Бесчестье дня, подобно холодной ржавчине, глубоко въелось в кости Райна. Он механически размахивал ломом и скребком, борясь с бесконечной кучей грязной кожаной брони, пытаясь притупить душевную боль и стыд крайним телесным утомлением. Каждый лязг металла звучал как насмешка над его неуклюжей и неудачной дневной попыткой.
За ужином он молча получил свою порцию безвкусной каши и жесткого хлеба. Но вместо того, чтобы, как обычно, направиться к своему уголку, где сидели Финн и остальные, он один присел в тени у самой внешней границы ремонтной мастерской, среди кучи обломков. Он быстро, почти отрешенно, глотал еду, словно это было лишь топливо, необходимое для поддержания работы этой оболочки, не чувствуя никакого вкуса.
Ночь, подобно чернилам, медленно окутывала Крепость Черного Железа. Шум в ремонтной мастерской постепенно затих, огромную печь накрыли, лишь тускло-красные угли мерцали в вентиляционном отверстии, словно дыхание спящего зверя. Уставшие ремесленники и ученики, тяжело волоча ноги, один за другим направлялись к низкому, приземистому каменному зданию за мастерскими, служившему казармой.
Райн последним покинул свое рабочее место. Он аккуратно сложил инструменты в старую корзину (Кувалда, хоть и был вспыльчив, но предъявлял строгие требования к размещению инструментов) и, опустив голову, молча направился в казарму. Общие нары уже были забиты людьми, лежавшими в немыслимых позах; грубый храп, бормотание во сне и скрежет зубов уже раздавались повсюду, воздух был пропитан густым запахом пота, ног и усталости.
Он нашел свое место у двери, самое холодное и наименее желанное, и, не раздеваясь, лег, свернувшись калачиком. Каждая мышца его тела ныла в протесте, но душевные муки изматывали гораздо сильнее телесной усталости. Он лежал с открытыми глазами, глядя на тонкий клубок лунного света, пробивающийся сквозь щель в двери, холодный, как иней. Картины дневной неудачи без его контроля прокручивались перед глазами.
Почему? Он ведь следовал каждому шагу по инструкции, почему ничего не получилось? Что же это за ключевой элемент, который заставлял руны «оживать»? Неужели он действительно такой бесполезный, как ругал его Кувалда, и не достоин даже прикасаться к этому?
В тот момент, когда он, истерзанный терниями всевозможных сомнений, почти задыхался, чрезвычайно тихий, но кристально чистый звук, подобный тонкой игле, пронзил густой храп в казарме и проник прямо в его ухо:
«Выйди».
Это был голос Кольта.
Райн вздрогнул, едва не подумав, что ему послышалось. Он затаил дыхание, вслушиваясь. Снаружи слышался лишь свист холодного ветра.
После мгновения тишины голос снова раздался, с ноткой нетерпения, не допускающего возражений: «Не заставляй меня говорить в третий раз».
Это действительно он! Сердце Райна мгновенно сжалось, и волна невыразимо сложных эмоций захлестнула его – Кольт дал ему надежду, но потом бросил в эту холодную реальность, а теперь снова появился посреди ночи...
Он не осмелился медлить, осторожно слез с нар, стараясь не разбудить спящих рядом учеников, и, ступая на цыпочках, толкнул скрипучую деревянную дверь, ускользнул наружу.
Снаружи холод, словно ледяные ножи, мгновенно окутал его, заставив сильно содрогнуться. Чистый лунный свет заливал опустевший двор, покрывая все холодным серебристым ободком.
Кольт стоял неподалеку, у кучи дров, накрытых брезентом, его фигура почти полностью сливалась с тенью, лишь его глаза в ночи отражали слабое мерцание, словно у таящегося хищника.
Райн быстро подошел, опустив голову, не смея смотреть ему в глаза. Тень дневной неудачи тяжело давила на его плечи.
«Не получилось?» – голос Кольта был спокоен и ровен, без всяких эмоций, ни упрека, ни утешения.
У Райна словно что-то застряло в горле. Он с трудом кивнул и, проскрежептав сквозь зубы, выдавил несколько слов: «…Простите, мистер Кольт… я… я все испортил…»
«То, что испортил – это нормально, – спокойно сказал Кольт, в его тоне даже слышалась ожидаемая насмешка. – Если бы у тебя получилось с первого раза, Имперскую Ассоциацию Магов давно бы позвали, чтобы сделать тебя профессором».
Райн резко поднял голову, с некоторым недоумением взглянув на Кольта.
Кольт не обратил внимания на его удивление и продолжил: «Ты думаешь, руны – это что? Детские рисунки для раскрашивания? Просто скопируешь картинку, и она будет работать?»
Он сделал два шага вперед, лунный свет осветил половину его лица, на котором было выражение почти холодной рациональности: «Все твои предыдущие тренировки, включая тот обрывок тетради, который ты так ценил, учили лишь «форме» – самой ничтожной «форме»».
«Сегодня я дам тебе самый важный урок – «логику»». Его взгляд остро устремился на Райна. «Скажи мне, почему ты думаешь, что, рисуя этот узор углем на камне десять тысяч раз, он не будет светиться?»
Райн на мгновение замер и непроизвольно ответил: «Потому что… потому что нет магии?»
«Глупости». Кольт бесцеремонно прервал его. «Тогда почему, используя эту дрянь-кисть, обмакнув ее в эти порошки и растворители, и рисуя на куске кожи, это должно сработать?»
Райн был поставлен в тупик, приоткрыл рот, но не смог ответить. Это была его самая большая загадка.
«Из-за «цепи», парень, – голос Кольта стал ниже, с оттенком передачи тайного знания. – Энергетической цепи».
Он вытянул палец и начертил в воздухе простую, знакомую Райну базовую структуру руны «Мерцание»: «Почему именно такой формы? А не клубок ниток? Почему этот угол острый, а эта дуга должна быть такой плавной?»
«Потому что энергия, подобно потоку воды, имеет свои «привычки», – продолжал Кольт. Его слова, казалось, обладали некой магией, открывая перед Райном совершенно новый мир. – Она стремится течь по пути наименьшего сопротивления. Она резонирует, суммируется или гаснет в определенных структурах. Те мудрецы, через бесчисленные эксперименты и жертвы, обнаружили эти специфические узоры, которые наиболее эффективно направляют, концентрируют и усиливают определенные типы энергии – это «оптимальные пути»! Каждая линия, каждый поворот – не случайны, вместе они образуют точную, невидимую систему «трубопроводов» и «линз»!»
Райн слушал, ошеломленный, словно в его голове гремел гром! Он всегда считал руны неким таинственным, почти священным символом, но никогда не думал, что за ними кроется такая… такая «логичная», почти инженерная система!
«И это только первый шаг, – пальцы Кольта указали на землю. – Земля под ногами, частицы в воздухе, инструменты в твоих руках, кожа, на которой высечены руны… все вещи имеют разную внутреннюю структуру, их «про проводимость», «совместимость» и «хранение» энергии также сильно отличаются».
«Почему для руны «Мерцание» часто используют фосфорный порошок, лунный мох и кожу ночных животных? Потому что фосфорный порошок сам по себе слабо резонирует со светом; лунный мох от природы накапливает слабое свечение; а кожа ночных животных, после особой обработки, лучше направляет и удерживает эту мягкую световую энергию, в отличие от обычной говяжьей кожи, которая позволяет ей быстро рассеиваться. Это называется «материаловедение носителя»».
«Почему твоя неуклюжая починка провалилась? – взгляд Кольта снова стал острым. – Не только потому, что ты не смог эффективно вливать энергию, но, скорее всего, потому, что использованный тобой базовый растворитель вступил в конфликт со старыми энергетическими свойствами, оставшимися на кожаной броне! Потому что пропорции смешанного порошка были немного неточными, что изменило проводимость энергии! Возможно, даже сила нажатия при письме была неравномерной, что привело к неравномерной толщине стенок «трубопровода», где поток энергии был стремительным, а где – застоем, что в конечном итоге привело к полному разрушению!»
Каждое слово было подобно молоту, разбивавшему прежние представления Райна и воздвигавшему перед ним более сложную, строгую, но и более ясную картину мира!
«И последнее, самое поверхностное, но самое важное звено – «намерение»». Кольт указал себе на висок. «Почему подчеркивается, что намерение должно быть сосредоточено на «отделении», «очищении» или «конденсации», «сопротивлении»?»
«Потому что наш дух, наша воля, не имеют никакого отношения к энергии, – голос Кольта приобрел оттенок загадочности. – Высоко сфокусированное, сильно направленное намерение само по себе действует как невидимая резцовая игла, точный проводник. Оно может «предварительно обработать» энергию в момент ее вливания, «окрасить» ее в желаемый вами атрибут, чтобы она стремилась действовать в соответствии с вашей волей, следуя по этому спроектированному «оптимальному пути», а не мчалась хаотично или, что еще хуже, обращалась против вас!»
«Форма, логика, материал, намерение. Четыре элемента в единстве – вот что создает по-настоящему эффективную руну, – подытожил Кольт, его взгляд был острым, как у ястреба, и смотрел на Райна. – Ты же сейчас имеешь лишь форму, немного разбираешься в материалах, намерения твои разрозненны и не могут сфокусироваться, а самый главный источник энергии – слаб до предела. Неужели неудача – это не самое естественное явление?»
Райн замер на месте, его охватил холод, но в то же время он почувствовал беспрецедентное просветление! Вот оно как! Оказывается, ему не хватало не усилий, не памяти, а самого главного – понимания и контроля над самой энергией! Слова Кольта, словно пробивающийся сквозь тучи солнечный свет, вывели его с пути слепого подражания на дорогу истинного понимания.
Все его предыдущие тренировки были лишь блужданием у двери, он даже не дотянул до порога!
«Я… я понял…» – голос Райна был сухим, но дрожал от внезапного осознания. – «Спасибо вам, мистер Кольт… я…»
«Раз понял – хорошо, – Кольт прервал его слова благодарности, его тон вновь стал обыденно-холодным. – Теоретические знания тебе даны, но между знанием и деланием – пропасть. Концентрируй свой вихрь, контролируй свою энергию – вот в чем основа. Иначе все это пустые слова».
Он сделал паузу, словно поколебался, но все же добавил: «Уникальная среда Крепости Черного Железа, «твердый ци» (имеется в виду особая среда, богатая частицами металла и энергией земных недр), в начальной стадии благоприятна для концентрации вихря, но в то же время легче подвергается воздействию волн убийства и негативных эмоций, пронизывающих это место. Будь осторожен».
Сказав это, он, не дожидаясь никакой реакции от Райна, слегка отступил назад и бесшумно исчез в тени кучи древесины, словно никогда и не появлялся.
Лишь Райн остался один, стоя под холодным лунным светом, но в его душе, словно, лилась раскаленная лава.
Тайны энергоцепей… привычки энергии… материалы носителя… проводник намерения…
Новые концепции яростно сталкивались и сливались в его сознании. Он снова посмотрел на свои руки, взгляд его изменился. Позор и отчаяние от неудачи были развеяны, уступив место более глубокой, более решительной жажде знаний и исследования.
Он понял свой будущий путь – не просто рисовать линии, а понимать энергию, управлять ею!
Ночь была глубока, холодный ветер продолжал дуть. Но в сердце Райна Воута зажегся огонек, куда более яркий, чем лунный свет.
http://tl.rulate.ru/book/152883/9709502
Готово:
