Саньня немедленно рассмеялась, глядя на Гу Чэня.
— Господин, лицо незнакомое. Вы впервые в Лунном Павильоне?
— Надеюсь, господин хорошо проведёт время!
Гу Чэнь, держа складной веер, лишь легко помахивал им, а затем наклонился к ней на ухо и произнёс:
— Не меняй того, что меняется редко.
Едва он это сказал, как Третья Сань, словно околдованная, замерла на месте. Её выражение стало сложным: в нём смешались испуг, ужас и беспокойство. Она подняла глаза на незнакомого господина. Этого голоса, этого лица она никогда раньше не видела.
Но она точно знала, что должна делать.
Она молча провела Гу Чэня наверх, в свою спальню.
— Убить чиновника шестого ранга из двора Его Величества?
Голос Гу Чэня был хриплым.
— Пять тысяч лянов.
Веер наполовину скрывал лицо, видны были только глаза.
Тянь Сань подавила шок в своём сердце и со всей силы кивнула.
— Хорошо.
— Пять тысяч лянов дорого, но оно того стоит.
— Вся семья нашей главной куртизанки была погублена этим человеком.
— Если сможем убить его, старый долг будет отомщён.
Лицо Гу Чэня было безмятежным, он не выказал ни малейшей эмоции.
«Как и ожидалось, этот заказ исходит от самого Лунного Павильона», — подумал он. «Как там зовут их главную куртизанку? Юнь Сян?»
Не зря она – главная куртизанка, частных денег у неё немало.
Саньня продолжила:
— Господин, тогда какова моя доля?
Гу Чэнь ответил:
— Пятнадцатьсот лянов твои. Остальные три тысячи пятьсот – половина авансом: не возвращается независимо от успеха или провала.
— Выполнишь задание в течение десяти дней, а остаток затем положишь туда, куда был отдан аванс.
Сказав это, Гу Чэнь протянул руку, призывая к оплате аванса.
Тянь Сань слегка опешила.
— Завтра как?
Гу Чэнь просто развернулся. Это вызвало у Тянь Сань приступ паники и ужаса. Не сошлись в цене? Или она что-то не то сказала?
Пока она занималась самоанализом, Гу Чэнь, который уже повернулся, вдруг произнёс:
— Впредь я не буду приходить лично. Буду уведомлять тебя о ценах тайным письмом.
— Ты должна будешь положить аванс в то место, куда был отдан заказ, и задание будет считаться начатым.
Тянь Сань замерла, желая что-то сказать. Почему так быстро?
Почему он не расспрашивает, зачем убивать этого Тун Ганъу?
Глядя на бесследно исчезнувшую фигуру, она сглотнула, раскрыв рот.
Она направилась в другую комнату на четвёртом этаже. Помимо неё, на этих четырёх этажах проживала и главная куртизанка.
В комнате Юнь Сян стоял нежный, утончённый аромат дорогих благовоний, успокаивающий душу. Красивая женщина с белоснежной кожей и стройным телом, одетая в светло-бежевое платье с вуалью, вышивала.
Увидев Саньню, женщина явно оживилась, её взгляд был полон вопросов и сомнений.
— Саньня, как всё прошло?
Тянь Сань села перед ней и, взяв чайник, сама себе налила воды.
— Получилось, получилось.
— Просто немного дорого.
— Пять тысяч лянов.
— И ещё аванс нужно внести заранее.
— И этот аванс не возвращается, независимо от того, получится или нет.
На лице Юнь Сян промелькнуло сложное выражение, но затем она отложила вышивку и сурово сказала:
— Вся моя жизнь — как беспочвенный плавучий тростник. Дом моей семьи был разрушен Тун Ганъу.
— Теперь, когда наконец появился шанс отомстить,
— нельзя жалеть денег.
— Разве я не трудилась так усердно, чтобы накопить на этот день!
Тянь Сань, вздохнув, продолжила пить чай.
— К счастью, у меня появилось немного влияния.
— И этот человек сделал скидку.
— Нужно всего три тысячи пятьсот лянов.
— И завтра до полудня ты должна внести аванс — тысячу семьсот пятьдесят лянов.
Юнь Сян тут же вскочила и направилась к туалетному столику, откуда достала банкноту в тысячу лянов, а затем кучу серебряных слитков.
Она сложила всё это в коробку.
— Саньня.
Тянь Сань посмотрела на эту гору вещей и подняла банкноту в тысячу лянов.
— Остальные деньги я обменяю тебе на банкноты.
— Серебро слишком крупное, неудобно.
Юнь Сян поклонилась Тянь Сань.
— Спасибо, Саньня.
Тянь Сань с сожалением посмотрела на девушку. Одинокая и беззащитная, она вот-вот собиралась потратить большую часть богатства, накопленного годами выступлений.
— Эх...
— Если бы ты отпустила эту одержимость, то, когда состаришься, как я, и уже не сможешь выступать, ты могла бы взять эти деньги, найти хорошего мужа и безмятежно дожить свой век.
Но на лице Юнь Сян было только суровое упорство.
— Юнь Сян не может этого сделать.
\n— В те времена семья Юнь Сян была обычной крестьянской семьёй.
\n— У нас было пятеро человек, и хотя жизнь была бедной, мы были счастливы.
\n— Но из-за того, что Тун Ганъу, который тогда был уездным магистратом, чтобы ложно отчитаться о достижениях, увеличил налог на каждое му земли в три раза, мой отец пошёл в канцелярию разбираться и был обвинён в «уклонении от уплаты налогов», а затем забит насмерть дубинками.
\n— Моя мать стояла на коленях у ворот канцелярии, требуя справедливости, но её столкнули в реку служители, и она утонула. Мои младшие брат и сестра в итоге ушли из жизни от голода и холода.
\n— Эта ненависть, что погубила всю мою семью, не может быть прощена!
Тянь Сань снова вздохнула. Посмотрев на Юнь Сян с огненно-красными глазами, полными обиды, она поняла, что убеждать бесполезно.
Она забрала коробку с деньгами, похлопала Юнь Сян по плечу и ушла из комнаты.
На следующий день
Ранним утром Тянь Сань с авансом, обменянным на банкноты, пришла в Библиотеку Сянсянь.
На этот раз она была опытнее и сразу прошла мимо стойки регистрации, направившись на второй этаж.
Поскольку было раннее утро, людей на втором этаже было заметно меньше.
Войдя в пустую уединённую комнату, она достала «Беседы и суждения» (Лунь Юй), засунула в тайник купюры на 1750 лянов и зажала их книгой.
Убедившись, что никто не наблюдает, она вернула «Беседы и суждения» на книжную полку.
Спустившись, проходя мимо стойки, Тянь Сань покосилась на Линь Ваньэр, стоявшую там.
Линь Ваньэр даже не обратила внимания на то, что Тянь Сань приходила.
Только колокольчик на двери издал чистый, звонкий звук «Дин-дин-дин».
После ухода Тянь Сань
Снаружи комнаты на втором этаже поднялся молодой человек, одетый как учёный. Это был Гу Чэнь.
Он вошёл в комнату, забрал 1750 лянов из тайника в «Беседах и суждениях», а затем отправился на конюшню.
Приведя коня, он начал собирать вещи.
«Арбалет и пять стрел, штык-нож 57-й модели, трёхгранный шип».
Затем он подделал две пропускные бумаги, предназначенные для Юймэнь-фу в Чжунчжоу.
На этот раз он взял только три вида снаряжения. Конечно, наличие не гарантировало использование. А входить в Юймэнь-фу с оружием, вероятно, придётся пройти досмотр при въезде в город, поэтому Гу Чэнь переоборудовал конское седло, сшив потайной карман под ним.
В это время солдаты у городских ворот, вероятно, не станут слишком тщательно обыскивать.
Этот карман предназначался в основном для хранения наконечников стрел, а детали арбалета, скорее всего, останутся незамеченными солдатами.
После этого он покинул город и отправился в Чжунчжоу.
Из Наньчжоу он добрался до Чжунчжоу примерно за два дня.
По пути Гу Чэнь без сюрпризов снова столкнулся с бандитами, преграждавшими дорогу, но это было сделано одним махом.
Перед Юймэнь-фу
Гу Чэнь, ведущий коня, наблюдал за теми, кто въезжал и выезжал из города.
— Требуется проверка путевых документов!
Он достал заранее подделанные документы. Солдаты у городских ворот проверили и зарегистрировали их, после чего пропустили.
Войдя в город, он временно остановился в одной из таверн.
Первым шагом было найти здание администрации префектуры. Найти его было легко, это знал почти каждый.
Администрация Юймэнь-фу находилась на востоке от Северной главной улицы, на пересечении Северной и Восточной главных улиц.
Что касается Тун Ганъу — он был помощником главы Юймэнь-фу, чиновником шестого ранга.
Он отвечал за в Юймэнь-фу: перевозки зерна, ирригацию, освоение пахотных земель, коневодство, оборону побережья и рек, а также имел надзорные функции в отношении других чиновников префектуры.
Гу Чэнь провёл небольшое расследование насчёт Тун Ганъу.
И действительно:
Это расследование выявило нечто интересное.
Семь лет назад Тун Ганъу был всего лишь уездным магистратом в отдалённом уезде Ханьсу, подчинённом Юймэнь-фу.
http://tl.rulate.ru/book/151663/10831594
Готово:
