Если говорить, что Янь Наньтянь был известен как первый фехтовальщик империи Мин и первый божественный меч империи Мин, то наверняка многие бы возразили, ведь в мире цзянху есть и другие мастера меча, такие как Симень Чуйсюэ, Е Гучэн, Се Сяофэн, Янь Шисань, Сюэ Ижэнь и т. д. Янь Наньтянь никогда не соревновался с этими людьми, так почему же говорить, что он — первый божественный меч в мире?
Но если сказать, что Янь Наньтянь — первый герой империи Мин, то с этим точно никто не станет спорить.
Этот Янь Наньтянь был добрым сердцем, справедливым и честным, верным и преданным, любил помогать слабым и угнетать сильных, и был самым мужественным мужчиной в мире цзянху.
Он всю жизнь помогал слабым и угнетал сильных, и спас не знаю сколько людей, как он мог стараться запомнить каждого из них?
Янь Наньтянь, без сомнения, был первым героем, но не каждый герой был таким же хитрым и изворотливым, как Лу Сяофэн, и не каждый герой был таким же уравновешенным, как Го Цзин. У Янь Наньтяня не было столько извилин в голове, он не хотел думать о людях плохо, и, по его мнению, Чжоу Син выдумывал историю без всякого смысла, так что если он сказал, что спас, значит, наверное, спас.
Глядя на нескончаемый поток слов Чжоу Сина, рассказывающего об их с ним знакомстве, Янь Наньтянь был тронут.
Небеса все же сжалились над ним. Когда Янь Наньтянь вспомнил, что произошло перед тем, как он был тяжело ранен и потерял сознание, его спина покрылась холодным потом.
Он был тяжело ранен злодеями из Долины Злодеев. Судя по нраву этих злодеев, ребенок его названного брата Цзян Фэна, которого он держал на руках, наверняка бы умер, не так ли?
Но теперь этот ребенок не только не умер, но и был выращен, а этот ребенок еще и вывел его на поиски целителя, и его раны случайно вылечил юноша, которого он когда-то спас.
Не это ли круговорот кармы, о котором часто говорят монахи Шаолиня?
Янь Наньтянь погрузился в самосозерцание, Чжоу Син не стал ему мешать, он собирался поработать с Кумо Чжи, чтобы Кумо Чжи не отвлекался из-за пустяковой техники «Божественное Облачение» и не повлиял на его план по захвату таланта Янь Наньтяня.
Ведь незаинтересованный образ – это хоть какой-то плюс для Янь Наньтяня, верно?
Если техника «Божественное Облачение» не сможет сосуществовать с талантом, то Чжоу Син предпочтет талант. Я повторюсь, если только перед Чжоу Сином не появится «Каталог Бога Войны» или «Техника Вечной Жизни», он не собирается культивировать другие внутренние техники.
Техника «Божественное Облачение» для него сейчас — просто бесполезная вещь.
Кроме того, если Кумо Чжи действительно захочет технику «Божественное Облачение», то, когда уровень дружелюбия повысится, Чжоу Син предложит обменять её на «Священное Писание Божественного Света».
Техника «Божественное Облачение» для нынешнего Чжоу Сина подобна куриной кости, он даже не знает, с чего начать изучение, а вот «Священное Писание Божественного Света» очень важно для Янь Наньтяня сейчас и даже после восстановления его силы. Человек такого уровня, безусловно, сможет кое-что почерпнуть из «Священного Писания Божественного Света».
Имея в запасе уровень дружелюбия, я верю, что Янь Наньтянь согласится на просьбу Чжоу Сина об обмене техниками.
Сначала нужно повысить уровень дружелюбия!
Все ради великой цели!
С этой мыслью Чжоу Син подобрался к Кумо Чжи и, понизив голос, сказал:
— Государственный наставник, я уже все сказал, и мне уже неудобно просить у великого героя Яня секреты боевых искусств, так что...
Не дожидаясь, пока Чжоу Син закончит говорить, Кумо Чжи протянул руку и остановил Чжоу Сина, тихо сказав:
— Божественный врач Чжоу, этот монах понимает!
Чжоу Син открыл рот, он очень хотел спросить, действительно ли ты понимаешь или делаешь вид, но, вспомнив, как Кумо Чжи в эти дни так слаженно с ним вместе собирал лекарства и лечил болезни, Чжоу Син все же решил поверить Кумо Чжи.
Кумо Чжи прищурился, он понял, конечно, он понял!
Никто не понимает Чжоу Сина лучше, чем он!
Раньше он еще немного недоумевал, но теперь он все понял.
Чжоу Син не хотел активно просить Янь Наньтяня отдать секреты боевых искусств, потому что он врач. Похоже, правило Чжоу Сина о сборе секретов боевых искусств за лечение было временно изменено из-за него!
Каковы были прежние правила Чжоу Сина?
Лекарства продаются по себестоимости, а цена за консультацию врача неправдоподобно низкая.
Что это значит?
Это говорит о том, что Чжоу Син — врач с высокими моральными принципами!
Божественный врач Чжоу уже нарушил свои правила ради него, Кумо Чжи, и теперь он просто не хочет быть плохим парнем.
И еще, почему Чжоу Син раньше говорил только Сяо Юйэру об отношениях с Янь Наньтянем, но ни разу не упомянул, что не нужно просить Янь Наньтяня отдать секреты боевых искусств?
Чжоу Син оставил это для него!
Божественный врач Чжоу заботится о своем лице, тогда он даст божественному врачу Чжоу лицо.
Пусть Кумо Чжи вынесет все страдания этого мира.
Чжоу Син только приготовился вернуться к кровати Янь Наньтяня, чтобы придумать способ еще больше повысить уровень дружелюбия, а затем выложить сенсационную новость относительно Цзян Циня, то есть Цзян Бэхе. Но Кумо Чжи рядом с ним вдруг громко закричал:
— Что? Не нужно просить у великого героя Яня вознаграждение?
Чжоу Син посмотрел на внезапно разразившегося криком Кумо Чжи и подсознательно сделал защитное движение. Что это еще за трюк?
Неужели Кумо Чжи понял мысли Чжоу Сина? Но Кумо Чжи только что уверенно кивнул ему.
Чжоу Син был смущен, но все же сказал:
— Великий герой Янь спас мне жизнь, мне, естественно, неудобно просить вознаграждение.
Янь Наньтянь и Сяо Юйэр, естественно, тоже были привлечены криками этих двоих и обратили свое внимание на них. Слушая содержание их спора, Янь Наньтянь также понял, что Чжоу Син изначально собирался попросить вознаграждение за лечение.
Просто потому, что он был спасителем другой стороны, Чжоу Син решил не брать с него плату за лечение.
Кумо Чжи увидел, что внимание Янь Наньтяня было привлечено, и немедленно развернулся лицом к Янь Наньтяню.
Кумо Чжи слегка улыбнулся, сложил руки и поклонился Янь Наньтяню:
— Великий герой Янь, с момента основания медицинской клиники лекарства продаются по себестоимости, а за консультацию взимается всего десять монет. Можно ли считать такого врача хорошим врачом в мире?
Услышав слова Кумо Чжи, Янь Наньтянь также понял, что врачом, о котором говорил этот монах, должен был быть врач Чжоу перед ним.
Больше всего в своей жизни Янь Наньтянь восхищался добрыми, справедливыми и честными людьми.
В тот день он подружился с Цзян Фэном из-за хороших качеств характера Цзян Фэна, и это не имело никакого отношения к тому, что его семья Цзян была богатейшей семьей в Цзяннане.
Подумав об этом, Янь Наньтянь посмотрел на Чжоу Сина с еще большей признательностью в глазах.
Да, глядя в глаза Янь Наньтяню, Чжоу Син чувствовал, как уровень дружелюбия Янь Наньтяня с треском повышается.
— Великий герой Янь, если есть врач, который не колеблясь отдает бесценное сокровище, только для того, чтобы собрать лекарства для лечения пациентов, можно ли считать такого врача добрым врачом в мире?
— эмоционально сказал Кумо Чжи. У него больше всего прав говорить об этом, каждый раз, когда он говорит об этом, ему хочется плакать!
Янь Наньтянь громко похвалил:
— Хорошо! Конечно! Естественно, считается добрым врачом в мире!
Янь Наньтянь посмотрел на Чжоу Сина с взглядом, полным ещё большего восхищения. Какой выдающийся юный герой!
— Благородный господин Янь, вы действительно готовы оставить без оплаты такого хорошего врача? — злобно спросил Кумоджи.
Он много раз сталкивался с подобными ситуациями в Тибете. Сначала его расхваливали до небес, а затем говорили: «Государственный наставник — такая великая личность, он, конечно, не захочет видеть страдания нас, простых людей. Просим наставника одарить нас».
Кумоджи ничего не оставалось, кроме как приказать своим послушникам принести немного серебра и отдать им.
Теперь Кумоджи просто повторял то, что видел раньше.
Но Янь Наньтянь не был им. Кумоджи любил слушать лесть, а Янь Наньтяню она могла и не нравиться.
Разве Янь Наньтянь не любил помогать нуждающимся? Тогда он наверняка будет восхищаться Чжоу Сином, который так же помогал нуждающимся и творил добро.
Как ты, старший, можешь быть настолько бессовестным, чтобы не заплатить такому хорошему и порядочному молодому человеку за его медицинские услуги?
Кумоджи упоминал об этом, когда болтал с Чжоу Сином.
Чжоу Син сказал, что это называется моральным шантажом.
Кумоджи подумал, что это очень точное описание, и сегодня он собирался шантажировать Янь Наньтяня.
Божественный доктор Чжоу уже нарушил ради него правила, так почему бы ему не понести немного порицания?
В любом случае, его, тибетского монаха, не очень-то и любят в империи Мин, так что чем больше вшей, тем меньше чешется.
Пусть шторм станет ещё сильнее!
Янь Наньтянь был ошеломлён, услышав слова Кумоджи, затем улыбнулся и кивнул:
— С таким человеком, я действительно не могу оставить его без оплаты!
— Благородный господин Янь поистине умён и великолепен!
Кумоджи немного похвалил Янь Наньтяня, одновременно сетуя в своём сердце: «Только немного уступая мне...»
— Ранее племянник благородного господина Яня уже пообещал нам от имени благородного господина Яня, что если божественный доктор Чжоу сможет вылечить благородного господина Яня, то благородный господин Янь оставит нам секретный манускрипт с боевым искусством.
Сказав это, Кумоджи, Сяо Юйэр тут же сказал:
— Но божественный доктор Чжоу...
Не дожидаясь, пока Сяо Юйэр опровергнет это, Янь Наньтянь перебил Сяо Юйэра:
— Сяо Юйэр! Живя в этом мире, нужно быть честным перед небом и землёй. Если ты уже пообещал, то мы не должны нарушать обещание. Помни, что человек без доверия не может устоять!
На Кумоджи тут же обрушился поток бесплатных комплиментов:
— Благородный господин Янь действительно достоин звания величайшего героя в мире!
Янь Наньтянь взглянул на Кумоджи, а затем посмотрел на Чжоу Сина:
— Когда я спасал тебя раньше, это было от чистого сердца. Если я сегодня приму твою награду, это не только нарушит изначальные намерения Янь Наньтяня. Если это распространится, люди будут смеяться надо мной, Янь Наньтянем, что он помогает только ради будущей благодарности.
Последние слова Янь Наньтяня были явно шутливыми, но он в нескольких словах заставил Чжоу Сина, который хотел отказаться от оплаты, потерять дар речи.
Он даже поднялся на высоту истинных намерений, что ещё мог сказать Чжоу Син?
На этот раз Чжоу Син действительно не хотел секретный манускрипт с боевыми искусствами, но Янь Наньтянь настаивал на том, чтобы дать его!
Чжоу Син бросил взгляд на Кумоджи, стоявшего в стороне. Кумоджи почувствовал взгляд Чжоу Сина и слегка кивнул ему.
С видом, будто хвастался: Спроси меня, насколько хорошо мы сотрудничали!
Этот монах невероятно крут.
— У меня есть техника «Божественная броня брачного платья», техника «Божественный меч» и техника «Божественный кулак Южного неба». Какую из них ты хочешь?
Сказал Янь Наньтянь. Каждый раз, когда Янь Наньтянь произносил название техники, Кумоджи сжимал кулаки и стискивал зубы.
В конце концов, его лицо покраснело, а вены вздулись.
Он слышал обо всём, слышал!
Что значит, какую он хочет? Ему, Кумоджи, нужно всё!
Но в следующее мгновение Кумоджи словно сдулся, как проколотый бурдюк. Они договаривались только об одной технике...
Какая досада!
Самое болезненное в мире — это не разлука, а когда перед ним стоят три несравненных боевых искусства, а он может выбрать только одно из них.
Погодите-ка, вроде как Чжоу Син выбирает...
Ладно, у него даже нет права выбора, это ещё больнее.
http://tl.rulate.ru/book/151321/9008484
Готово:
