Взгляд Дофламинго устремился в сторону центра города.
Там стоял двухэтажный дом, довольно хорошо сохранившийся.
Дом Ганса.
……
У двери дома Ганса стояла женщина средних лет, обнимавшая девочку лет десяти, и с опаской смотрела на белокурого мальчика у двери.
В их глазах был страх, который невозможно скрыть.
Женщина была женой Ганса, а девочка — его дочерью.
За Дофламинго стояли его отец, Хоминг, и младший брат, Росинантэ, а также судовой врач Лайн, которого вели невидимые нити, и он боялся даже дышать.
Хоминг смотрел на этих сирот и вдов, и на его лице было написано раскаяние и сочувствие.
— Мне очень жаль, господин Ганс он...
— Я пришёл сюда не для того, чтобы слушать извинения.
Дофламинго прервал отца.
Он посмотрел на жену Ганса и прямо сказал:
— С сегодняшнего дня мы будем жить здесь.
Жена Ганса вздрогнула и ещё крепче обняла дочь.
— Этот дом и вы принадлежите мне, — продолжил Дофламинго, — взамен я защищу вас, чтобы вы выжили.
— Дофла!
Хоминг удивлённо посмотрел на своего сына:
— Как ты можешь говорить такие вещи! Господин Ганс это... Мы должны быть благодарны им, заботиться о них, а не считать их своей собственностью!
— Ты снова ведёшь себя как Тэнрюбито!
Он сделал шаг вперёд, желая объяснить жене Ганса.
— Госпожа, не слушайте его, мой сын он...
— Отец, — Дофламинго повернул голову, — ты всё ещё не понимаешь?
Хоминг замер.
— Не понимаю что?
— Не понимаешь человеческой природы.
Голос Дофламинго стал холоднее.
— Если мы будем жить вместе на равных, будем ходить друг к другу в гости и вежливо общаться, то вначале, возможно, всё будет хорошо, но что будет со временем? Мы обязательно начнём считать их обузой.
— Они всего лишь две безоружные женщины, для нас они бесполезны.
— Использовать как женщин? Я ещё слишком молод, мне это не нужно.
— Использовать как хозяев? Да кто они такие?
Слова Дофламинго ошеломили мать и дочь.
— Отец, ты должен помнить, иногда большая помощь — это большая вражда. Мы обязаны Гансу жизнью, этот долг слишком велик, настолько велик, что они не смогут его вернуть, а мы не сможем его нести. Со временем эта благодарность превратится в ненависть.
— Они будут ненавидеть нас за то, что мы не можем дать им больше, а мы будем раздражаться из-за их бесполезности.
Хоминг потерял дар речи.
Дофламинго перестал обращать на него внимание и снова посмотрел на жену и дочь Ганса.
— Поэтому, если вы хотите хорошо жить под моей защитой, вы должны осознать своё положение.
— Служить мне, заботиться о моей семье — это единственный способ выжить.
— У вас три секунды на размышление.
Лицо жены Ганса побледнело, она не понимала этих великих истин, но она поняла последнее предложение.
Если не станешь слугой, умрёшь.
Она уже знала от других горожан, которые вернулись, что сделал этот белокурый мальчик.
Он в одиночку перебил всю пиратскую команду Бэлла.
Как бог смерти, вылезший из ада.
— Я... Я согласна...
Женщина наконец сломалась, она упала на колени, её голос дрожал:
— Я согласна быть вашей слугой... Прошу вас, защитите нас...
Её дочь подняла голову.
В глазах девочки не было такого глубокого страха, как у матери, наоборот, в них был какой-то странный оттенок.
Она посмотрела на Дофламинго и тихо сказала:
— Мама, я не боюсь. Они говорят, что братик в одиночку убил всех плохих парней, он такой крутой.
— Я хочу служить братику.
Хоминг тупо смотрел на эту сцену.
Потому что он обнаружил, что не может возразить.
……
Второй этаж дома Ганса, чистая и аккуратная комната.
Дофламинго закрыл дверь.
Он достал из аптечки Лайна бутылку обезболивающего, высыпал несколько таблеток и, не выражая никаких эмоций, проглотил их.
Затем он сел на кровать и посмотрел на свою сломанную левую руку.
Он закрыл глаза, правой рукой слегка раздвинул пальцы.
Несколько нитей, которые практически невозможно увидеть невооруженным глазом, протянулись из кончиков его пальцев и слегка прикрепились к его поврежденной левой руке.
[Жизненная Сшивка].
Под контролем его воли нити стали более точными, чем хирургический скальпель, и более чувствительными, чем зонд.
Одна нить осторожно проникла под кожу и плоть и нашла смещенный перелом кости.
Боль пронзила его тело, на лбу Дофламинго выступил холодный пот, но рука, управляющая нитью, была тверда, как у старой собаки.
Он использовал две нити, как самый изящный костный щип, зажал концы сломанной кости, а затем резко соединил их!
Щёлк.
Тихий звук возвращения кости на место раздался в комнате.
Сразу после этого устремилось ещё больше нитей.
Они начали выполнять более тонкую работу.
Некоторые нити отвечали за фиксацию костей, обеспечивая их идеальное выравнивание; другие нити превращались в миллиарды более мелких «хирургических нитей» и начинали сшивать мышечную ткань, кровеносные сосуды, нервы, которые были разорваны осколками костей...
Это была грандиозная и тонкая работа.
Чтобы соединить каждый кровеносный сосуд, каждый пучок нервов, требовалось огромное количество умственной энергии.
Крупные капли пота скатывались с его лба и падали на деревянный пол.
Его лицо из-за сильной боли и высокого расхода умственной энергии стало бледным.
Но он не остановился.
Неизвестно, сколько времени прошло.
Дофламинго внезапно открыл глаза и отозвал все нити.
Он пошевелил левой рукой.
За исключением небольшого чувства ноющей боли, мучительная боль исчезла, и движению руки больше ничего не мешало.
Всё в порядке.
Он достал из аптечки бинты, просто перебинтовал себя, чтобы скрыть это от других.
Сделав всё это, он толкнул дверь и вышел.
Он хотел посмотреть, чем сейчас занимаются эти «простые» горожане.
……
В сторону порта поднимался чёрный дым.
Дофламинго подошёл к окраине города и издалека увидел эту сцену.
Ветхая одномачтовая лодка пиратской команды Бэлла сейчас была объята пламенем.
Ценности с корабля, очевидно, были вынесены.
Группа горожан с палками и камнями яростно громила корпус корабля, ругаясь и проклиная.
Они хотели выместить всё своё негодование на этом неподвижном корабле.
Впереди толпы стоял старый староста с седыми волосами, опираясь на обугленную деревянную палку и брызжа слюной, командовал толпой.
— Сожгите! Сожгите его дотла! Пусть грехи этих пиратов отправятся в ад!
— Забирайте всё! Это всё наше по праву!
Появление Дофламинго на мгновение заставило замолчать всю эту шумную толпу.
Старый староста, увидев его, запаниковал, что отразилось в его мутных глазах, но вскоре это сменилось лицемерным гневом.
Опираясь на деревянную трость, он повёл за собой толпу вооружённых горожан, грозно окруживших его.
— Убийца! Да как ты смеешь здесь появляться! — хриплым голосом обвинил Дофламинго старый староста, указывая на него тростью. — Зачем ты убил невинных! Тот человек всего лишь хотел вернуть своё, зачем ты его убил!
Дофламинго смотрел на него, не говоря ни слова.
— Если бы не я! Если бы я тогда не пожалел вашу семью и не приютил вас, вы бы давно умерли от голода! — всё больше распалялся староста. — Я дал вам кров, и как вы мне отплатили? Убийством в моём городе? Да ты хуже собаки! Вы все — чудовища!
Толпа подхватила:
— Да, чудовище!
— Убирайся из нашего города!
Дофламинго усмехнулся про себя.
«Если бы не этот старый хрыч, поселивший нас в той лачуге, похожей на помойку, и продававший нам еду и воду втридорога, разве болезнь матери так быстро прогрессировала бы? Приютил? Смехота».
Он смотрел на эти отвратительные рожи, не желая даже спорить с ними.
В это время посыльный в военно-морской форме кубарем влетел в зал заседаний штаба морской пехоты.
— Доклад маршалу!
Будда Сенгоку, отвлёкся от проверки документов и нахмурился.
— Что случилось? Почему такая паника?
— С Северного моря поступила срочная информация! — задыхаясь, сказал посыльный, протягивая ему папку с документами. — Пиратская группа Белла, обосновавшаяся там, уничтожена в полном составе!
— О? — Цуру, военно-морской штабной советник, сидевшая рядом с Сенгоку, поправила очки. — Белл, награда за его голову составляет 8 миллионов белли. Конечно, он не великий пират, но и не обычный человек, чтобы с ним справиться. Это дело рук морской базы?
— Н… нет! — посыльный сглотнул слюну, его голос дрожал. — Согласно отчёту агента Мирового Правительства… это сделал восьмилетний ребёнок.
Движения Сенгоку и Цуру мгновенно замерли.
— И… этот ребёнок — сын Донкихота Хоминга, отказавшегося несколько месяцев назад от статуса небесного дракона.
— Донкихот Дофламинго!
В зале заседаний мгновенно повисла тишина.
Сенгоку резко встал, схватил отчёт и быстро его просмотрел.
— В докладе говорится, что подозреваемый съел Дьявольский плод, и его способность — выпускать нити из тела… судя по описанию, скорее всего, это плод нити типа парамеция!
— Бывший небесный дракон, обладающий задатками короля, съел плод нити… — лицо вице-адмирала Цуру стало серьёзным. — Это плохие новости.
— Что ещё хуже, — добавил посыльный, — на глазах у всего города он перебил всех пиратов и убил одного горожанина, который требовал от него сокровища.
— Беззаконие и жестокость! — Сенгоку ударил кулаком по столу. — Мы не должны позволить этому опасному элементу вырасти!
Он посмотрел на чиновника, стоявшего рядом.
— Немедленно подготовьте ордер на арест! Увеличьте награду за этого мальчишку по имени Донкихот Дофламинго до пяти миллионов, нет… до десяти миллионов белли!
— Есть!
— А обвинение? Маршал?
Сенгоку посмотрел на фотографию золотовласого мальчика, сделанную телеобъективом на большом расстоянии, размытую, но высокомерную, и медленно произнёс:
— Обвинение… убийство пиратов — это хорошо, но необоснованное нападение на мирных жителей… Я хочу, чтобы все охотники за головами в мире знали, что в Северном море есть очень жирный кусок мяса!
http://tl.rulate.ru/book/152244/8994702
Готово:
