Невыносимая боль.
Словно бесчисленные раскалённые иглы наносили удары, словно тяжёлый жернов перемалывал кость по дюйму. Онемение и жжение сплетались, проникая сквозь бесчисленные раны на коже и устремляясь в самую сердцевину костей.
Это было единственное ощущение, которое испытал Линь Фань, возвращая себе сознание.
Он с трудом разлепил тяжёлые веки. Зрение было затуманено, и сквозь гущу тёмно-фиолетовых колючек он видел лишь серое небо. Рассвело.
Он жив.
Это осознание не принесло радости, а лишь заставило яснее почувствовать, что тело его на грани краха. Удар ногой от Ван Маня, нанесённый в полную силу, наверняка расколол кости, повредил внутренности. Каждый вдох отдавался жгучей болью в грудной клетке. Яд колючек, хоть и не убивал, отяжелял конечности, вызывая онемение. Духовная энергия текла с трудом, словно ржавые шестерни.
Он попытался шевельнуть пальцем, но в ответ получил лишь пронзительную боль и усилившуюся вялость.
Нельзя здесь лежать и ждать смерти.
Ван Мань, вероятно, посчитал его обречённым, но если бы его обнаружили другие надзирающие старейшины или ученики, лежащим без сознания в зарослях колючек, это тоже было бы не объяснить. К тому же, если не заняться ранами и ядом как можно скорее, останутся неизлечимые внутренние повреждения, и его путь культиватора будет закончен.
Воля к жизни, подобно свече в ветреном месте, горела упорно и упрямо.
Он начал пробовать запустить «Формулу Привлечения Ци». Процесс был неимоверно мучителен: духовная энергия в море ци стала рассеянной от тяжёлых ран, а меридианы — застойными из-за яда. Каждая искорка, которую он пытался провести, приносила вдвое больше боли, словно прорубать русло в занесённом илом речном потоке.
Пот смешивался с кровью, стекая со лба. Он стиснул зубы, губы порвались, а вкус крови во рту лишь подстёгивал его сознание.
Искорка за искоркой.
Рассеянная энергия была насильно собрана и начала, подобно тонкому ручейку, двигаться по заданному пути — мучительно медленно. Там, где она проходила, онемение, казалось, слегка отступало, а острая боль будто чуть-чуть ослабевала.
Помогает!
Линь Фань воспрянул духом и сосредоточился на направлении энергии. Он знал, что этого каплю в море, но это было единственное, на что он мог положиться.
Время тянулось медленно сквозь тихую муку.
Неизвестно, сколько прошло, но когда он с трудом завершил неполный цикл малой небесной орбиты, онемение наконец отступило до той степени, когда можно было кое-как контролировать конечности. Боль в спине никуда не делась, но, по крайней мере, он мог двигаться.
Ему нужно уходить отсюда.
Линь Фань подпёрся локтем и, очень медленно, потихоньку, начал выбираться из колючего плена. Каждый сантиметр пути добавлял новые раны, старые разрывались, и кровь струилась, окрашивая землю под ним в тёмно-красный цвет.
Это расстояние, меньше метра, показалось ему бесконечно долгим переходом через грань жизни и смерти.
Когда он наконец выбрался из зарослей колючек и рухнул на относительно ровную каменистую землю, он едва не потерял сознание снова. Он лежал навзничь, жадно хватая ртом воздух. Холодный воздух обжигал лёгкие, принося болезненное пробуждение.
Солнце слепило.
Нужно найти место, где спрятаться, и обработать раны.
Оглядевшись, он определил направление и, ползком, стал двигаться к более пустынному ущелью в стороне от **рядовых жилищ** и того места, куда ушёл Ван Мань. Там, казалось, было несколько неглубоких естественных пещер.
Каждый шаг давался как предельное испытание воли. Острые камни впивались в раны, оставляя за собой прерывистый кровавый след.
Наконец, он заполз в неглубокую нишу, едва вмещавшую человека. Вход был прикрыт несколькими пучками сухой травы.
Временно безопасно.
Он прислонился к холодной каменной стене, дрожащими руками срывая лохмотья своей и без того разорванной одежды. Раны на теле были ужасающими, особенно спина — сине-фиолетовая, вздутая, с заметным провалом в центре.
Никаких пилюль, никаких целебных трав, даже чистой воды не было.
У него остались только он сам и эта ничтожная, слабая духовная сила.
Линь Фань закрыл глаза и снова начал практиковать «Формулу Привлечения Ци». На этот раз он не пытался прорваться в новое состояние, а осторожно направлял собранные крупицы энергии в самые тяжёлые раны на спине и глубокие порезы на теле.
Это был самый неуклюжий и неэффективный способ исцеления, его действенность составляла меньше сотой доли от пилюли, и он требовал колоссальных затрат душевных сил. Но для него сейчас это был единственный выход.
Энергия протекала по ранам, даря слабое ощущение прохлады, замедляя кровотечение, но на внутренние повреждения и трещины в костях влияла ничтожно.
Он знал: если так пойдёт дальше, даже если выживет, то получит фатальные повреждения корней, и будущее культивации станет немыслимо трудным.
Отчаяние, словно ледяная змея, снова обвило его сердце.
Неужели, приложив все силы, убив Чжао Ху и сбежав от Ван Маня, он в итоге просто сгинет здесь, став никчёмным калекой?
Несправедливо!
Он резко распахнул глаза, полные крови. Рука машинально потянулась к груди.
Тот почти бесполезный **Духовный камень среднего сорта** и... **тряпка для пота**, которую дала ему Су Вань.
Тряпка намертво прилипла к его окровавленной одежде. Он осторожно, по волокну, отделил её и расправил. На грубой ткани, среди засохшей чёрной крови, едва угасала тончайшая, едва уловимая, девичья отдушка мыла.
Этот крошечный намёк на чистоту в пещере, полной крови и отчаяния, казался невероятно ценным.
Он крепко сжал тряпку в руке, словно черпая из неё силы.
Нельзя сдаваться!
Он снова закрыл глаза, ещё яростнее выжимая из себя остатки. Энергия из моря ци была мобилизована без остатка. Он игнорировал боль в меридианах и усталость духа, прогоняя её снова и снова по травмированным местам.
Он превратил этот смертельный опыт, ту невыносимую агонию, ненависть к Чжао Ху и Ван Маню, крошечную привязанность к Су Вань, крайнюю жажду пути Дао, жажду силы... всё это стало топливом, брошенным в печь этой истерзанной плоти!
Остатки тела — как дрова, воля — как огонь!
Он должен сжечь себя в этом тупике, чтобы выковать ту единственную нить жизни!
Снаружи пещеры солнце медленно смещалось, становясь из яркого — тускло-жёлтым.
Внутри пещеры юноша, весь покрытый кровью, с искажённым от боли лицом, слегка дрожа, сохранял позу сидящего. Он был похож на дикую траву, отчаянно цепляющуюся за жизнь в расщелине скалы, в невидимой для всех тьме, отчаянно стремящуюся коснуться далёкого света небес.
---
(Глава шестая окончена)
http://tl.rulate.ru/book/152821/12111381
Готово:
