Зачем культиваторы ступают в мир смертных? Кровавым письмом Ли Сюня, необычными явлениями в царстве Юнь, ответ, подобно ледяным гвоздям, вбивался в мозг Чэнь Юня – всё это для привлечения новой крови!
Тот маленький принц царства Юнь, унесённый радужным сиянием, наверняка обладал поразительными корнями, раз заставил бессмертную секту нарушить правила и появиться в этой глуши.
Мир смертных и путь бессмертных – понятия, раздельные как вода и масло, и единственное их пересечение – это предначертанное привлечение учеников.
Императорский город – единственная щель, позволяющая заглянуть в мир бессмертных. В остальных местах, даже если и существовали легенды, они были туманны, а в более отдалённых уголках даже легенды были роскошью.
Мысли, словно запутанный клубок, Чэнь Юнь постепенно распутывал под лунным светом. Он, ступая по холодному инею, вернулся в свою лачугу.
Внутри дома Мо Цюн и Сяо Тянь уже растянулись на импровизированной кровати и крепко спали, их тихое сопение было особенно отчетливо слышно в тишине.
Глядя на их безмятежные спящие лица, уголёк в груди Чэнь Юня внезапно разгорелся в пламя.
Императорский город!
Спросить о бессмертных!
Раскрыть причину этого странного долголетия, шагнуть в тот бескрайний мир!
Взяв с собой этих двух «семью», которые были готовы умереть друг за друга, встать открыто под солнечным светом, чтобы увидеть все грозы и ветра бессмертного пути сквозь тысячелетия!
Последняя свеча погасла, и горная деревня окончательно погрузилась в безмятежную тьму.
На следующий день, как обычно, в деревенской школе звонко разносилась школьная наука.
В полдень, манящий аромат мяса наполнил воздух, дети обступили большой котёл с тушёным мясом оленя, уплетая его с перепачканными жиром ртами, их смех и радость рассеивали печаль расставания.
После полудня Чэнь Юнь, взяв бережно завёрнутые нежные панты молодого оленя, вместе с Мо Цюном и Сяо Тянем направился к дому Ли Сююань в соседней деревне.
Эта поездка была как для выполнения обещания, так и для прощания.
Старый господин Ли Чунмин, хозяин дома Ли, был щедр и открыт. В молодости он неплохо владел кулаками и ногами, а также путешествовал с охранным отрядом по всей стране, поэтому досконально знал все города и дороги, а также обычаи и нравы в радиусе сотни ли.
Чэнь Юнь хотел расспросить его о каких-то давно забытых секретных историях, уточнить маршрут на север, и, кроме того, хотел по-хорошему проститься с жизнерадостной и светлой Ли Сююань.
Красные лакированные ворота, каменные львы охраняют вход, а над пятиступенчатым крыльцом возвышается внушительное название дома Ли.
После того, как дворецкий объявил о прибытии, раскатистый смех Ли Чунмина и серебристый голос Ли Сююань раздались почти одновременно.
— Ха-ха-ха! Юный друг! Редкий гость!
Ли Чунмину было почти семьдесят, но он всё ещё держался прямо, а его голос был громким.
— Простите за беспокойство, старый господин. — Чэнь Юнь сложил руки и протянул завернутый в шёлк свёрток. — Вчера добыл молодого оленя, эти нежные рога выглядят неплохо, подумал, что старому господину они могут понравиться, поэтому принёс их вам в подарок.
— Чэнь Юнь! Заходи скорее!
Ли Сююань радостно приняла рога, её глаза сияли, как звёзды. — Останься у нас на ужин сегодня вечером!
— Хорошо, тогда не буду церемониться. — Чэнь Юнь ответил быстро, его взгляд скользнул по Сяо Тяню.
Волчонок понял без слов и бесшумно скользнул в тень колонны, припав к земле. Его острые уши чутко улавливали звуки вокруг – брат остался, значит, есть важное дело.
Ли Сююань была вне себя от радости, она лёгкой походкой побежала на кухню хлопотать.
В глазах Ли Чунмина, однако, промелькнуло удивление. Зная характер Чэнь Юня, его столь лёгкое согласие остаться было необычным.
Он не подавая вида, пригласил Чэнь Юня в главную залу и предложил чай.
Ли Сююань же потащила Мо Цюня играть в задний сад, оставив двух мужчин сидеть друг напротив друга.
Чайный дымок струился вверх.
Ли Чунмин сделал глоток, его взгляд остановился на лице Чэнь Юня, с любопытством старшего, обращаясь к нему: «Эта девочка Сююань за этот год немало к вам бегала». В его словах был определённый подтекст.
Чэнь Юнь понял, горько усмехнулся: «Старый господин, вы преувеличиваете. Это я, младший, опозорил госпожу Сююань и принёс семье Ли много лишних пересудов».
— Эй! — Ли Чунмин махнул рукой, его бравада не уменьшилась. — Я знаю свою дочь, ей нравится, и не стоит винить никого другого! К тому же, я, Ли Чунмин, не такой старый упрямец, даже если моя дочь не выйдет замуж всю жизнь, семья Ли сможет обеспечить ей богатое существование!
Его глаза сверкнули, устремившись прямо в глубину глаз Чэнь Юня, словно ожидая обещания.
Чэнь Юнь уклонился от горячего взгляда, тщательно подбирая слова: «Госпожа Сююань прямолинейна и добра сердцем, таких мало в этом мире. Но… судьба – это то, чего нельзя добиться силой, старому господину не стоит слишком беспокоиться».
Эти слова были подобны холодному душу, вылитому на раскалённые угли.
Свет ожидания в глазах Ли Чунмина мгновенно потускнел, он понял.
Он рассмеялся, воспользовавшись моментом, и сменил тему, лишь просто болтая о деревенских мелочах и урожае.
Атмосфера в зале была напряжённой, до самого ужина.
За столом Ли Сююань не могла скрыть своего ликования, она часто подкладывала блюда для Чэнь Юня, совершенно не обращая внимания на частые взгляды матери.
Мать Ли, беспомощно, излила всю свою материнскую любовь на тихого и послушного Мо Цюня.
Ужин закончился в атмосфере кажущегося мира, но таила в себе скрытые течения.
После ужина начало темнеть.
Ли Чунмин, увидев, что Чэнь Юнь не собирался уходить, знал всё наперёд. Он пригласил его в кабинет «посмотреть каллиграфию и живопись».
Тяжёлая резная деревянная дверь закрылась, отсекая внешние звуки.
Свет свечи отбрасывал тени двух людей на всю стену, уставленную свитками.
Ли Чунмин, поглаживая стол из красного дерева, перешёл к сути: «Юный друг, вы сегодня пришли не просто повидать мою старую кость, верно?»
— Старый господин прозорлив. — Чэнь Юнь спокойно встретил его взгляд. — Во-первых, навестить вас и Сююань, во-вторых… действительно есть одна просьба.
— О? Говорите, не стесняйтесь.
— Старый господин в молодости много путешествовал, обладает обширными знаниями. Города и дороги в радиусе тысячи ли, думаю, никто не знает лучше вас. — Чэнь Юнь сделал паузу, каждое слово было чётким. — Младший хотел бы спросить… как пройти в императорский город Да Ли?
— Императорский город?! — Сердце Ли Чунмина дрогнуло, рука, державшая чайник из фиолетовой глины, резко сжалась. — Ты… ты уходишь?
Хотя это был вопрос, тон уже был твёрдым.
— Да. — Ответ Чэнь Юня был решительным.
Ли Чунмин глубоко вздохнул, в его глазах было сложное, неописуемое чувство. — Эх… хоть мы и не очень близки, но я вижу, что ты не тот, кто может остаться в скромном водоёме. Эта маленькая деревушка, в конце концов, не сможет тебя удержать. Это моя Сююань… не имеет такой судьбы.
Его тон был печальным, с оттенком обречённости и горечи.
Чэнь Юнь молча отвёл взгляд, посмотрев на висевший на стене свиток «Странствие в горах в холодную погоду», одинокий путник на картине отражал долгий путь, который ему предстояло пройти.
— Мы находимся на самой южной окраине Да Ли, императорский город расположен в самом сердце империи, нужно идти всё время на север. — Ли Чунмин собрал свои мысли, взял недопитый остывший чай со стола, обмакнул кончик пальца в чай и медленно начал чертить на гладкой поверхности красного дерева. — Когда я был молод, я дальше всего добирался до города Яохай, что в трёх тысячах ли отсюда. По пути нужно пройти около десяти больших городов, официальная дорога извилиста, путь долгий. Хотя есть и короткие тропы, но бандиты там свирепствуют, и опасности непредсказуемы.
Чайная вода рисовала извилистые, прерывистые линии при свете свечи, словно высохшее русло реки.
— Что касается того, что находится севернее города Яохай… — старик туда не ступал, и я могу лишь положиться на то, что ты сам разузнаешь на месте.
— Большое спасибо старому господину за мудрый совет! — Чэнь Юнь торжественно сложил кулаки.
— Императорский город… — Ли Чунмин уставился на постепенно высохшие следы воды на столе, его брови были хмуры. — По слухам, он находится в десятках тысяч ли отсюда! Официальные конные станции используют коней, летящих на облаках, они могут проходить две тысячи ли в день, чего не могут получить простые люди вроде нас. Обычные лошади, если пройдут пятьсот ли в день, это уже предел. Ты…
Он поднял глаза, его взгляд остановился на лице Чэнь Юня, затем, казалось, смотрел сквозь него к неизвестным трудностям. — Ты ещё и детей с собой берёшь… Зачем ты туда?
Чэнь Юнь встретил его взгляд, в глубине его глаз промелькнула намеренная боль и решимость: «Я несу в себе кровную месть, живу на свете, как я могу прожить жизнь в неведении? Я хочу отправиться в императорский город… подать жалобу императору! Даже ценой погибели, я сорву с этих подлых чиновников и злодеев хотя бы слой кожи!» Его голос был подавленным, с жестокостью отчаяния.
Зрачки Ли Чунмина сузились. Шестое чувство подсказывало ему, что это была не вся правда.
Спокойствие и расчётливость Чэнь Юня совершенно не соответствовали горячности юноши, в одно мгновение решившего подать жалобу императору.
Но увидев непоколебимую решимость в глазах другого, он, в конце концов, подавил свой вопрос и только твёрдым голосом сказал: «Раз ты принял решение, я не буду тебя отговаривать. Только надеюсь… ты больше подумаешь о маленьком Цюн. Путь туда далёк, и опасности непредсказуемы. Самый надёжный план – это добраться до города Фаньюнь, найти надёжное охранное бюро или большую торговую караван, чтобы путешествовать вместе, так вы сможете присматривать друг за другом».
Каждое слово было самой искренней заботой старшего о младшем, уезжающем далеко.
Чэнь Юнь снова глубоко поклонился: «Золотые слова старого господина, младший запомнит!»
В кабинете наступила короткая тишина.
Ли Чунмин потирал гладкую поверхность тёплого чайника из фиолетовой глины, после минутного раздумья, наконец, спросил: «Хочешь… позвать Сююань сюда?»
В его голосе была едва уловимая нотка вздоха.
Чэнь Юнь помолчал немного, затем медленно кивнул: «Должен… проститься лично».
Шаги приближались.
Когда дверь открылась, вошли Ли Сююань, держа за руку Мо Цюня.
На её лице ещё играла лёгкая надежда и беспокойство, её глаза наполненные светом, смотрели на Чэнь Юня.
Чэнь Юнь встал, пригладил одежду, перед ней сложил кулаки, поклонился, совершил очень торжественный поклон в стиле прощания в мире боевых искусств: «Госпожа Сююань, через несколько дней я увезу маленького Цюня и покину это место. Путь туда будет долгим, и срок возвращения неопределён. Быть знакомым с вами, и считать вас другом – это честь для Чэнь Юня. Надеюсь, вы… будете беречь себя в дальнейшем!»
Это прозвучало как раскат грома в ушах!
Кровь мгновенно отлила от лица Ли Сююань, её тело пошатнулось.
Крупные, как горошины, слёзы беспричинно покатились, падая на зелёный кирпич под ногами, оставляя тёмные разводы.
Она крепко прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать, и через мгновение резко подняла руку, вытирая слёзы. Упрямо подняв лицо, она произнесла голосом, в котором слышались сдерживаемые рыдания: «Куда… куда вы отправляетесь?»
— Императорский город… возможно, ещё дальше.
— Ты… действительно не вернёшься?
Её ногти глубоко впились в ладонь.
— Не знаю. — Голос Чэнь Юня был спокоен и невозмутим.
— Хорошо… — Ли Сююань глубоко вздохнула, словно израсходовав все свои силы. — Когда уходите? Я… провожу вас.
— В эти два дня. Провожать не нужно, вашу дружбу, Чэнь Юнь… всегда будет помнить. — Он сделал паузу и добавил: — Если дела будут завершены, и мне повезёт вернуться… обязательно зайду в гости.
— Если… если ты вернёшься… — Голос Ли Сююань наконец-то сорвался на плач, с безрассудной смелостью: — Помни, что ты сказал, что придёшь посмотреть на меня! Я… я буду ждать тебя!»
Последние три слова были легки, как вздох, но тяжелы, как клятва.
Чэнь Юнь не ответил.
Он лишь снова, перед ней и перед Ли Чунмином, глубоко поклонился.
Затем, взяв Мо Цюня за руку, повернулся и, не оглядываясь, быстро вышел из кабинета, его фигура быстро растворилась в густой ночной темноте за дверью.
Ли Чунмин и Ли Сююань преследовали его до парадной двери.
Красные лакированные ворота были распахнуты, холодный лунный свет лился на каменные ступени перед дверью.
Фигуры Чэнь Юня и его спутников, идущие по деревенской дороге, были вытянуты лунным светом, быстро удаляясь.
Ли Сююань больше не могла держаться, прислонившись к холодной дверной косяку, она подавив рыдания, разрыдалась, её слёзы лились, как оборвавшаяся нить жемчуга.
Ли Чунмин, глядя на удаляющуюся фигуру, которая вот-вот исчезнет в темноте, долго вздыхал, протянул руку и мягко похлопал дочь по её сильно дрожащим плечам: «Глупая… Папа давно говорил тебе, что он не обычный человек, его не удержать. Ему не место здесь».
Голос старика был низким и печальным. — Он относился к тебе искренне, как друг, и не обманывал. Ты знаешь, как он осторожен перед другими? Он притворяется обычным охотником, который знает лишь несколько слов… Только к нам с тобой он не слишком скрывал свою необычность».
«Дружба ценится взаимным пониманием. Он отправляется в путь, как дракон, вернувшийся в море, как тигр, вошедший в лес. Ты должна радоваться за него…»
Эти слова были сказаны, чтобы утешить дочь, или чтобы убедить себя.
«Папа… я…» — Ли Сююань зарыдала.
«Завтра… послать ему немного денег и еды?» — Она подняла своё заплаканное лицо, с последней каплей надежды.
Ли Чунмин посмотрел на пустую дорогу в конце деревни, там уже никого не было, лишь лунный свет бесшумно струился.
Он медленно покачал головой, его голос был полон усталости и понимания мира: «Не нужно. Он пришёл попрощаться сегодня вечером, и сейчас… вероятно, уже отправился в путь».
Ли Сююань вздрогнула всем телом, резко взглянула в сторону глубокой, поглотившей всё, темноты, и из её горла вырвался подавленный до предела стон, подобный стону раненого зверька.
Холодный лунный свет освещал её лицо, иссечённое слезами, и массивные красные ворота, которые медленно закрывались, отсекая весь свет.
Под холодным лунным светом, деревенская дорога извивалась, как лента.
Мо Цюн, держась за руку Чэнь Юня, подбежал, чтобы не отставать от его быстрых шагов, и не мог не оглядываться, глядя в сторону закрытых ворот дома Ли.
Его маленькая ручка внезапно сильно дёрнула рукав Чэнь Юня, его голос дрожал от едва заметного волнения и недоумения: «Брат Юнь… мне кажется… я слышал, как сестра Сююань плачет? Она так горько плакала…»
Шаги Чэнь Юня ни на йоту не замедлились, он даже не обернулся.
Его спина была прямой, взгляд твёрд, он смотрел только на бездонную, бескрайнюю темноту на севере.
Лунный свет отбрасывал тени его, Мо Цюня и Сяо Тяня на пыльную дорогу, делая их всё длиннее и тоньше, пока они не слились в три безмолвные и резкие силуэта.
http://tl.rulate.ru/book/151439/9765399
Готово:
