В маленьком дворике в переулке Лю внезапно прибавилось ртов, которые нужно было кормить.
Два сдвинутых стола и стулья, расставленные кругом, заняли большую часть двора, а на столе появлялось всё больше угощений.
Учитель Шэнь сидел во главе стола, у его ног стоял жаровник с углями, который принесла Бихуа из дома. Он жевал засахаренные фрукты и осматривал собравшихся.
Бихуа в итоге не стала готовить сама, а отправила Циншуй, у которого ноги были самыми быстрыми, за готовыми блюдами в винную лавку на Южном рынке. Циншуй, громко ворча, схалтурил, прихватив две медные монеты, и неохотно побежал. Вскоре он уже вернулся.
— Девушка Бихуа, ты и вправду молодец. Этот мальчишка за полгода так окреп, интересно, не забросил ли он учёбу?
Учитель Шэнь, произнося это, устремил взгляд на Лайэня.
Лайэнь выпрямился, сел ровно, широко раскрыл глаза, хотел что-то сказать, но сдержался. Бао Сылан, подталкивая Линь Цзи, показывал Лайэню разные знаки, корча рожицы.
Бихуа рассмеялась и легонько похлопала его по спине:
— Отвечай, наставник тебя спрашивает, чего молчишь!
Лайэнь, словно мышь, столкнувшаяся с хищником, поспешно ответил:
— У нас есть, что повторять, что переписывать, если Учитель захочет проверить, я точно ничего не забыл!
— Хорошо, хорошо! — Учитель Шэнь обрадовался, одобрительно закивал и ничего не стал проверять. — Это хорошо, нельзя же лениться, так и должен вести себя учёный муж!
Сидевший рядом Ван Чэн рассмеялся, наклонился и налил Бихуа чарку вина, тихо проговорил:
— Глядя на Лайэня, почти полгода прошло, а он всё равно выглядит так, будто его поймали за прогулом уроков.
Бихуа приняла чарку, поблагодарила, глаза её сияли. Сначала она официально представила всем Циншуй, и только после того, как все познакомились, снова заговорила:
— Прежде я прожила в Юйчжэне почти десять лет, и вы все заботились о нашей семье. Хоть Лайсу и нет с нами… но вы ведь не забыли нас с сыном…
Ван Чэн увидел, что голос Бихуа стал тише, и она вот-вот готова была расплакаться от нахлынувших чувств, поэтому поспешно сильно толкнул Янь Цзю в бок:
— Эй, не будем об этом, сегодня мы все должны радоваться! Вы так долго не виделись, наверняка столько всего хотите обсудить!
Янь Цзю застыл с открытым ртом, наблюдая, как Циншуй «с грохотом» извлекает из-под груди горсть медных монет и с наслаждением их пересчитывает, бормоча себе под нос: «Эту куплю… эту куплю…». Его несколько раз толкнул Ван Чэн, и он наконец очнулся, поспешно вмешавшись в разговор:
— Точно, точно! Давайте выпьем, выпьем! Сегодня я вас всех перепью! Эй, я принёс две большие глиняные плошки хорошего вина, не пейте эту ерунду из винной лавки!
Циншуй чётко услышала эти слова, тут же подняла голову, смахнула рукой медные монеты в рукав с довольным видом и, вскочив, закричала на Янь Цзю:
— Ой-ой-ой, ты сам не жирный, а рот у тебя большой! Бабуля посмотрит, кто кого перепьёт!
С этими словами она схватила со стола глиняную плошку вина и с грохотом поставила её, одним ударом ладони сняла с горлышка глиняную пробку. Сначала налила в чарку Янь Цзю, а затем наполнила свою большую пиалу до краёв.
— Давай! Посмотрим, какая у бабушки бездонная чаша!
Янь Цзю и Циншуй уже несколько раз чокнулись пиалами.
— Ещё! Девушка, давай!
— Давай! Хватит болтать, пей!
Чашечки стучали громко, Циншуй опрокинула свою, сморщилась от остроты, втягивая воздух, но старалась выглядеть невозмутимой.
Янь Цзю покраснел, отмахнулся от губ с героическим видом:
— Захватывающе! Ещё раз!
Циншуй закашлялась, слёзы брызнули из глаз:
— Смотри на себя, ты уже покраснел! Не можешь — признай поражение, и мы сможем поесть немного еды!
— Ты сама плачешь, а говоришь обо мне? Ещё!
— Ещё!
Сидевшие рядом Бао Сылан и Линь Цзи остолбенели.
Лайэнь воспользовался моментом, проскользнул вперёд, глаза его заблестели, и он, стуча по столу, спросил:
— Мне можно тоже немного выпить?
— Проваливай, — Циншуй и Бихуа сказали почти в унисон.
Весь стол разразился хохотом, даже Учитель Шэнь затрясся, поглаживая бороду, и ему стало весело.
Остальные перестали обращать внимание на двух пьяниц и принялись за угощение.
Учитель Шэнь посмеялся, сделал глоток чая, а затем медленно поставил чашку, с беспокойством, свойственным старшему поколению, спросил:
— Девушка Бихуа, как вам живётся в последнее время?
Выражение лица Бихуа сменилось, мягкая улыбка на мгновение замерла, а затем вновь стала ровной и тёплой.
— Учитель Шэнь, мы с Лайэнем в полном порядке. Лайсу оставил нам немного серебра, хоть живётся и туговато, но теперь мы можем немного зарабатывать.
Бихуа покосилась на Циншуй, которая всё ещё играла в кости, и добавила:
— Главное, что у нас дома есть вечно голодный учитель, ленивый и жадный, да ещё и за обучение недёшево берёт.
Учитель Шэнь погладил бороду, выглядя так, будто всё понял, и, улыбаясь, покачал головой, ничего не говоря.
Ван Чэн поднял свою чарку, поприветствовал ею Бихуа. Бихуа подняла свою чашку, чокнулась с Ван Чэном. Он осушил вино и заговорил:
— Девушка Бихуа, раз здесь всё хорошо, не беспокойся о Юйчжэне. Мы с Янь Цзю присматриваем за всем, не волнуйся. Мы обещали тебе и не забудем, пока живы.
Бихуа опустила голову, сделала глоток и медленно выдохнула.
А вот Циншуй и Янь Цзю на другом конце стола веселились куда активнее.
— Иди сюда, Янь Цзю, ещё!
— Девушка, ты уверена, что сможешь? Ты же не допила ту чарку, там ещё оставалось на донышке!
— Я выпила — значит, выпила! Неужели бабуля тебе не нальёт ещё вина?
Щёки Циншуй покрылись румянцем, губы блестели. Одна нога стояла на стуле, другая рука опиралась на стол, а в другой она сжимала винную чарку.
Янь Цзю тоже не сдавался, запрокинул голову и осушил ещё одну чарку. После того, как вино прошло по горлу, он громко выдохнул, и его лицо стало ещё краснее.
Бао Сылан таращился с открытым ртом и пробормотал тихо:
— Эта женщина, она и правда умеет пить...
Линь Цзи закивал, как рисом подбрасывают:
— Лайэнь, ты говоришь, она твоя наставница, но чем больше смотрю, тем меньше доверяю. Не бери с неё дурной пример.
Лайэнь тем временем подхватил куриную ножку, которую Циншуй только что выхватила из его тарелки, и поспешно запихнул её в свой рот:
— Не смотри, что сейчас она выглядит глуповатой.
Лайэнь пожевал несколько кусочков и проглотил, затем продолжил:
— Она очень могущественная, совсем как те герои из историй, что мы слышали. И ещё, посмотри на меня: сейчас такая погода, а я могу носить футболку и мне не холодно, я же ещё и боевые искусства учу!
Бао Сылан и Линь Цзи воскликнули в унисон:
— Правда?!
Лайэнь задрал подбородок и гордо указал на пустое место во дворе:
— Когда закончим есть, я вам покажу! Если кто-то вас обидит, скажите мне, я скажу тёте Циншуй, и мы надерём им задницы так, что они будут искать зубы по всему полю!
Циншуй, с туманным взглядом от вина, скользнула по нему взглядом и хмыкнула:
— Перестань хвастаться за бабулю! Если потом упадёшь, как пёс, не говори, что я тебя так учила!
Лайэнь надулся и не согласился, но поспешно налил себе ещё супа в миску, украдкой взглянул на Бихуа, боясь, что его позовут ругать.
Учитель Шэнь, наблюдая, как молодёжь шумно развлекается, снова посмотрел на Бихуа и слегка улыбнулся:
— Так даже лучше, считай, что уже встретили Новый год.
У Бихуа защемило под носом, она опустила голову, делая вид, что пьёт, её голос звучал с ухмылкой, но и с хрипотцой:
— Угу, уже Новый год.
После трёх кружек вина на столе осталось немного еды.
Чашки и тарелки были небрежно свалены в кучу, остатки еды и жир на столе источали мясной дух, а под столом две пустые плошки вина стояли, косо покосившись.
Учитель Шэнь посмотрел на небо, хотя солнце ещё висело у края черепичной крыши, но воздух уже стал холодным.
— Скоро вечер... — когда он это произнёс, его голос был полон лёгкой задумчивости.
Циншуй, прислонившись к краю стола, наполовину спрятала лицо в руке, бормоча невнятно:
— Ещё... ещё одну чарку... Янь Цзю, этот парень... наливай.
Янь Цзю тоже развалился на стуле, его шея покраснела так, будто вот-вот закровоточит. Прищурив глаза, он прохрипел:
— Эта... эта девушка — просто дух винной бочки! Проиграл... сдаюсь... Я признаю поражение...
Ван Чэн и Бихуа переглянулись и одновременно рассмеялись.
— Посмотрите на них, — Ван Чэн покачал головой, сдерживая смех, и поднялся, чтобы оттащить руку Янь Цзю. — Вставай, нам пора возвращаться.
— Не... не трогай меня, меня сейчас вырвет... — Янь Цзю стонал, но его тело было мягким, словно без костей.
Циншуй попыталась отбиться, пьяно подняла голову и посмотрела на Бихуа. Её взгляд был расфокусирован, и она вдруг схватила Бихуа за рукав, бормоча:
— Би... Бихуа... я хочу супа с шариками из клейкого риса...
Бихуа, чуть не пошатнувшись от её хватки, на её лице отразились и беспомощность, и нежность.
— Сделаю тебе, когда проснёшься.
— Обманываешь... Когда проснусь, уже забуду...
— Не обманываю, я правда тебе сделаю.
Только тогда Циншуй медленно отпустила руку, уронила голову и снова уткнулась лицом в стол.
Когда Лайэнь наконец с трудом дотащил Циншуй обратно в комнату вместе с Бихуа, они вышли и увидели, что Учитель Шэнь и его спутники уже привели себя в порядок. Янь Цзю всё ещё безвольно висел на Ван Чэне.
Учитель Шэнь плотнее запахнул свою одежду, повернулся к Бихуа, его выражение лица внезапно стало мягким, словно он хотел сказать много чего, но сдержался, и только выдавил одну фразу:
— Если будет возможность, мы ещё навестим вас. Книги, которые я принёс, Лайэнь должен будет прочесть и изучить.
Бихуа кивнула, в глазах появилась лёгкая дымка.
— Угу, хорошо, я запомнила.
Ван Чэн, поддерживая Янь Цзю, обернулся и тоже кивнул ей:
— Берегите себя и Лайэня. Не забудьте съесть две сумки еды, которую мы привезли. Лайэню очень нравятся некоторые закуски из Юйчжэня, только не дайте им испортиться.
Бихуа глубоко вдохнула холодный воздух, чтобы отвести ощущение жжения у корней носа, и улыбнулась им:
— Осторожнее в пути.
— Циншуй, да? В следующий раз выпьем... — пробормотал Янь Цзю, пока Ван Чэн уволакивал его прочь.
Глаза Лайэня покраснели, он держал своих товарищей за руки — Линь Цзи и Бао Сылан тоже всхлипывали.
— Мы ещё увидимся в будущем, все мы должны быть в порядке, мы ещё увидимся!
Свита Учителя Шэня, оборачиваясь на каждом шагу, ушла за поворот переулка и исчезла из виду.
Деревянная дверь маленького дворика в переулке Лю со скрипом закрылась.
Ветер стал холоднее.
Бихуа похлопала Лайэня по спине:
— Иди, натопи печь, мне нужно будет умыть твою тётю Циншуй.
Лайэнь, ворча, пошёл разводить огонь. Бихуа открыла дверь и увидела Циншуй, которая снова спала, пуская слюни, и всё ещё бормотала:
— Клейкий рис.
— Такая взрослая женщина, а ведёт себя как ребёнок, — Бихуа нежно причесала волосы Циншуй со лба.
Во дворе постепенно воцарилась тишина.
Треск дров смешивался со звуком кипящей воды. Беспорядок на столе во дворе так и не успели убрать.
Хотя наступала суровая зима, земное тепло всегда могло прогнать холод.
http://tl.rulate.ru/book/151409/11211065
Готово:
