Теперешнее пространство давно утратило свой первоначальный живописный вид и превратилось в склад.
От беседки, взятой за точку отсчёта, ближе всего к краю тянулась зона посадок, которую она возделала в поте лица. Вправо от неё, друг за другом, громоздились четыре поленницы дров одинаковой величины. Следом — четыре штабеля угля таких же размеров, с пятиметровым безопасным разрывом.
Ещё пятнадцать метров вправо — на стеллажах, выстроившихся рядами, теснились припасы. В глазах пестрело от обилия, всего было вдоволь — зачатки настоящего супермаркета.
Стоило перевести взгляд ещё на пятнадцать метров правее, как взгляд упирался в зерновые запасы Люйсю и несколько десятков бутылок с водой. По сравнению с остальным, эта часть занимала меньше всего места и не обнаруживала никаких признаков роста, что очень огорчало Люйсю.
Вдруг в один прекрасный день её уволят, и она больше не сможет работать. Неужели все оставшиеся дни ей придётся питаться одной травой? От одной этой мысли становилось тошно.
На рынке только скупают зерно, а продавцов с ним не сыскать. Где ей его раздобыть?
Но это дело далёкого будущего, а пока отложим его в сторону. Прямо сейчас её ждала проблема куда более насущная, требующая немедленного решения.
Приехала её двоюродная сестра.
Сестру эту звали Лю Фэн, она была дочерью седьмого дяди Люйсю. В их семье было четверо детей, и она была самой младшей.
В те времена в каждой семье было много народу. Бабушка Люйсю за всю жизнь родила двенадцать детей — цифра по сельским меркам, где в каждом доме норовили собрать собственную футбольную команду, была вполне обычной. Отец Люйсю был вторым ребёнком, и когда родилась сама Люйсю, ему было уже за пятьдесят. Так получилось, что она оказалась ровесницей той младшей девочке из семьи седьмого дяди — можно сказать, они росли вместе.
Но, хотя и росли вместе, судьбы у них сложились совершенно по-разному.
Рождение Люйсю нарушило гармонию в семье, поэтому с детства она была не в чести. А Лю Фэн была единственной дочерью в своей семье, к тому же самой младшей — можно сказать, купалась в любви и внимании.
Одна — как ряска на воде, другая — как жемчужина. Это видно даже по именам.
С детства Лю Фэн, точно маленькая принцесса, была высокомерна до неприличия. Командовала Люйсю, словно та была служанкой. Даже когда они вместе провинились, доставалось одной Люйсю. Лю Фэн вечно оставалась той, кого «совратили».
Повзрослев, Люйсю день ото дня становилась благоразумнее. Она не желала и дальше позволять собой помыкать и отдалилась от Лю Фэн. Даже когда Лю Фэн соблазняла её конфетами, о которых та мечтала, но не могла получить, Люйсю оставалась непреклонной.
Когда выросли, Лю Фэн вышла замуж за мужчину из города с неплохим достатком. В деревне это считалось большой удачей, и её семья очень за неё радовалась.
Люйсю же, старая дева под тридцать, всё ещё не была замужем. В деревне за такое перемывали косточки. Сколько бы женихов ей ни сватали — эта упрямая девчонка словно не понимала. Из-за неё вся семья в деревне потеряла лицо.
Из-за того, что с замужеством так ничего и не выходило, отношения Люйсю с семьёй стали ещё хуже. Каждый праздник она присылала подарки, но сама не приезжала — вот уже два года она не возвращалась в родную деревню на Новый год.
В последние годы муж Лю Фэн занялся бизнесом и перебрался в город Усин. Лю Фэн последовала за ним. Разузнав адрес Люйсю, она то и дело наведывалась похвастаться — просто невыносимо.
Сегодня Люйсю собиралась вернуться домой, чтобы прибраться. Только она подошла к воротам, как вдруг кто-то окликнул её по имени.
— Люйсю! Люйсю! — донёсся сзади женский голос.
Люйсю обернулась, чтобы посмотреть, кто это. Взгляд её упёрся в Лю Фэн, которая радостно бежала к ней.
Погода вон какая, а у неё ещё есть настроение ходить по гостям?
Люйсю почувствовала недоумение:
— Сестра, как это у тебя выдалось свободное время? Как у тебя дела в последнее время?
Увидев её, Лю Фэн словно наткнулась на золотой слиток — глаза загорелись.
— Люйсю, я тебя заждалась! Что это тебя вечно дома нет? Я уже несколько раз приходила, и всё никак не могла застать! — с упрёком пожаловалась Лю Фэн.
Люйсю, не задумываясь, нашла отговорку:
— А, я каждый день хожу на работу, так что, наверное, мы просто расходились. Извини, что заставила тебя ждать!
— Ничего! Что такое подождать? Сейчас у кого есть работа — те элита! — Лю Фэн хотела сначала создать приятную атмосферу, чтобы потом легче было говорить о деле. — Чего мы стоим? Даже не пригласишь нас в дом присесть?
Ночь была слишком темна, маленький ночник освещал недалеко. Тут только Люйсю заметила, что за спиной у Лю Фэн стоит ещё один человек — её муж, Чжэнь Вэньлун.
Чжэнь Вэньлун был на несколько лет старше Лю Фэн, почти сорокалетний мужчина с пивным животом, выглядел зрелым и степенным. Неизвестно, то ли от того, что слишком часто напрягал голову, но у него уже наметились залысины.
— А, это зять! — спохватилась Люйсю. — Что же ты пришёл и не предупредил? Я бы подождала вас дома.
Люйсю была удивлена: этот номинальный зять никогда раньше к ней не заглядывал, она видела его всего несколько раз в деревне — так, шапочное знакомство. А сегодня он снизошёл до визита к ней домой? Неужели что-то нужно?
Чжэнь Вэньлун, увидев, что наконец дошла очередь и до него, поспешно шагнул вперёд:
— Люйсю! Давно не виделись, ты становишься всё краше! Ха-ха-ха-ха! — подхалимство уже стало его второй натурой.
— Ну что ты, зять, говоришь! Какой там краше — разве может она затмить сестру? — Люйсю вернула комплимент, покосившись на Лю Фэн с кислой миной.
Лю Фэн, услышав, что хвалят и её, сразу расцвела и невольно самодовольно вскинула бровь, глядя на Чжэнь Вэньлуна.
— Вот именно! Я же первая красавица в нашей деревне. То, что ты на мне женился, — это твоя удача, нажитая за восемь жизней. Ценил бы ещё! — сказала она.
— Да! Да! Разве это не удача, нажитая за тысячу лет? Ха-ха, — поспешил поддакнуть Чжэнь Вэньлун, стараясь угодить.
Сегодня она не хотела сердить эту барышню. Сначала нужно было решить дело.
— Люйсю! Ты нас в дом-то пригласишь?
— Зять, тут ты ошибаешься. Я бы ещё как хотела, чтобы вы каждый день ко мне приходили, но сейчас дома, правда, неудобно, — с сомнением проговорила Люйсю.
— Что за неудобства? Неужели прячешь мужика и не хочешь нам показать? — с недоумением спросил Чжэнь Вэньлун.
Люйсю хлопнула в ладоши, словно решившись:
— Ладно, чего уж тут скрывать. Скажу, чтобы вы зря не гадали. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — Несколько месяцев назад в мой дом вломились грабители. Всего за одну ночь они обчистили его дочиста, даже циновки не оставили. Хорошо ещё, меня тогда оглушили, а то бы вы меня сейчас и не увидели. — С этими словами она для острастки похлопала себя по груди, успокаивая.
Услышав эту историю, оба тоже вздрогнули, посетовав на то, до какой наглости дошли нынешние бандиты — уже и закона для них нет. И впрямь страшно.
— А ты сама-то как? Ценности — дело наживное, потом появятся. Главное — жизнь уберечь, — участливо заметил Чжэнь Вэньлун.
Лю Фэн заторопилась:
— Сколько у тебя стащили? А полиция что говорит? Вернут? — И правда, ход мыслей у Лю Фэн был не таким умудрённым, как у её мужа.
— Ладно, не будем об этом. Пошли наверх! Сами всё увидите. — Люйсю повела супругов к себе домой.
Когда дверь открылась, взору предстала пустая комната — ни единой вещи. Одним словом — голые стены.
Чжэнь Вэньлун подумал: «Ну и сволочи же эти грабители! Даже картины со стен не пощадили. Чище, чем после японцев, прошлись».
Лю Фэн от увиденного остолбенела. Обойдя все комнаты, она выдавила из себя:
— Господи! Этот человек что, с голодухи озверел? И правда — подчистую! Даже пары палочек для еды не оставил! — Она видывала грабежи, но впервые слышала, чтобы забирали даже посуду и палочки. Потрясение было слишком велико.
Чжэнь Вэньлун, как человек более уравновешенный, быстро пришёл в себя и принялся утешать Люйсю:
— Не расстраивайся. Всё это мирское, пропало и пропало. Будешь стараться — потом снова наживёшь. — Слова утешения звучали трогательно.
Люйсю, казалось, поняла:
— Зять прав. Я теперь и не горюю. Человек всегда должен смотреть вперёд. Если я буду стараться, то всё заработаю снова.
Они ещё немного посокрушались в пустом доме, эхо многократно отражалось от стен, добавляя горечи.
Как ни сочувствуй, а чужую боль не прочувствуешь на себе. В конце концов, их-то не ограбили. Пора было переходить к делу.
— Люйсю! Ты живёшь одна. Даже не говоря о неудобствах, взять хотя бы нынешнее ограбление. Нет в доме мужика — вот они и нацелились на тебя, на одинокую женщину. А будь мужик, посмели бы они так бесчинствовать? — Вот и главная тема разговора.
http://tl.rulate.ru/book/151209/13430821
Готово:
