Смотря, как Фурина осторожно принимает торт, кончиками пальцев поглаживая край фарфоровой тарелки, вилка, застывшая в воздухе, не спешила опускаться, а вместо этого начала стучать по пустой тарелке: дзинь, дзинь, дзинь… Чистый звук эхом разносился по ресторану, но не казался неуместным; стук напоминал скорее азбуку Морзе, сигнал бедствия.
Скорость, с которой она стучала вилкой, становилась всё быстрее и хаотичнее, словно что-то в её груди вот-вот вырвется на свободу. Что же это было? Невысказанный монолог, который никто не слышал? Или… желание выговориться, скопившееся за пятьсот лет?
Нин Янь остановил вилку Фурины: — Фурина-сама, если вы продолжите, вы сломаете тарелку.
Ресницы Фурины дрогнули, она подняла голову и посмотрела на Нин Яня.
— Нин Янь… если однажды… я перестану быть богиней, ты всё равно будешь есть со мной торт?
Нин Янь увидел истинный смысл вопроса Фурины: «Ты относишься ко мне так хорошо только потому, что я богиня?»
Нин Янь не ответил сразу. Он протянул руку и вытер крем с её губ, делая это так умело, будто проделывал это тысячи раз.
— Фурина-сама… — он вдруг улыбнулся, и в этот момент в его глазах были только забота и нежность.
— Знаешь? В моих глазах ты не богиня вод, сфер, народа и законов…
Он сделал небольшую паузу, а затем продолжил: — А милая девушка, которая любит котят, плачет над театральными постановками, радуется, купив торт, с торчащими от восторга усиками, и унывает, когда любимые сладости заканчиваются.
Дыхание Фурины на мгновение замерло, её зрачки слегка сузились, словно безмятежное глубокое море, пронзённое ярким светом.
— Поэтому, даже если однажды Фурина-сама станет обычным человеком, я, как и сейчас, буду сидеть с вами в вашем любимом кафе, смотреть, как вы едите торт, отдам вам свою порцию, и продолжу смотреть, как едят хомячки ~"
У Фурины покраснели глаза, в уголках заблестели слёзы.
— Ты… Хм, кого ты называешь хомячком? — прошептала Фурина, затем, насильно улыбнувшись, сказала: — Тогда все твои торты в будущем будут мои, не смей отказываться!
[Дзынь! Хозяин вызвал у Фурины грусть, замешательство, гнев, радость. Получено 400 очков эмоций]
— Да-да-да, я буду есть все твои тортики всю оставшуюся жизнь вместе с Фурина-сама.
Затем он посмотрел, как Фурина доела торт, и вместе с ней вышел из магазина. Перед уходом он также захватил кусок торта для Чи Ори.
— Эй, кому ты торт принёс? — спросила Фурина.
— Это для Чи Ори.
— Так вот как… — Фурина слегка надула щёки. Внутри неё поднялось непонятное чувство горечи, она сама не понимала, что происходит.
[Дзынь! Фурина почувствовала лёгкую ревность из-за действий Хозяина. Поздравляем Хозяина с получением 115 очков эмоций]
Нин Янь проигнорировал уведомление системы, ведь он не мог бросить Чи Ори ради Фурины.
Выйдя из переулка вместе с Фуриной, настал момент расставания. Последние лучи заходящего солнца заливали Фонтейн, вытягивая их тени. Тёплый свет у входа в переулок и тень внутри создавали нечёпкую границу.
Пришло время прощаться. Фурина медленно достала из кармана маску и, делая это нежно и элегантно, развернула её и осторожно надела.
Маска закрыла большую часть лица Фурины, оставив открытыми лишь пару ярких глаз и слегка приподнятые уголки губ. В её взгляде читалось лёгкое нежелание расставаться, но больше — ожидание и уверенность в будущем.
Фурина стояла на месте, пристально глядя на Нин Яня, словно желая навсегда запечатлеть его образ в своём сердце. Через некоторое время она медленно подняла руку и помахала Нин Яню. Движение было простым, но в нём таились безграничные эмоции.
Нин Янь смотрел на Фурину, и в его сердце тоже поднялась необъяснимая эмоция. Он хотел что-то сказать, но почувствовал, что горло словно чем-то сдавило, и он не мог произнести ни звука.
Пока Нин Янь колебался, Фурина вдруг резко развернулась и быстро ушла. Её фигура удалялась, быстро исчезая из поля зрения Нин Яня, словно её никогда и не было.
Нин Янь один бродил по улице: "Не знаю, как незаметно пролетело столько дней с момента моего перемещения. В этом мире, где я ничего не имел, теперь есть вещи и люди, о которых я волнуюсь."
Ночь сгущалась, зажглись фонари Фонтейна, тёплый жёлтый свет растекался по влажным каменным плитам, словно разлившееся жидкое мёд. Нин Янь, засунув руки в карманы, шёл без цели, подошвы его ботинок изредка перемалывали опавшие листья, издавая тихий шорох.
"Неужели прошло столько времени?" — он поднял голову и посмотрел на ночное небо. Звёзды Тейвата были ярче и более незнакомы, чем дома. Эти мерцающие точки света были подобны бесчисленным глазам, безмолвно взирающим на него, чужака из другого мира. По сравнению с тем, что у меня ничего не было при первом прибытии, теперь у меня гораздо больше того, о чём я волнуюсь.
Он остановился под деревом. Лёгкий ветерок пронёсся, и золотой лист, словно порхающая бабочка, опустился ему на руку. Этот лист казался подарком, посланным ему самой природой; его цвет был таким золотым.
Он уставился на лист, и в его сердце поднялось необъяснимое чувство трогательности. Золотой цвет напомнил ему девушку по имени Чи Ори.
Чи Ори была светом в его жизни. Её существование было подобно этому осеннему листу: обычное, но обладающее неповторимым обаянием.
Он осторожно погладил прожилки листа, ощущая его мягкость и хрупкость.
Хотя этот лист лишь ненадолго задержался в его руке, воспоминания и чувства, которые он принёс, были такими глубокими. Он решил сохранить этот лист, как сохраняет прекрасные моменты, проведённые с Чи Ори.
[Дзынь! Обнаружено, что Хозяин испытывает к себе трогательные чувства. Получено 100 очков эмоций.]
Вернувшись в Магазин Чи Ори, Нин Янь осторожно толкнул дверь. Деревянные петли издали тихий «скрип», который в тишине ночи звучал особенно отчётливо. Он на цыпочках, словно воришка, прокрался внутрь, держа в руках торт «Морская роса», принесённый для Чи Ори — крем немного просел, но сахарная глазурь в виде морской росы наверху осталась целой.
«Я вернулся… Чи Ори? Чи Ори, смотри, что я тебе принёс?»
Внутри было темно, лишь над рабочим столом горела тусклая лампа. В свете лампы Чи Ори склонилась над чертежами, её каштановые волосы рассыпались по бумаге. Она сжимала в руке иголку. Он осторожно вынул иголку из её руки, чтобы она не укололась. Кончики её пальцев были отмечены лёгкими красными следами от ткани — она уснула.
Поставив торт, он медленно снял свою одежду. Шуршание ткани о ткань. Он осторожно накрыл Чи Ори своей одеждой.
http://tl.rulate.ru/book/152835/11366100
Готово:
