Из тех, кто остался — человек пятнадцать, она была единственной женщиной. Никто не восхищался её поступком, скорее, презирали.
Они были холодны, но Люйсю оказалась ещё холоднее. Она вовсе не была настолько великодушна, чтобы жертвовать собой ради других. Всё дело было в Ма Сяоянь — та невыносимо шумела, раздражая до дрожи. Люйсю хотела только одного: чтобы она заткнулась.
Вода хлынула через перила внутрь здания. Тут уж все перепугались всерьёз. Схватили тазы, начали беспомощно вычерпывать воду, но толку — ноль. Меньше чем через десять минут уровень сравнялся с перилами. Одежда, только что высохшая, снова промокла насквозь. Люйсю мысленно выругалась: «Ничего, привыкнешь».
Используя плавучесть, все забрались на крышу. До воды оставалось около метра — можно продержаться ещё немного.
Когда вода поднялась наполовину, наконец вернулась лодка. Люди ликовали, не веря своему счастью.
Все понимали: это, наверное, последний шанс. Если не сядут сейчас, следующего может и не быть. Мгновенно все перешли в состояние боевой готовности.
Лодка медленно подплыла к стене. Не успела причалить, как они, толкаясь, бросились прыгать вниз.
Кто-то плюхнулся прямо в воду, нащупывая борт, — только попытался влезть, как его снова стащили в воду. Кто-то с размаху рухнул в лодку — чуть не перевернул её от излишней силы.
Те, кто уже сидел в лодке, не успели опомниться, как их сталкивали обратно.
Молодой солдатик на вёслах, видя, как мужчины обезумели, в испуге закричал:
— Не надо драться! Все поместитесь! Перестаньте, лодка перевернётся!
Но кто его слушал? Остаться — значит умереть. Они сражались за последнюю возможность выжить.
Люйсю не прыгнула вместе с ними. Глядя на хаос внизу, она поняла: сегодня спокойно уплыть на этой лодке вряд ли выйдет.
Прошло пять минут бойни, а они всё ещё выясняли, кто сядет, — никто не мог сесть, все застряли.
Если бы действовали по порядку, последний рейс, возможно, успел бы вернуться вовремя. Но теперь это явно невозможно.
Люйсю уже не надеялась, что эта лодка вывезет её. Раскрывать пространство, доставать плот — ради этих людей? Не стоило.
Она решила применить запасной план.
Люйсю достала из сумки пакет воздушных шариков и тонкую верёвку. Поглядывая на их борьбу за лодку, неторопливо надула шарики. Надула один, завязала верёвкой, привязала к себе.
Всего надула семнадцать, два лопнули. По три в группе: по одной группе на каждую руку, одну на пояс, по одной на каждое бедро — итого пятнадцать шариков.
Вода уже поднялась до карниза. Она спустилась в воду, попробовала, затем забралась обратно. Тяжело дыша, надула ещё пять — привязала прямо к груди, для плавучести.
Люйсю в последний раз взглянула на дерущихся мужчин — кажется, несколько человек пропало. В толкотне лодку отнесло метров на семь-восемь от крыши, где стояла Люйсю. Никто не обращал на неё внимания.
Только собралась прыгать в воду, как почувствовала: что-то упустила. Ещё раз огляделась. Эй, а куда делся тот солдатик? Несколько раз обвела взглядом — не нашла.
Этот солдат без отдыха курсировал, перевозя людей, и в итоге погиб из-за них. Какая несправедливость.
Люйсю не была по-настоящему бессердечна — просто, не видя искренности, становилась равнодушной. Но сейчас она не могла остаться в стороне.
Она глубоко вздохнула, нырнула в воду и «погребла» в сторону драки. Почему «погребла», а не «поплыла»? Потому что она совсем не умела плавать.
Изо всех сил погрузилась на метр-другой, широко раскрыла глаза, вглядываясь. По телевизору люди плавают, как рыбы, — свободно и радостно. Когда дошло до неё (это было её первое погружение), она оказалась хуже гусеницы. Раскинув руки, изо всех сил разгребла в стороны. Люйсю представляла, как плавают другие, яростно болтала ногами — но едва продвинулась на несколько метров, почти выдохлась. Ухватилась за шарики, всплыла, жадно глотая воздух. Отдышалась, снова глубоко вдохнула и нырнула.
Она сменила воздух четыре раза, прежде чем добралась до лодки. Люйсю не решалась подплывать слишком близко — битва за место в лодке достигла точки кипения. Ещё не хватало попасть под раздачу.
Она обогнула лодку, искала под водой. Если не найдёт, бросит. Даже растрогавшись, она не стала бы бессмысленно жертвовать своей жизнью ради незнакомца.
Бог не оставляет старательных. Когда она уже готова была сдаться, заметила в воде, на столбе электропередачи, пятно военной зелени. Столько времени в воде — не утонул ли? Люйсю не хотела, промучившись, вытащить труп. Ладно, сначала спасать.
Столько шариков при себе — слишком большая плавучесть. Она не могла нырнуть так глубоко. Пришлось отвязать все шарики и убрать в пространство.
Глубоко вздохнув, она изо всех сил потянулась к зелёному пятну, уходя вниз. У Люйсю не было тренировки по задержке дыхания. Только подняла мужчину, как уже задыхалась.
Нет, сейчас конец. Люйсю, мучаясь, из последних сил достала из пространства шарик, сунула в рот, выдавила немного воздуха, носом выдохнула отработанный — отпустило.
Мужчина висел тряпкой. Если тащить его так, он не доживёт до поверхности. Делать нечего, пришлось, как в фильмах, сделать вдох и передать ему воздух ртом. Поменяла так воздух два-три раза — никакой реакции.
На этот раз жертва была велика: если он выживет — ладно, а если умрёт — кому она предъявит претензии?
Оставаться в воде тоже не вариант. Люйсю достала все шарики, включая двадцать запасных. Себе привязала пятнадцать, ему — двадцать. Сделав ещё один вдох, она потянула его за собой. Шарики помогли вынырнуть.
Едва увидев днище лодки, Люйсю с солдатом повернула вправо — подальше от этих обезумевших мужчин. Вынырнула метров через десять.
Господи, руки отваливаются. Люйсю перевернула солдата лицом вверх, чтобы не захлебнулся, одной рукой тащила его, другой механически, раз через раз, гребла — она уже не чувствовала рук.
Ах, нет, она сейчас сдохнет от усталости. Не выдержу, плевать, будь что будет!
Одна мысль — и она с солдатом оказалась в пространстве.
Люйсю, как дохлая рыба, лежала на земле, разинув рот, закатив глаза, тяжело дыша. Прошло целых две минуты, прежде чем она пришла в себя.
Сделала над собой усилие, села. Надо проверить, жив ли тот, кого она вытащила ценой своей жизни.
Поднесла руку к носу — дыхания нет.
Прижалась ухом к груди — сердце не бьётся.
Нащупала двумя пальцами сонную артерию — вроде бьётся, или нет? Слишком слабо, не уверена.
Как там оказывают первую помощь утопленникам?
Опыта у неё не было — только догадки.
Сначала хотела, как в сериалах, перекинуть его через колено и хлопать по спине, чтобы вышла вода. Но мужчина был слишком тяжёлым — она не могла его сдвинуть. В воде с плавучестью ещё кое-как справлялась, а на твёрдой земле — никак.
Осмотрелась. Увидела свой маленький табурет, на котором обычно сидела у очага. Пришла идея.
Кое-как, изо всех сил, она перетащила его на табурет, свесив головой вниз. Теперь надо было хлопать по спине.
Минута — никакой реакции. Две минуты — то же самое. Люйсю не раздражалась. Села на другой табурет, подпёрла подбородок рукой и, словно укачивая ребёнка ко сну, похлопывала по спине мужчины напротив. Думала, что делать дальше.
Сколько времени прошло — неизвестно. Люйсю уже погрузилась в размышления, как вдруг этот мужчина — уа! — выплеснул воду.
Неожиданно так, что Люйсю от испуга слетела с табурета на пол.
Его вырвало — и не остановилось. Он рвал и рвал, выбросил даже съеденную еду. Кисловато-гнилостный запах заполнил всё пространство.
Ах, с ума сойти! «Моё пространство!» Вот что значит глупость — дьявол. Люйсю ни за что не могла смириться, что её пространство загрязнили.
Она зачерпнула ковш воды, кое-как обмыла ему лицо. Убедившись, что он не очнулся, успокоилась.
Сначала оттащила его на плот, потом собрала всю блевотину вместе с землёй в полиэтиленовый пакет, плотно завязала — выбросит потом, когда выйдет наружу.
http://tl.rulate.ru/book/151209/13430833
Готово:
