Учитель и ученик трудились больше часа, упаковав запасы на сегодняшний вечер и завтрашний день. Снег на улице прекратился. Учитель смахнул муку с лица Чжэнъяна, а затем посмотрел на маленького сорванца у своих ног — тот тоже был весь в муке. Троица, посмотрев друг на друга, рассмеялась.
— Сходите, выпустите петарды с Чжэнцянем. Смотрите, руки не взорвите, — старый даос выпроводил их готовить ужин. Сквозь густой пар, поднимавшийся из печи, он увидел, как Чжэнъян аккуратно расставил ряд петард вокруг снеговика. Он присел, вытянул руку, в которой держал зажжённую благовонную палочку, и осторожно принялся поджигать петарды. После нескольких проб Чжэнъян, которому наконец удалось поджечь фитиль, метнулся стрелой к Чжэнцяню и крепко закрыл малышу уши. Петарды затрещали, а их грохот заставил снег сыпаться с окрестных деревьев. Чжэнцянь прятался в объятиях Чжэнъяна, но его глаза, полные любопытства и восторга, мерцали, устремлённые на петарды.
Когда грохот стих, из дома донёсся зов учителя: — Пельмени готовы! Быстрее заходите ужинать. — Трое учеников вошли в дом. На столе дымилась простая, но обильная новогодняя трапеза, а свет свечей отражался в трёх счастливых лицах.
В прошлом году они вдвоём с учителем встречали Новый год у очага. В этом году с другой стороны от Учителя сидит маленькая обезьянка. — Твой старший брат в детстве был куда послушнее. После новогоднего ужина я читал ему книжки с картинками, рассказывал истории, и он даже всплакнул там, где было трогательно. А ты же, кажется, не можешь усидеть на месте.
Маленький Чжэнцянь не обратил внимания на основную часть слов, но запомнил про слёзы. Он тут же ущипнул Чжэнъяна за щёку, заставив того покраснеть, и вскочил, чтобы проучить непослушного младшего брата. Из смежной комнаты то и дело доносились их весёлые крики.
Ещё не наступил час Хай (21–23 часа), как Чжэнцянь уже дремал, прислонившись к Учителю. Старый даос легонько погладил его, а отблески огня запечатлели тень Учителя и двух учеников в оконном витраже, навсегда сохранив момент этого тёплого уюта.
На следующее утро, пока Чжэнцянь крепко спал, старший брат стянул его с постели и заставил надеть новую одежду. В полусонном состоянии его поволокли в дровяной сарай, где умыли, а на лоб нанесли киноварь, чтобы скрыть родинку.
Все эти хлопоты наконец «активировали» маленького сорванца. Он резво побежал к комнате Учителя, а обнаружив, что и его там нет, попрыгал в главный двор. И действительно, Учитель сидел перед главным залом. Но в этот обычно безлюдный даосский храм пришло семь-восемь человек, чтобы возжечь благовония и помолиться.
Старый даос позвал двух учеников встать по бокам. Старший, чей волос уже доставал до пояса, был статен и миловидный, а его большие глаза то и дело моргали. Младший, крепыш, с круглой щёчкой, при улыбке обнаруживал две неглубокие ямочки, а родинка на бровях делала его ещё прелестнее.
Пожилая женщина лет пятидесяти только-только вышла из зала, где молилась, и, увидев Чжэнцяня рядом со старым даосом, подошла, побледневшая от горя, и присела перед ним. Она ласково погладила его круглую щёчку. Старый даос несколько раз кашлянул, и женщина очнулась, поспешно повернувшись, чтобы упасть на колени перед ним. — Небесный Учитель, когда Вы приняли такого милого малыша? Он такой хорошенький! Смилуйтесь, позвольте мне взять его в крёстные сыновья. У меня нет детей, и я обещаю не обижать этого малыша!
Хотя Чжэнцянь обычно был проказником, он никогда не видел такого напора. Испугавшись, он не смел вымолвить ни слова, а лишь прятался за спину Учителя. Старый даос с любовью посмотрел на своего маленького, озорного ученика и сказал женщине: — Прошу прощения, просительница. Позвольте мне сначала спросить мнение этого малыша.
Не успел Учитель договорить, как Чжэнцянь, вцепившись в одежду на спине старого даоса, пробормотал со слезами в голосе: — Я не хочу! Не хочу...
Увидев это, женщина не стала настаивать. Она поклонилась Небесному Учителю и, не вытягивая больше гадальных палочек, ушла с горы в унынии. Её единственный сын был призван в армию в прошлом году. Но ему не так повезло, как старшему сыну лавочника на рыночной площади, получившему чин сотника. Перед Новым годом староста получил известие о компенсации, в списке которой было имя её сына. В тот момент мир для пожилой женщины рухнул. Они, родившие сына поздно, теперь были вынуждены хоронить его, будучи седыми. Поэтому, несмотря на сильный снегопад накануне, она прибыла к единственному даосскому храму на рассвете, желая лишь попросить Небесного Учителя, чтобы её покойного сына в следующей жизни приняли в хорошую семью.
Молящиеся люди стали спускаться с горы. Где горе — там же и радость. Пожилая женщина, продававшая тофу внизу, достала из кармана слиток серебра и сунула его в руки Чжэнъяна, сказав старому Небесному Учителю: — Благодарю Небесного Учителя за благословение. Мой старший сын теперь получил официальный пост. Это деньги на удачу для этих двоих детей. Пожалуйста, Небесный Учитель, велите им не отказываться.
Услышав это, старый даос с улыбкой жестом приказал Чжэнъяну принять деньги. Женщина опустилась на колени у стола и стала старательно трясти связку гадальных палочек. Неудивительно, что из связки выскочила верхняя гадальная палочка. Женщина хлопала себя по груди и весело спускалась с горы.
Когда стало совсем светло, и все паломники покинули гору, Чжэнъян привел в порядок главный двор и храм. Учитель повёл братьев в покои, достал с полки по одной монете для благословения и протянул им. Братья в один голос воскликнули: — Учитель, с Новым годом!
Закончив все дела, Чжэнцянь, словно обрёл нового друга, принялся украшать снеговика и был невероятно счастлив. Чжэнъян же вернулся на площадку для тренировок, медленно настроил дыхание и собрал мысли, отвлечённые праздниками.
Дни сменялись ночами, прошло три месяца. На ивовых ветвях за частоколом появились новые побеги. Во дворе Чжэнъян всё так же поглощал и преобразовывал духовную энергию неба и земли в свою истинную ци. За это время он последовательно пробил множество ключевых акупунктурных точек, соединив меридианы Солнечного пузыря, Шаоян Саньцзяо и Янмин Желудка. Теперь ему оставалось пробить три точки на самом верху меридиана Шаоян Желчного пузыря, чтобы достичь полного совершенства второго слоя Пренатального состояния или Врождённого (Сяньтянь).
Чжэнъян медленно выдохнул изо рта облако застоявшейся, мутной ци, а затем тихо открыл глаза. Сейчас он был совершенно другим человеком по сравнению с годом ранее. От него исходила неоспоримая, острая аура, словно у обнажённого меча, делая его всё более и более заточенным и устрашающим.
Теперь, чтобы ступить в таинственные и опасные глубины горы Маншань, Чжэнъяну нужно лишь пробить последние три точки в теле. Стоит отметить, что, по расчётам Истинного Мастера Юйцзюэ, при нормальном развитии событий он должен был достичь этого уровня только к трём годам Чжэнцяня, но он опередил график на целый год!
Он жадно втягивал и выдыхал духовную ци из Неба и Земли, пока его внутренняя истинная ци не потекла, словно фонтан, наполняя тело. Он медленно привёл своё физическое состояние к пику. Несколько последних прорывов в области головы прошли с лёгкостью, словно он знал секрет рассечения быка, как повар Дин. Он поочерёдно вводил внутреннюю ци Пяти Стихий в виде силы грома в акупунктурную точку Шангуань позади уха — по порядку: Земля, Металл, Вода, Дерево, Огонь. В тот же миг мелькнула мысль, и внутренняя ци в теле, словно дикий конь, сорвавшийся с узды, мгновенно собралась позади уха, выстраиваясь в боевой порядок.
Под совокупным ударом силы грома трёх стихий — Земли, Дерева и Воды — точка Шангуань взорвалась, как лёд, поражённый тяжёлым молотом; она была мгновенно пробита. Затем три смешанные силы грома, вместе с духовной силой Дерева, устремились вперёд, словно стрела, выпущенная из тетивы, и пробили точку Тинхуэй. К этому моменту была израсходована лишь небольшая часть истинной ци.
Собрав всю свою силу, Чжэнъян, словно извергающийся вулкан, направил оставшуюся силу грома Огня вместе с четырьмя другими силами грома, скопившимися в точке Тинхуэй, и обрушил их на последнюю точку — Тунцзыляо. Раздался громоподобный глухой удар, словно раскололся гром, и Чжэнъян резко распахнул глаза. В них вспыхнул ослепительный, как молния, свет. Ивовые ветви на стене прямо перед тренировочной площадкой, казалось, были задеты острой ци меча, и посыпались вниз, как осенняя листва.
Он тихо ощутил, как его истинная ци беспрепятственно циркулирует по всему телу. Звук весеннего тёплого ветра, ласкающего уши, оказался поистине прекрасен.
http://tl.rulate.ru/book/153046/10694472
Готово:
