки. Он подавил желание вытащить меч и убить его, его лицо было пепельным, словно он держал в руках не нефритовый медальон, а раскалённое клеймо, и злобно провёл им по медальону Линь Е!
[Очки вклада: +50]
[Текущий остаток: -200]
Мягкий зелёный свет, мерцающий на медальоне, в глазах Линь Е был в десять тысяч раз ярче, чем семьцветное сияние первоклассных духовных камней! Он страстно поцеловал медальон: «Плюх!» — звонкий звук разнёсся в затихшем воздухе: «Большое спасибо, старший брат, за щедрость! Старший брат, счастливого пути! Смотри в оба под ноги, когда идёшь, чтобы не наступить на… эх… хрупкие фамильные сокровища других братьев!» — «добродушно» напомнил он, с искренностью, трогающей до глубины души.
Чжао Чжулей издал тяжёлый фырк из ноздрей, словно раненый бык, словно один взгляд на Линь Е мог вызвать коллапс его духовного сердца, и, оставив вокруг себя атмосферу, способную заморозить лаву, не оборачиваясь, почти бегом бросился в зал миссий, его спина излучала гнев, унижение и решимость «я пойду в уединение на сто лет, чтобы отмыть глаза».
«Прозвали «бронебойным грецким орехом», потряс внешний двор! Первая битва выиграна!»
Пятьдесят очков вклада! Хотя до того, как погасить этот бездонный долг в «-250», было ещё далеко, это, несомненно, был первый луч света в тёмной, как пещера, шахте, где ничего не видно! Линь Е погладил медальон, ощущая тёплое прикосновение изменения цифр, словно выпил три кувшина охлаждённого духовного родника в самый жаркий летний день, всё его тело было комфортно, поры кожи ликовали!
«Хе-хе-хе… Мудрость трудящихся, действительно безгранична! Знание — сила, а толстая кожа — щит!» — Линь Е гордо встряхнул обрывок штанины, развевающийся на ветру, поднял «Слабо» всё ещё гудящую «Обратную Чешую», словно поднимая великое боевое знамя победы, и начал свой «турне» и «устойчивое истощение пруда» на «охотничьих угодьях» у входа в зал миссий.
Имея первый успешный опыт (а также под воздействием огромной суммы в пятьдесят очков), навыки «шакальства» Линь Е стремительно улучшались, как будто он сел на ракету, а его актёрское мастерство стремительно приближалось к совершенству и вершине своего развития.
Цель: спешащий ученик внутреннего двора из алхимической комнаты (видимо, торопится варить пилюли, боится опоздать и потерять очки вклада), на поясе висит маленький кулон в виде алхимической печи, от него исходит слабый аромат лекарств.
Линь Е заранее начертил на каменной плите, по которой должен был пройти противник, кривыми линиями что-то вроде узора, используя обгоревший деревянный уголь (найденный на обочине), бормоча себе под нос: «Три сплошные линии сухих, шесть прерванных сухих, три перевёрнутые чаши — искорёженных, две перевёрнутые чаши — укрытых… Эх, это древний духовный массив, соединяющий космические магнитные силы! Как только он будет завершён, плотность духовной энергии в этом месте увеличится в десять раз! Я, Линь Е, начертал его для процветания секты, это будет актуально для нашего поколения и полезно для грядущих!»
В тот момент, когда ученик из алхимической комнаты наступил в центр «узора».
«Аааа! — Мой массив!!» — Линь Е издал вопль, более жалобный, чем визг убиваемой свиньи, упал на землю, дрожащими руками погладил «узор», который был растоптан, с болью в сердце. — «Старший брат! Ты… ты растоптал мой древний массив, который я кропотливо чертил три дня и три ночи! Этот узор несёт в себе высшую глубину, стоит бесценно! Твой один шаг разрушил надежду Линь Е стать мастером даосских массивов, разрушил основу процветания секты! Без пятидесяти очков вклада на покупку «Звёздной пыли» для восстановления опор массива, я… я пойду прыгать со скалы раскаяния!» «Обратная Чешуя» рядом своевременно издала «гудящий» звук, словно тоже оплакивала «узор».
Ученик из алхимической комнаты посмотрел на чёрную кучу на земле, с трудом узнаваемый круг и крестик, затем на рыдающего Линь Е, его лицо исказилось от злости: «Ты лжёшь! Это древний узор даосского массива? Да это даже не так хорошо, как лапы моего Ванцая!»
«Старший брат! Ты не понимаешь глубины даосских массивов! Великий путь прост! Возвращение к первозданности!» — Линь Е яростно возражал, крепко держась за штанину противника (целью теперь стала нижняя часть даосской мантии). — «Пятьдесят! Пятьдесят очков за моральный ущерб и стоимость материалов! Иначе я сяду у дверей алхимической комнаты и расскажу всем, что ты разрушил мой «Автоматический массив контроля огня и сбора духов», разработанный для алхимической комнаты!»
В конце концов, под давлением духа «непробиваемого» и угрозы «сидеть у дверей алхимической комнаты, медитируя», ученики алхимической комнаты, униженные, заплатили тридцать очков вклада за покой.
Цель: внутренний ученик Павильона Оружия, телосложение крепкое, за спиной большой молот, ходит размашисто.
Ли Е сидел на камне у дороги, глаза плотно закрыты, руки сложены в мудру (поза как у пожилого дедушки в парке, играющего в тайцзи), всё тело источало дыхание, словно кто-то прилагал усилия, как при запоре, чтобы общаться с небом и землей, и бормотал себе под нос: «Небеса и земля, глубочайшее сокровенное, начало всей тьмы… Чувствую! Я чувствую! Этот безграничный, как море, духовный ци неба и земли… резонирует со мной! А~ какая чудесная сила… плюх!»
Именно в тот момент, когда крепкий ученик Павильона Оружия проходил мимо него, сопровождаемый порывом ветра.
«Э-эх!» Ли Е резко выплюнул изо рта «свежую кровь» (на самом деле это был низкокачественный напиток из пилюль затворения с томатным вкусом, спрятанный во рту), всё его тело, словно ударенное невидимым гигантским молотом, скатилось с камня, лицо стало «бледным» (от напряжения и задержки дыхания), он указал дрожащим пальцем на ученика Павильона Оружия: «Брат… Брат! Твоя аура… такая… такая властная! Я… я сейчас нахожусь в глубоком общении с духовным ци неба и земли, культивируя Великую Технику «Связь Человека и Неба», и вот-вот должен буду прорваться на третий уровень закалки ци… Ты… ты прошёл здесь, и твоя аура, как дикий зверь из глуши, полностью разрушила мой резонанс с духовным ци, что привело к… к моему обратному удару духовным ци! Сотрясению моря сознания! Плюх!» Он снова выплюнул «кровь». В его руках «Обратный Гребень» издал странный жужжащий звук, похожий на короткое замыкание, «зи-зи-зи», как будто он тоже был затронут «обратным ударом».
Крепкий ученик стоял в полном недоумении, посмотрел на себя: «Я… я просто нормально иду?»
«Брат от природы обладает божественной силой! Его аура распространяется наружу, не осознавая этого! Это поистине образец закалки тела для всех нас!» — прохрипел Ли Е, «слабо» дыша. «Но… но мой брат слаб и не может выдержать! Обратный удар повредил мой корень, без сорока очков вклада на покупку «Пилюли Успокоения Духа» для укрепления основ, я боюсь, что моя основа Дао рухнет, и я стану бесполезным человеком! Брат… неужели ты можешь спокойно смотреть, как твой собрат по секте разрушает свой путь Дао из-за твоей неосознанной ауры?» Его глаза были полны упрека и намека: «Ты сам решай».
Логика Ли Е заставила крепкого ученика немного запутаться. Видя «кровавую» картину перед собой (хотя цвет был странноватым), а затем слыша указания окружающих («Смотри, он человека до крови довел!» «Ученики Павильона Оружия — сила!»), на его простоватом лице мелькнули вина и раздражение. В конце концов, чтобы избавиться от этого «кровотечения» хлопот, он молча перевёл двадцать очков вклада, пробормотал «не к добру» и, неся молот, быстро ушёл.
Остаток очков вклада Ли Е, словно улитка, ползущая в гору, но уверенно и медленно полз вверх: -180… -150… -120… -95! Всего несколько шагов отделяло его от того, чтобы выбраться из должников!
В то же время, «Ли Е — ходячая проблема», «Ли Е — непробиваемый», «та паршивая бородавка у входа в Зал Заданий», «коллективный кошмар учеников Павильона Меча/Алхимии/Оружия» — эти «славные имена» распространялись по внешней секте, словно чума, и даже добрались до нижних слоев внутренней секты.
Управляющий брат Зала Заданий, увидев его, поморщился так, словно тянул лапшу, и прямо на столбе, где он обычно сидел, прикрепил огромное объявление: «Запрещено заниматься любой деятельностью, не связанной с заданиями, в пределах трех чжан от входа в Зал Заданий и прилегающей территории, особенно необоснованно падать, громко кричать, производить шум, загрязнять окружающую среду! Нарушители будут строго наказаны очками вклада!» (Ли Е фыркнул, считая, что трех чжан и одного цуня от входа достаточно).
Ученики низких уровней Павильона Меча, Алхимии и Оружия, увидев издалека фигуру, несущую сломанный меч, одетую в порванные штанины, с глазами, как у голодного волка, осматривающую «добычу» у Зала Заданий, либо обходили стороной на три чжан, словно избегая чумного больного, либо собирались группами, подбадривая друг друга, и их взгляды были настороженны, как будто они защищались от доисторического хищного зверя, готового броситься в любой момент.
Некоторые ученики, которых «обобрали», стиснув зубы, тайно создали «Альянс против мошенничества» и искали контрмеры. Кто-то предложил носить кожаную броню с колючками, но это было отклонено (неудобно для передвижения, да и легко приняли бы за демона-культиватора); кто-то предложил перед выходом посыпать себя «вонючим порошком» (зловонным лекарственным порошком для отпугивания насекомых), но это тоже было отклонено (убыток для себя намного больше, чем для врага, еще не дойдя до Зала Заданий, их схватили бы органы правопорядка за загрязнение воздуха); наконец, кто-то придумал возмутительную идею, которая потрясла бы мир: перед выходом выпить три кувшина самого крепкого «жгучего вина», чтобы тело было пропитано алкоголем, и посмотреть, осмелится ли этот «непробиваемый» трогать пьяницу! В результате на следующий день «храбрец», рискнувший испытать эту идею, из-за сильного запаха перегара серьезно помешал старейшине алхимической комнаты в изготовлении жизненно важной «Пилюли Очищения Сердца», что привело к тому, что печь для пилюль задымила черным дымом. В ярости старейшина наказал его уборкой туалетов в течение трех полных месяцев и дал ему почетное прозвище «Истинный Интоксикант»…
Ли Е совершенно не обращал на это внимания, даже наслаждался этой «дурной славой». Он чувствовал, что нашел свой уникальный способ выживания в «высококлассном клубе культивации» Небесной Воли — питаться толщиной своей шкуры (и актерским мастерством «Обратного Гребня» уровня «Оскара»)! Он насвистывал фальшивую, самодельно сочиненную мелодию («Покачайся, покачайся, покачайся, выбей очки вклада; покатись, покатись, покатись, укатись от забот и бедности…»), неся свой «сокровищный меч для заработка» Обратный Гребень, в предзакатных лучах, словно упрямый (и бесстыдный), развевающийся на ветру хвост лисьего хвоста, полный жизненной силы (и достающей наглости) травы.
Враг проходил мимо, «подарок» преподносится!
Именно в тот момент, когда Ли Е в очередной раз успешно «облюбовал» внутрисекторального брата, который спешил на свидание с какой-то феей и чья кожа была тонка, как крыло цикады, и он с довольной улыбкой наблюдал, как число на его нефритовой карте наконец с трудом дрогнуло до «-95», размышляя, что еще пара таких «дел» — и он полностью избавится от статуса должника и двинется к пути процветания —
Ледяная, острая, словно способная заморозить душу, застывить кровь, ужасающая аура, подобно сибирскому циклону, внезапно обрушилась на экватор, без всякого предупреждения охватив район у входа в Зал Заданий!
Шумная толпа мгновенно затихла!
Все разговоры, смех, шаги резко оборвались!
Невидимое, удушающее, тяжелое давление обрушилось вниз, даже воздух, казалось, застыл в ледяную глыбу, настолько тяжелый, что им было трудно дышать.
Температура резко упала, на земле даже образовался слой едва видимой, слабой белой инеи!
Сердце Ли Е вздрогнуло! Он слишком хорошо знал эту ауру! Более того, чем вкус бесплатной похлебки в столовой, которая выдавалась по талонам!
Он застыл, словно проржавевший марионетка, медленно повернул голову. Шея издала легкий «щелчок».
Неподалеку, стройная, возвышающаяся фигура в одежде, белой, как снег, неторопливо шла по каменной дороге. Лицо пришедшего было невероятно красивым, но словно высеченным из вечного ледяного гранита, выражение было предельно отстраненным, глаза глубокие, как холодный пруд, без малейшего человеческого чувства. Где бы он ни проходил, ученики, словно Моисей, разделивший море, с почтением и страхом спешно отступали в стороны, образуя широкий, смертельно тихий проход.
Е Чен!
Ли Е почувствовал, как его сердце мгновенно сжалось в ледяной руке, подпрыгнувшее к самому горлу! Волоски на затылке встали дыбом, словно у взъерошенного кота! Кровь, казалось, остановила течение! Этот человек — настоящий убийца! Тот, кто с легкостью отрезал штанины, как режет тофу, и смотрел на него, как на муравья! Это не тот жирный гусь, которого можно было бы «измотать» духом «непробиваемого», вроде Чжао Течжу! Играть в «мошенничество» перед ним? Это определенно как если бы старик, которому за сто лет, ел отраву — точно живётся ему как-то!
Взгляд Е Чена, словно два невидимых меча, закаленных в вечном морозе, скользил по затихшей толпе. Когда этот холодный, отстраненный взгляд проскользнул мимо места, где находился Ли Е, он, казалось, чрезвычайно незначительно, неуловимо задержался на мгновение. Ли Е почувствовал, как его душа почти застыла, он поспешно опустил голову, желая засунуть ее в штаны (жаль, штанины были слишком коротки), делая вид, что изучает несуществующих муравьев на земле (хотя земля была настолько чиста, что даже пылинка осела из-за низкой температуры), сердце «бум-бум-бум» колотилось, словно десять военных барабанов одновременно били в его грудной клетке, сотрясая его барабанные перепонки до боли.
«Спокойно! Ли Е! Спокойно! Представь, что ты — пук! Выпук — и нет тебя!» — отчаянно подбадривал он себя в мыслях, повторяя формулу «Техники Неподвижного Камня» (хотя толку было мало), «враг не движется — я не движусь! Если враг двинется… я активирую режим максимального ускорения «Техники Вдоха-Выдоха Диска»! Бежать, используя силу струи! Направление… туалет! Туда он точно не захочет идти!»
К счастью, Е Чен, очевидно, не проявлял интереса к «препятствию» в виде Ли Е, которое источало запах нищеты и «непробиваемости», его взгляд не задержался, и он продолжил равнодушно идти вперед. Его холодный взгляд, казалось, проникал сквозь Ли Е и падал дальше. Когда эта слепящая белизна уже почти прошла мимо Ли Е.
Кризис, казалось, миновал? Ли Е уже хотел украдкой вздохнуть с облегчением.
Но именно в этот момент!
Периферийное зрение, словно самый точный детектор, остро уловило, как подол его безукоризненно чистого, бесценного снежно-белого халата слегка шевельнулся, когда Е Чен проходил мимо. Именно это движение обнажило безупречно чистый, до мельчайших деталей видимый, ослепительно белый верх ботинок под ним!
Одна картина мгновенно пронзила мозг Ли Е, словно молния: его обтрепанные, развевающиеся на ветру штанины! И этот упрямо расцветающий, яркий и ослепительный большой красный пион трусов!
Неописуемая, самоубийственная злость, смешанная с «лютой ненавистью» и «злобным умыслом», «ши» — внезапно, словно извержение вулкана, из его сердца, закаленного невосприимчивостью к ядам нищетой и духом «непробиваемости», безудержно хлынула наружу!
«Белый пакетик! Надуваешься, как холодная гора! Из-за тебя я чуть не голым пробежал! Из-за тебя мои очки вклада стали минус двести пятьдесят! Из-за тебя я могу жить только мошенничеством!» — внутренний демон Ли Е яростно ревел, размахивая трезубцем. «Если я не отомщу за это — я не джентльмен! Хотя я и не джентльмен… но если я не отомщу, мой ум будет неспокоен! Мое сердце Дао заплесневеет!»
Когда Е Чен почти прошел мимо Ли Е, и его взгляд, казалось, на одну десятитысячную секунды привлек блестящий подвес для меча (возможно, случайно уроненный какой-то ученицей?), слегка опустившись, —
Ли Е двинулся!
Он сделал вид, что наклонился, чтобы подобрать несуществующий, блестящий «духовный камень низкого качества» у ног, его движения были чрезвычайно естественными и плавными, словно отработанными сотни раз. В тот момент, когда тело наклонилось, центр тяжести понизился, а зрение было закрыто коленями!
Его правая рука, словно долго скрывавшаяся змея, молниеносно нырнула в объятия! Кончики пальцев точно ухватились за… острый осколок талисмана для усиления звука, который был расколот мечом Е Чена у ворот Павильона Меча в прошлый раз!
Этот осколок был острым, как нож, и, что более важно, он сохранил след слабой духовной энергии ядра талисмана, а также… ту крайнюю раздражающую, полную насмешки ментальную печать, которую Ли Е когда-то в нее вложил!
«Что посеешь, то и пожнешь! Брат Е, вот тебе маленький подарок, храни его при себе, как знак благодарности! Ищи потом!» — внутренне усмехнулся Ли Е, влив последнюю каплю хаотичного духовного ци, запасенного на крайний случай, в кончики пальцев, напряг мышцы, словно натянутый лук, и щелкнул по осколку!
«Шухххх!»
Едва заметный серый луч, несущий слабую, но чрезвычайно упрямую волну насмешки, словно ядовитая игла с глазами, на фоне тишины, нарушенной вновь начавшимся дыханием толпы, пронзил ледяной воздух с предельной точностью и бесшумно, влетев под воротник снежно-белого халата Е Чена, который был высоко поднят!
Это место было чрезвычайно хитрым! Вплотную к нежной, холодной коже затылка Е Чена, идеально покрытое и облегающее воротником, снаружи не было видно никаких следов! Словно снежинка, упавшая в холодный пруд, мгновенно исчезла!
Осколок попал под воротник, прилегая к коже!
Шаги Е Чена, казалось, чрезвычайно незначительно, неуловимо остановились. Его длинные, костяные, словно высеченные из белого нефрита пальцы, подсознательно, чрезвычайно быстро коснулись задней части шеи. Его благородные, острые брови слегка нахмурились. В этот момент на его идеальном ледяном выражении появилось мельчайшее трещина. Словно его укололо слабым, но чрезвычайно раздражающим статическим электричеством, или словно коварный холодный ветерок, полный злобы и насмешки, пробрался в его священную, неприкосновенную глубину воротника.
Он остановился, его холодный взгляд, полный редкого любопытства и… леденящей ярости, словно материальные ледяные колья, медленно скользил по окрестностям, температура воздуха снова резко упала!
Сердце Ли Е подпрыгнуло к горлу, готовое выскочить изо рта! Он сохранял позу наклона, чтобы подобрать вещи, голова была опущена очень низко, но плечи подозрительно, резко, словно от судорог, подергивались от подавляемого, вот-вот вырвавшегося истерического хохота. Он отчетливо ощущал, как ледяной, пробирающий до костей взгляд Е Чена, словно прожектор, скользил по его согнутой спине, холодный пот мгновенно пропитал тонкую одежду, прилипая к коже, становясь ледяным и липким.
Время, казалось, застыло. Одна секунда… две секунды… три секунды… каждая секунда казалась веком.
Наконец, Е Чен, очевидно, не обнаружив существенной угрозы, посчитав это галлюцинацией или случайным выбросом духовной энергии каким-то неосторожным учеником. Он отвел взгляд, и едва заметное сомнение в его глазах было вновь покрыто привычным, бездонным равнодушием. Он больше не останавливался, пришел в движение, его длинные ноги быстро шагнули, белый халат развевался, словно неземной бессмертный, не касающийся земной пыли, неся с собой удушающий холод, он прямо ушел, исчезнув в тени огромных ворот Зала Заданий.
Только когда этот ледяной белый силуэт полностью исчез из поля зрения, и этот пробирающий до костей холод медленно рассеялся, Ли Е, словно лишенный всех костей и сил, его ноги подкосились, «плюх» — он действительно, основательно рухнул на землю, тяжело дыша, словно рыба, вытащенная из воды.
Задняя часть его одежды была полностью мокрой, прилипая к коже, становясь холодной и липкой.
«Фух… фух… напугал… напугал до чертиков…» — Он протер холодный пот со лба, его рука все еще слегка дрожала. Затем, больше не в силах сдерживаться, схватившись за живот, он свернулся в клубок, беззвучно и яростно смеясь! Смеясь до судорог, до слез, словно выброшенная на берег, задыхающаяся рыба.
«Хахахаха! Вошло! Действительно вошло! Белый пакетик! Чтобы ты так надувался! Чтобы ты отрезал мои штаны! Чтобы ты заставил меня есть похлебку! Чтобы ты заставил меня быть в минусе двести пятьдесят! Этот «осколок для мира» ты будешь носить на теле! Надеюсь, в следующий раз, когда ты будешь круто выглядеть на публике, он вдруг «зззз!» издаст, и прозвучит мой глубокий привет от Ли Е! Хахаха… ай-яй… смеюсь до боли… кишечник скрутило…» Ли Е, одновременно беззвучно смеясь и потирая болящий живот и скрученные от спазмов кишки, чувствовал себя в десять тысяч раз лучше, чем если бы заработал пятьдесят очков вклада! Это было высшее удовольствие от успешной мести, идущее из глубины души!
Он, опираясь на холодный каменный столб, с трудом поднялся, отряхнул землю с одежды (в основном, которую он набрал, когда без сил рухнул), посмотрел в сторону, куда ушел Е Чен, и на его лице появилась улыбка, смешанная с ужасом после пережитого, самодовольной радостью от удачной шалости и безграничными ожиданиями на будущее, эта улыбка была особенно яркой (и раздражающей) в предзакатных лучах.
«Хе-хе, брат Е, этот «Ледяной Толстый Подарок», пожалуйста… носите его на теле, не стесняйтесь!»
Шум у Зала Заданий постепенно возобновился, но легенда о «непробиваемом» Ли Е, а также о том, какой тихий шторм начал зарождаться из-за крошечного, беспокойного осколка внутри воротника Е Чена, несущего эксклюзивную насмешливую печать Ли Е, только начинал свое безмолвное развитие. Повседневная жизнь Небесной Воли, благодаря этой «бомбе замедленного действия», несомненно, должна была породить некоторые необычные волны.
http://tl.rulate.ru/book/153148/10168159
Готово:
