«Мм, конечно, нет. Что касается обиды, то тебе нужно самому хорошенько подумать», — сказал он.
— Позвольте представиться, меня зовут Чжэн Синь, — молодой человек с утонченными чертами неторопливо подошел к Чжан Хань, встал напротив него с легкой застенчивой улыбкой на лице и протянул правую руку. — Эти несколько человек — мои друзья детства, имена у них не очень красивые, так что можешь звать их просто А, Б, В, Г.
«Чжэн... Синь?» — глаза Чжан Хань слегка сузились. Эта фамилия была не так уж и редка, за последний год он встречал нескольких человек с ней.
— Вспомнил?»
Чжан Хань отказался пожать руку. Чжэн Синь не обиделся, на его лице по-прежнему играла улыбка. — Я так и знал, ты не забудешь так быстро».
У Чжан Хань появилась догадка. Он взглянул на Чжэн Синя, незаметно потирая пальцы левой руки. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду».
— Не спеши отрицать».
Чжэн Синь покачал головой и, словно шаловливый ребенок, помахал рукой камере. — Я знаю, что безлюдная зона Хэцзянь закрыта, и у меня нет никаких доказательств. Но это не судебное заседание, и некоторые вещи не требуют доказательств. Достаточно того, что я определил тебя, и этого хватит».
Губы Чжан Хань слегка побелели. Смысл слов собеседника был очевиден: процесс «расследования» завершился, и результатом стал он сам. Это решение уже не изменится. Много слов ни к чему, лучше молчать.
Чжэн Синь, напротив, был настроен на разговор. Он обмакнул пальцы в каплю крови, упавшую на землю. Кровь была разбавлена дождевой водой, ее цвет был странным, и в тени уличного фонаря она казалась почти черной.
— А вот тебе я советую хорошенько подумать, что сказать на грядущем суде в академии. Мой приятель, хоть и не очень силен, все же является студентом академии. Ты ничего не сказал, а просто взял и проткнул ему ладонь — это не очень-то оправдано!»
Чжан Хань внезапно заговорил: — Какие у тебя с ним отношения?»
— Братья».
Чжан Хань кивнул и окончательно замолчал, спокойно стоя на месте, ожидая прибытия наставников академии.
……
Дождь, шедший почти месяц, наконец прекратился. Поздним октябрьским вечером, последние лучи заходящего солнца окрасили небо в бледно-оранжевый цвет.
Внезапно открылись ворота академии Минсинь, через которые вышли несколько фигур и встали рядком у обочины дороги. Это были директор Чжоу, старик Лу, тройняшки и другие. Их лица были торжественны и доброжелательны. Даже обычно небрежный директор Чжоу надел чистый и опрятный темный костюм. Время от времени он поглядывал вдаль, словно ожидая важного гостя.
Среди этих девяти человек директор Чжоу задавал тон, тетя Лу занималась тыловым обеспечением, наставник Ши отвечал за идеологическую работу, старик Ван преподавал культуру, тройняшки занимали пост главных инструкторов по боевым искусствам, шрамированный мужчина Ли Дянь был главным инструктором по практическим занятиям, а к ним присоединился старик Лу, давний столп академии, достигший царства оков много лет назад. По сути, это были девять титанов академии, которые могли по-настоящему определять направление и принимать ключевые решения. Кто же мог заставить всех их с готовностью стоять у ворот, приветствуя его?
Через несколько минут в конце длинной улицы появился неприметный черный седан. Его колеса прокатились по осенним листьям на дороге и плавно остановились перед воротами академии.
Как только дверь открылась, из машины спрыгнул среднего возраста мужчина с квадратным лицом, одетый в форму генерал-майора. Его черные армейские ботинки твердо ступили на землю.
Если бы Чжан Хань был здесь, он бы наверняка узнал этого человека — это был командующий Чжан, Чжан Чжаолинь, с которым он дважды пересекался в Хэцзяни.
По какой-то причине его цвет лица был далеко не таким, как в Хэцзяни, на его лице читалась усталость: — Старина Лу, старина Чжоу, тетя Лу, как неловко, что вы пришли встречать меня лично».
— Как ты так вымотался?» — тетя Ян Лу с тревогой посмотрела на командующего Чжана. — Когда я видела тебя в Хэцзяни, все было в порядке. Почему за полгода ты так выглядишь? Неужели дела в Хэцзяни были так сложны?»
— Не в Хэцзяни, — командующий Чжан горько усмехнулся и неосознанно огляделся по сторонам.
— Пойдемте, ужин уже готов. Поговорим за едой, — тетя Лу подняла руку, понимая, что это не место для разговоров, и предложила переместиться. Командующий Чжан кивнул. Он сейчас был в отпуске, у него было много свободного времени, и он мог хорошо провести время со старыми друзьями.
Идя по территории кампуса, командующий Чжан осматривал различные объекты академии с выражением зависти на лице: — Похоже, наверху действительно вложили большие средства. Эта академия не простая. Не только вы, такие мастера, лично преподаете, но и все материалы укомплектованы так полно».
— Что случилось? Завидуешь? Покажи только, и я в любое время могу перевести тебя в академию. Я могу отдать тебе свой пост директора, все эти материалы будут в твоем распоряжении».
— Ха-ха, я просто пошутил. Я прекрасно знаю свои силы. Если меня отправят на поле боя, я смогу сражаться, но если меня назначат на управление — лучше убейте меня сразу».
— Опять глупости говоришь, — тетя Лу испепелила командующего Чжана взглядом. — На самом деле, ты просто не хочешь быть с нами».
Эти слова звучали немного тоскливо, но все знали о давней истории между командующим Чжаном и тетей Лу, поэтому никто не стал развивать тему.
Ли Дянь, мужчина со шрамом, рассмеялся: — Я тоже не хочу сидеть в этой академии, но не могу выносить постоянные интриги снаружи. Каждый день ты рассчитываешь на меня, я рассчитываю на тебя. Разве может быть что-то комфортнее, чем быть обычным учителем?»
— Не говори так, — командующий Чжан посмотрел на нескольких студентов, которые иногда проходили мимо по кампусу, чувствуя их юношескую энергию и жизненную силу, и глубоко вздохнул. — То, что я делаю сейчас, — это защита настоящего Дася, а то, что делаете вы, — это защита будущего Дася. Если говорить серьезно, то ваша работа важнее».
— Что за настоящее или будущее, это просто кучка непослушных сорванцов, — наставник Ши, отвечавший за идеологическую работу, имел наибольшее право так говорить. Несколько человек переглянулись и рассмеялись.
— Давайте не будем говорить о других. Вы помните? В Синьхуане, когда наш директор Чжоу, пользуясь отношениями с Юньчи и тремя другими, пробрался в дом Юнь, забрался в кабинет старейшины Юня и достал его электронную подпись, а затем, с этой подписью, открыл склад дома Юнь и забрал оттуда «Ниаское кровавое женьшень», напугав Юньчи и трех других так, что они полгода не смели вернуться домой. Сам он полмесяца убегал от старейшины Юня. Позже кто-то выступил поручителем, и дело было улажено после того, как было выплачено немало ценностей, ха-ха-ха.
— Ли, я смотрю, за месяц нашего невидения наши отношения стали прохладнее, не хочешь, чтобы я напомнил тебе?»
— Черт возьми, не шути. В прошлый раз, когда ты напал на меня, мне ночью снился твой образ. Я все время не мог перестать думать о встрече с тобой. Если бы старина Лу не помог мне с заклинанием забвения, возможно, я бы уже был покорен тобой и сейчас бы подчинялся тебе.
Ли Дянь выглядел свирепо, шрам от правого уха почти доходил до левого, создавая впечатление неприступности. На самом деле, он был абсолютно развеселым парнем. При его силах, восстановить шрам на лице было делом одного желания. То, что он до сих пор носил его, было отчасти потому, что он хотел напомнить себе о болезненном прошлом, а отчасти потому, что он воспринимал этот шрам как своего рода альтернативный печальный пост. Говорят, шрам — это мужская медаль, и моя медаль так очевидна, что понятно, что у меня есть история. Если какая-нибудь девушка ростом метр восемьдесят, с тонкой талией, длинными ногами и детским голосом спросит, разве я не покорю ее своим хрипловатым голосом?»
— Какие вульгарные слова!» — у тети Лу покраснели уши, и она беспомощно покачала головой. Они с командующим Чжаном, директором Чжоу и Ли Дянем выросли вместе, и их отношения были самыми тесными. Когда они собирались вместе, даже если бы небо горело, они бы сначала сделали смешные фотографии друг друга и обменялись парой уколов, прежде чем тушить огонь. Тетя Лу взглянула на наставника Ши. Тот понял ее замысел, слегка поднял палец, и из кончиков пальцев медленно вырвалась бесцветная воздушная оболочка, диаметр которой увеличивался, постепенно полностью поглощая всех присутствующих. Это была простая магическая завеса, и благодаря ей не нужно было беспокоиться о том, что посторонние услышат их разговор.
— Я изначально хотел быть незаметным, не привлекать к себе внимания, но вы, парни, не следите за языком. Если бы это услышали студенты, то вся репутация академии Минсинь была бы разрушена вами».
Тетя Лу искоса взглянула на командующего Чжана. К счастью, он, казалось, не понял смысла слов Ли Дяня и полностью сосредоточил свое внимание на различных объектах в кампусе. Его серьезное лицо, его глаза, то сюда, то туда — редкая живость. Они были ровесниками, но он каждый день рисковал жизнью в безлюдной зоне, общался с теми, кто плетет интриги, и выглядел более изможденным, чем те, кто остался в академии. Седина на висках тоже стала заметнее, чем полгода назад. Сердце тети Лу сжалось. Пока Ли Дянь, директор Чжоу и остальные возились, и никто не обращал на них внимания, ее ноги непроизвольно приблизились к командующему Чжану.
— Это Сад Кленовой Сакуры, особенная столовая. Мясо дикого кабана из Хэцзяни, которое ты продал академии, продается здесь. Сейчас уровень студентов в академии еще не очень высок, их покупательная способность не очень сильна, но еще через пару лет…»
Слушая знакомый голос, объясняющий рядом, командующий Чжан постепенно улыбался. Бремя внешнего мира давило на него, и, возможно, только в кругу друзей он мог иногда расслабиться.
Он больше не говорил. Его взгляд, перемещаясь, все дольше и дольше задерживался в одном месте. Он не испытывал такого напряжения, даже когда сталкивался с десятками тысяч инородцев в безлюдной зоне. Он был так напряжен, что даже не заметил, как те, кто изначально был внутри магической завесы, уже незаметно выбрались из нее. Этот маленький мир, кристально чистая магическая завеса отражала теплый желтый свет заходящего солнца, красивый до нереальности — остались только они вдвоем.
http://tl.rulate.ru/book/151201/9813007
Готово:
