Цин Шуэй помрачнел, всё его тело напряглось:
— Шуй Дуй!
Тень смотрела на Цин Шуэя, скривив губы, но взгляд оставался ледяным: — Давно не виделись, Шуй Ли. Похоже, ты неплохо поразвлекался в свои „детские игры“.
— Боялся, что ты не поднимешь руку, поэтому тебя прислал старший посланник Шуй Яо. Уходи первым.
Холодный ветер пронёсся, и ци в телах обоих почти одновременно вырвалась наружу.
От Цин Шуэя исходило то влажное ощущение холода, присущее роду Шуй Яо, бесшумно разливающееся, словно ночной туман. Род Шуй Дуя следовал той же традиции: земля и камни под ногами начали испарять влагу, которую тут же сковывал мороз, покрываясь белой изморозью.
Воздух, казалось, мгновенно сгустился, и крошечное пространство двора наполнилось жаждой убийства двоих, словно вода, вот-вот готовая перелиться через край.
Никто не спешил начинать первым.
Они были сослуживцами, товарищами по секте и людьми, которые лучше всех понимали приёмы друг друга под началом старшего посланника Шуй Яо. В их взглядах был лишь ледяный расчёт.
Шуй Дуй заговорил первым, голос его звучал медленно, но чётко:
— Что? Слишком увлёкся игрой и не можешь вырваться? Шуй Ли, ты хочешь сразиться со мной?
Цин Шуэй сузил глаза, два его клинка слегка дрогнули. Он холодно спросил:
— Зачем?
Шуй Дуй сделал вид, что не понял, лишь приподнял бровь.
Сквозь зубы Цин Шуэй выдавил еле слышно: — Зачем ты убил их.
На лице Шуй Дуя не дрогнула ни одна черта. Он медленно опустил голову, сжимая эфес ножа, и медленно вытащил изогнутый клинок. Би Хуа на мгновение почудилось, будто в воздухе появились два месяца.
— Приказ есть приказ.
— Кто они такие, меня не касается.
Шуй Дуй поднялся, ветер распахнул его плащ. Стоя на стене, он поднял изогнутый клинок, и серебристый блеск в лунном свете указал прямо на Би Хуа.
— Ты знаешь правила. У нас нет чувств, нет вопросов. Задача — это задача.
У Цин Шуэя побелели костяшки пальцев, остриё его клинка слегка опустилось, а в глазах дрожал холодный свет.
Ветер выл, снежинки несли жажду убийства через двор. Двое, разделённые окном: один возвышался над другим, а другой был подобен пылинке.
Но это затишье было нарушено одним возгласом.
— Мама?
Дверь пристройки со скрипом приоткрылась. Лай Энь, потирая глаза, с растрёпанными волосами и сонным видом, высунул голову.
— Мама, что вы там делае—
Он не успел договорить, как его глаза, уставившись в широко распахнутую дверь, увидели Шуй Дуя на стене двора.
Взгляд Шуй Дуя мгновенно похолодел, словно он увидел добычу.
Изогнутый клинок слегка дрогнул, издав тихий звон, и Шуй Дуй исчез со стены.
В следующее мгновение его фигура, подобно водяному всполоху, подняла снежную пыль и ринулась прямо на Лай Эня.
— Лай Энь, быстро отступай!
Цин Шуэй бросился вперёд, став за Лай Энем, заблокировал оба своих клинка и принял удар, полный убийственного намерения.
Удар клинков разорвал воздух, дверной косяк со скрипом треснул.
Волна столкновения ци подняла снежную пыль и занесла её в дом. Хлынувший холод окончательно разбудил Лай Эня.
Цин Шуэй взревел, вкладывая силу, а затем закричал:
— Би Хуа! Беги с ним! Быстрее беги!
Би Хуа уже отбросило с кровати ударом ци, лицо её было мертвенно бледным, а в глазах отражалось столкновение трёх клинков, извергающих искры.
Этот крик вернул её в чувство. Она резко бросилась вперёд и схватила Лай Эня за руку.
Лай Энь посинел от ужаса, всё его тело оцепенело: — Мама… тётя Цин Шуэй…
— Беги скорее!
Цин Шуэй снова отбил Шуй Дуя прямым ударом, столкновение изогнутого клинка и прямого вызвало резкий металлический скрежет, от которого онемела ладонь, и кровь начала сочиться сквозь пальцы.
— Катись отсюда!!
Би Хуа, сжав зубы, резко потащила сына к окну своей комнаты. Её шаги по полу, захваченному снежным ветром, громко стучали.
Лай Энь плача обернулся: — Тётя!!
— Не оборачивайся! — прохрипел Цин Шуэй. Голос его был хриплым и разбитым, будто он выплюнул кровь.
Взгляд Шуй Дуя был ледяным, как сталь. Он молча сместился, словно волна, остановился и ударил ногой вперёд!
— Техника Шуй Яо: Волна Сокрушения!
Цин Шуэй выплюнул сгусток крови, тоже ударил ногой, и такая же волна пошла от его стопы.
Две ударные волны столкнулись в доме. Шуй Дуй стоял неподвижно, а Цин Шуэй отступил на несколько шагов, врезался в стену и снова закашлялся кровью.
Ветер занёс в дом снег, вихрем закрутил его, поднимая в воздух пыль и капли крови.
Би Хуа с Лай Энем, пошатнувшись от побочного удара, еле добежали до ворот двора. Если бы Шуй Дуй целился не в Цин Шуэя, а они не были бы отброшены такой же техникой, отброшены не просто пошатнулись бы.
Шуй Дуй собирался обернуться и погнаться за матерью с сыном, но внезапно сзади вырвался холодный свет, заставивший его остановиться. Он посмотрел на медленно выходящего Цин Шуэя.
— Шуй Ли, ты действительно хочешь встать против нас? Ты подумал, они обе уже стали целями. Как долго ты сможешь их защищать?
Цин Шуэй стоял во дворе. В лунном свете его левая рука была опущена, и капли крови падали с кончиков пальцев на землю, расцветая алыми пятнами, похожими на цветки сливы.
Он увидел криво нарисованный иероглиф «Фу» на двери своей комнаты.
Он вспомнил парные изречения, написанные им собственноручно:
— Густой суп, словно огонь, разгоняет холодный снег, и мы будем обниматься, охраняя эту дверь каждый год.
Цин Шуэй горько усмехнулся, на его белоснежных зубах выступили красные полосы крови. Неповреждённая рука снова подняла клинок, нацелив его на Шуй Дуя.
Уже зажигались огни соседей, которых разбудил шум на улице.
Но никто не осмеливался выйти наружу.
Слышались только звуки столкновения металла и приглушённые стоны, теряющиеся в шуме ветра.
Цин Шуэй, отступая, рубил, кровь уже промочила его рукав и, казалось, замерла на ткани, став чёрной и твёрдой от ветра.
Шуй Дуй наступал шаг за шагом, ци обвивала лезвие его клинка, который, рассекая ночной ветер, был холоден, словно поток воды, пробивающий лёд, почти режущий лунный свет.
Цин Шуэй стиснул зубы, краем глаза он неотрывно следил за двумя смутными фигурами Би Хуа и Лай Эня, которые убегали всё дальше.
Его голос был разбит, почти выплюнут вместе с кровью:
— Бегите быстрее, к чёрту! — прокричал он.
Снег с ветром становились всё гуще.
Дорога за пределами города была скрыта под белым покровом снега, почти невозможно было различить очертания. Лишь холодный лунный свет падал вниз, освещая две неровные, хаотично переплетающиеся кровавые черты.
Цин Шуэй одной рукой прижимал плечо, кровь непрерывно текла сквозь пальцы, окрашивая снег в причудливые красные цветы.
Его дыхание было тяжёлым, как у меха, грудь сильно вздымалась, выдыхаемый пар был пугающе белым.
— Нет, и в боевых приёмах, и в технике Шуй Яо я ему уступаю…
Шуй Дуй медленно приблизился, стряхнув кровь с изогнутого клинка, на его лице не было никаких эмоций.
Его шаги по снегу были бесшумными, лишь круги расходились волнами от его ног.
До сих пор в бою он поддерживал состояние «Течения Воды», и одна только эта плотность ци была заметно выше, чем у Цин Шуэя.
Изогнутый клинок поднялся, отражая холодный блеск.
— На этом всё, Шуй Ли.
Его голос был ровным, без всяких колебаний.
Цин Шуэй сжал зубы, его рот был полон крови, клинок daobei оттягивал его пальцы, заставляя костяшки побелеть.
— Я даже потерял один клинок…
Ветер трепал его волосы, глаза болели от напряжения, но он не мог сделать ни шагу назад. Би Хуа и Лай Энь ещё не убежали далеко, а он был прижат Шуй Дуем, не имея возможности отступить.
На дороге позади следы Би Хуа и Лай Эня уже были заметена ветром и снегом, остались лишь неглубокие отпечатки.
Он хрипел, его голос был хриплым и ломким, как у разбитой керамики:
— Хотите убить их — сначала пройдите через меня!
Взгляд Шуй Дуя не изменился. Он холодно фыркнул, клинок дрогнул и, завернувшись в ци, пробил метель, обрушиваясь вниз.
Металлический звон взорвался на снегу, разбрасывая искры.
Цин Шуэй резко выставил клинок навстречу, ци под ногами начала перетекать, готовясь поглотить удар. Но ци Шуй Дуя проникла в его руку, усугубляя рану на плече, и кровь снова хлынула потоком.
Он отшатнулся, оступился и рухнул на колени, обе руки безвольно повисли, а кровь на снегу быстро расплывалась пятнами.
Шуй Дуй медленно подошёл, снег глухо хрустел под его сапогами, изогнутый клинок в лунном свете приблизился к нежной шее Цин Шуэя.
В тот миг она увидела эмоции в его глазах: холод, смертельное намерение, полное отсутствие человечности.
Цин Шуэй мёртвой хваткой сжал челюсти, голос его прозвучал так, будто его выдавливали из горла:
— Давай! Убей меня!
Ветер свистел, унося крики и хриплое дыхание Цин Шуэя. В снежную ночь остались лишь блеск клинков и кровавые тени.
В тот самый миг, когда острие клинка Шуй Дуя должно было опуститься!
— Хватит.
В ветре и снегу раздался незнакомый голос. Он был ровным, будто чья-то рука силой остановила эту волну убийства.
Оба резко повернули головы.
Шуй Дуй отшатнулся, настороженно глядя в сторону Цин Шуэя.
На снегу, вдалеке, лунный свет вычертил длинную чёрную тень.
Там стояла фигура.
Человек не торопился, шагал не спеша, и каждый его шаг издавал ритмичный скрип на снегу.
Ветер яростно трепал его длинный плащ, но он, казалось, ничего не замечал, а его взгляд лениво скользнул по обоим.
Его голос был низким, с оттенком необъяснимой вежливости:
— Ваши раздоры, позвольте мне вмешаться.
http://tl.rulate.ru/book/151409/11211072
Готово:
