Ожидаемого удара мечом не последовало. Ли Синьюэ подождала мгновение, а затем с недоумением открыла глаза. Она увидела, что леденящий душу убийственный умысел и подавляющее давление, окутывавшие Бай Ли, бесследно рассеялись. Черные, словно тушь, волосы мгновенно потеряли цвет, вновь став чистого, снежно-белого оттенка. Поражающий сердце белый длинный меч превратился в крошечные ледяные кристаллы и растаял в метели. Взгляд Бай Ли упал на нее; в нем больше не было холодности, лишь растерянность и пристальный взгляд. Казалось, она смотрела сквозь это тело, видя нечто более глубокое. — Я не усложняла, — наконец произнесла Бай Ли. Ее голос по-прежнему звучал прохладно, но в нем стало меньше безразличия и больше сложных эмоций. — Она действительно не сможет научиться. Это было объяснение, объяснение для Линь Синъяо. Духовная энергия неба и земли истощалась, корень и кости Линь Синъяо в ее глазах были посредственными до предела. Форсированное культивирование было бы лишь пустой тратой времени, и ей никогда не ступить на Путь бессмертия. Она не отказывалась учить ее намеренно. — Ха! Не сможет научиться?! — Ли Синьюэ, словно услышав величайшую шутку, отбросив всякую осторожность, резко возразила. — Сможет она научиться или нет — это ее дело! Ты должна была подумать, стоит ли учить! Ты даже не дала ей попробовать! Не дала шанса приложить усилия! И ты просто отказала ей во входе! Это твой принцип?! Она указала на кровавые следы на снегу, и каждое ее слово было словно выстрадано слезами. — Это еще ладно! Ты обладаешь безграничной силой! Ты была совсем рядом! Зачем?! Зачем ты даже не протянула руку, чтобы спасти ее?! До самой смерти... до самой смерти она думала о том, чтобы прийти и поклониться тебе! В своем сердце она почитала тебя как божество! А в твоем сердце... неужели не было ни капельки... ни капельки сочувствия?! — Она и уездный судья Линь! Они, отец и дочь, были хорошими людьми! Чтобы спасти этих беженцев, они поставили на карту свои жизни! Они не должны были так закончить! Линь Синъяо умерла! Вероятно, и уездный судья Линь не выживет! Князь Чэн, захватив власть, не оставит в живых тех, кто предал! Истинно говорят, хорошие люди недолго живут! Брови Бай Ли нахмурились. Образ Линь Синъяо, непоколебимо приходившей в течение этих месяцев, картины ее настойчивых поклонов, тот чистый и упрямый взгляд... В этот момент, потревоженные страстными словами Ли Синьюэ, они наконец прояснились. Она действительно... думала о том, чтобы принять эту ученицу. Но эта мысль была с легкостью подавлена холодным выводом: «не сможет научиться». Раз уж известно, что результат будет напрасным, зачем начинать? Разве это не пустая трата времени? Бай Ли не понимала. Но эта женщина, занявшая тело Линь Синъяо, ее обвинение, которое она выкрикивала, не страшась смерти, ее праведный гнев за «незнакомую» Линь Синъяо... Эта эмоция, которая вырывалась наружу, несмотря ни на что, это почти глупое «человеческое чувство»... Это... то, о чем говорила учительница... то, чего ей не хватало — «сердце»? Бай Ли посмотрела на женщину перед ней, чье лицо было покрыто кровавыми слезами, но глаза сияли удивительным светом. Впервые она, вызванная действиями и словами обычного человека, погрузилась в сомнение и размышления. Она медленно подняла руку, и кончики ее пальцев окружило слабое, но несущее глубокую и таинственную жизненную силу сияние. Этот свет был чистым и священным, словно содержал в себе силу первоисточника жизни. — Твои слова... хоть и непочтительны, но... — В голосе Бай Ли послышались колебания, которые в конце концов сменились тихим вздохом. — В конце концов. Этот слабый свет у кончиков ее пальцев, словно живой, мягко коснулся Ли Синьюэ, вернее, коснулся межбровья трупа Линь Синъяо! Свет проник внутрь! Ли Синьюэ почувствовала, как мгновенно в ее море сознания хлынул невообразимо теплый поток. Это была не атака, а скорее странное успокаивающее и конденсирующее действие. Она ощутила, как ее собственное сознание, которое она насильно объединила и которое находилось в крайне хаотичном состоянии, было нежно окутано и упорядочено этой силой. Еще больше ее поразило то, что в глубинах моря сознания, принадлежащего Линь Синъяо, некоторые чрезвычайно слабые обрывки сознания Линь Синъяо, которые должны были полностью рассеяться, были силой этой чудесной энергии собраны и пробуждены! Подобно свече, колеблющейся на ветру, слабые, но реально существующие! В одно мгновение Ли Синьюэ отчетливо почувствовала, что в этом теле, помимо основного сознания Ли Синьюэ, медленно возрождалось другое, слабое, но стойкое сознание! Это был остаток души истинного владельца этого тела, еще не полностью рассеявшееся! — Эм... — Ли Синьюэ тихо застонала, схватившись за голову. В море сознания возникло странное ощущение «тесноты» и «разрыва». Два совершенно разных сознания теперь зловеще сосуществовали в одном теле! Бай Ли убрала руку и посмотрела на «Линь Синъяо», чьи глаза временами были растерянными, временами страдающими, временами гневными. Ее голос вернулся к прежнему безразличию, но в нем звучала неоспоримая решимость. — Это техника «Сгущение душ и собирание тел». Душа Линь Синъяо не рассеялась, я собрала ее остатки. Потребуется некоторое время, чтобы она восстановилась. Ее взгляд стал острым, как нож, и сосредоточился на основном сознании Ли Синьюэ. — Твоя душа, по силе сокровища, находится здесь, хоть и не с намерением завладеть телом, но заняв чужое место, это все равно злонамеренный путь. — Когда душа Линь Синъяо стабилизируется, я помогу ей вернуться на свое место и изгоню тебя.
http://tl.rulate.ru/book/152246/10430887
Готово:
