6:24 утра, город Линьхай.
В это время город должен был пробуждаться от сна, встречать первые лучи солнца, наполняясь надеждой.
Однако сейчас небо было окутано густой, черной, как чернила, тьмой. Эта тьма источалась из инфицированных, пропитывая весь мир, лишая его жизни.
Битва между людьми и инфицированными продолжалась в жестокой борьбе, но сопротивление человеческой армии становилось все слабее. Каждый выстрел звучал как последний стон по судьбе города.
Но с эвакуацией высшего командного состава ситуация быстро вышла из-под контроля.
Семь-восемь резервных подразделений, потеряв командование, начали самовольно отступать как организованные части.
Изначально они были развернуты на второй линии обороны, отвечали за поддержку и защиту. Но в хаосе солдаты этих подразделений осознали, что начальство эвакуировалось, и полностью утратили боевой дух.
Один из командиров роты резервного подразделения стоял на бронетранспортере и громко кричал: «Отступаем! Отступаем! Нас некому командовать, отступаем!»
Его голос звучал особенно пронзительно в этом хаосе. Солдаты прекратили свои действия и начали отступать.
По мере того как бронетранспортер двигался назад, он размахивал руками, пытаясь перекричать окружающий шум: «Быстрее! Быстрее! Пока есть возможность!»
На другом участке фронта несколько солдат таскали мешки с песком. Внезапно услышав приказ об отступлении, они тут же бросили инструменты и побежали назад вместе с толпой.
«Не бегите! Не бегите!» — ротный пытался остановить отступающих солдат, но его голос потонул в шуме толпы.
«Самовольное отступление карается по законам военного времени». Он размахивал своим оружием, пытаясь отпугнуть толпу, но у солдат уже не осталось боевого духа, они только хотели сбежать из этого места смерти.
На другом конце линии обороны несколько бронетранспортеров и транспортных машин также двинулись назад. Солдаты на борту кричали: «Отступаем! Отступаем!»
Они даже не стали ждать приказа начальства, самостоятельно решив покинуть поле боя.
Один из водителей резко нажал на газ, бронетранспортер, издав оглушительный рев, прорвал хаос на линии обороны и устремился назад.
«Линьхай обречен, все обречены. Это беспрецедентное поражение», — командир полка высунулся из бронетранспортера и бессильно проговорил, глядя на рассеивающиеся войска.
Его лицо было покрыто пылью и кровью, в глазах читались беспомощность и отчаяние.
Заместитель командира полка, сидевший внутри бронетранспортера, слегка нахмурился и кивнул: «Они потеряли командование, остается только позаботиться о себе».
«Поехали, скорее уезжаем. Думаю, когда линия обороны полностью рухнет, будут запущены ядерные бомбы», — командир полка резко опустил шлем и крикнул водителю: «Полный вперед!»
Рев двигателя бронетранспортера стал еще более пронзительным. Он проносился по хаотичному полю боя, пытаясь вырваться из этой обители смерти.
Под этим небом, окутанным тьмой и инфицированными, тень смерти следовала по пятам, казалось, никто не мог вырваться из ее пут, чтобы увидеть восход солнца, который должен был быть полон жизни.
В небе примерно в 80 километрах к северу от Линьхая, огромная группа из более чем 70 вертолетов летела на низкой высоте. Рев двигателей переплетался в ночном небе, оглушая.
Транспортные, ударные и медицинские вертолеты, их мигающие огни чертили траектории в темноте, словно стая птиц, спасающихся от конца света, улетающих в неизвестность.
Главный командующий Ху Чжи сидел в ведущем вертолете, рядом с ним были его заместитель Шэнь Бо и другие старшие офицеры.
Атмосфера в кабине была тяжелой, все молчали. Только рев вертолетов и редкие сообщения по радио нарушали эту тишину.
«Все вертолетные группы, сохраняйте строй, продолжайте полет на север».
Голос Ху Чжи разнесся по всему отряду по радио. Его тон был спокойным и твердым, хотя в душе уже бушевали волны.
Шэнь Бо сидел рядом с ним, глядя сквозь иллюминатор на темноту внизу.
Огонь, взрывы, хаотичные толпы… Все это постепенно удалялось на 80 с лишним километров, превращаясь в огненное море позади них.
«Старый Ху, у нас действительно нет другого выбора», — тихо сказал Шэнь Бо, в его голосе дрожали нотки рыдания.
Ху Чжи не оборачивался, только кивнул: «Я знаю. Это жертва города, но, возможно, надежда для многих других».
«Жертва? Это жертва? Это предательство!»
Командир 127-й механизированной бригады резко встал, его голос был полон гнева и отчаяния: «Мои подразделения сражаются на прорыве, у них даже нет шанса на отступление! Мы вот так их бросаем, позволяем им погибнуть?»
Другой командир бригады, из 213-й пехотной бригады, также вмешался: «Сейчас почти все подразделения окружены инфицированными, они даже не могут послать сигнал… Мы вот так их бросаем?» — в его голосе звучали гнев и нежелание смириться.
Ху Чжи повернулся, в его глазах читались беспомощность и боль: «У нас не было выбора, братья. Мы сделали все, что могли. Сейчас мы можем только жить дальше, неся их надежду».
Командир 127-й бригады резко покачал головой: «Их надежда? Их надежду мы давно бросили! Мы их командиры, но мы можем лишь смотреть, как они умирают!»
Командир 213-й бригады тоже возбужденно встал и указал на Ху Чжи: «Старый Ху, ты уклоняешься! Ты боишься столкнуться с реальностью, боишься наших солдат!»
Голос Ху Чжи внезапно повысился, в нем звучал гнев: «Я знаю, что вы чувствуете! Но мы сейчас не на поле боя, мы эвакуируемся! Наша задача — жить дальше, неся последнюю надежду, а не спорить здесь, кто прав, кто виноват!»
Шэнь Бо тоже вмешался: «Мы уже достигли уезда Чэншань, недалеко от безопасной зоны. Сейчас не время спорить, мы не можем позволить жертвам наших братьев пропасть даром».
Ху Чжи глубоко вздохнул, его голос стал низким: «У нас не было выбора».
«Если бы вы действительно так заботились о своих войсках, вы бы сейчас не сидели в этом вертолете».
«Ваши войска всё ещё отчаянно сражаются на линии обороны, а мы здесь спорим об их жизни и смерти. Это само по себе ирония».
«Мы не имеем права спорить здесь, потому что мы уже сделали свой выбор».
«Оставить их, чтобы спасти больше людей».
«Такова реальность, жестокая, но неизменная».
Шум споров в кабине резко оборвался, все погрузились в молчание. Слышалось только гудение вертолетов.
Прямые и беспощадные слова Ху Чжи, словно таз с ледяной водой, погасили ту крохотную искру самообмана, что тлела в сердцах этих офицеров.
Они хранили в глубине души маленькую ложь, убеждая себя, что сев в этот вертолет, они преследуют более важные стратегические цели, сохраняют силы для будущего контрнаступления, ради некой «чести».
Но слова Ху Чжи, словно скальпель, точно вскрыли их внутренний фасад.
Заставив их столкнуться с холодной правдой:
Они здесь, потому что выбрали бегство, выбрали спасение себя.
Это осознание лишило их дара речи, их сердца наполнились сложным чувством.
Не простым чувством вины, а фальшью, разорванной реальностью.
Они жаждали славы, искали оправдания своему бегству, но слова Ху Чжи безжалостно разорвали всё это в клочья.
Заставив их признать, что между ними и теми солдатами, что отчаянно сражались на линии обороны, пролегла непреодолимая пропасть.
Командир 127-й бригады внезапно обмяк на сиденье, обхватив голову руками, его голос звучал отчаянно: «Мы… мы действительно можем только так?»
Командир 213-й бригады тоже замолчал, его взгляд был пустым, устремленным в окно.
Ху Чжи слегка повернулся, наклонился к уху Шэнь Бо и тихо сказал: «Какая смешная компания».
Шэнь Бо слегка кивнул и тихо ответил: «А разве не в этом человеческая природа?»
«И наши войска, 43-я мотострелковая дивизия, разве их не покинули так же?» — он на мгновение замолчал, его взгляд невольно устремился сквозь иллюминатор в дальнее ночное небо.
Там тьма была подобна бездонной пропасти, поглощающей весь свет.
Внезапно в небе мелькнул слабый огонек, почти незаметный.
Зрачки Шэнь Бо мгновенно сузились. Он инстинктивно потер глаза и снова посмотрел в ту сторону.
Да, это был след от ракеты, след, стремительно рассекающий ночное небо, с поразительной скоростью направляющийся к городу Линьхай.
Сердце Шэнь Бо тяжело упало. Он мгновенно понял, что это значит.
Его голос слегка дрожал, но он старался сохранять спокойствие: «Старый Ху, взгляни туда…»
Он протянул руку и указал за окно: «Ядерная бомба здесь».
Ху Чжи резко обернулся и посмотрел туда, куда указывал Шэнь Бо. След от ракеты чертил в ночном небе ослепительную траекторию, словно красная нить судьбы, направленная прямо в сердце Линьхая.
Цвет лица Ху Чжи мгновенно стал испуганным. Он немедленно нажал кнопку радиосвязи, его голос звучал взволнованно: «Всем вертолетным группам! Немедленно измените высоту, полный вперед на север! Повторяю, ядерный удар приближается, немедленно измените высоту, полный вперед на север!»
Вертолетные группы быстро отреагировали. Рев двигателей стал еще более пронзительным, звук вращающихся лопастей разносился в ночном небе.
Транспортные, ударные и медицинские вертолеты изменили положение и на полной скорости устремились на север.
Атмосфера в кабине также мгновенно стала напряженной.
Тяжелое молчание офицеров было нарушено, сменившись испуганным шумом.
Командир 127-й бригады, обхватив голову руками, сквозь слезы воскликнул: «Небеса, это правда? Нас зацепит?»
Командир 213-й бригады тоже встал, в его глазах, смотрящих в окно, читалось отчаяние: «Ядерная бомба… Что нам делать? Что нам делать?»
Он словно потерял рассудок, повторяя эту фразу.
Голос Шэнь Бо также стал взволнованным: «Радиус поражения ядерной бомбы огромен, мы должны как можно скорее покинуть это место. Всем сохранять спокойствие, подчиняться командованию!»
Его слова, казалось, не имели большого эффекта, паника в кабине продолжала распространяться.
«Ядерная бомба на высоте менее 10 километров над Линьхаем, взорвется через минуту», — Шэнь Бо невольно сжал подлокотник кресла: «Всем приготовиться, сохранять строй, не паниковать».
В 6:28, коса смерти ударила точно по расписанию. Ядерная бомба, словно вестник апокалипсиса, вырвавшийся из адской трещины, неся с собой разрушительную ауру, пронеслась к городу Линьхай.
На линии обороны оставшиеся солдаты в этот момент словно потеряли душу. Они инстинктивно подняли головы.
В поле их зрения, ядерная бомба, оставляя за собой шлейф длиной в несколько метров, подобно неуправляемой горящей комете, с неостановимой, наглой силой, разорвала и без того давящее, темное небо и устремилась прямо к земле.
Этот шлейф, словно огонь мести, горящий в глубинах ада, сжигал воздух на своем пути. Там, где он проходил, казалось, само пространство искажалось, издавая скрежет.
У кого-то подкосились ноги. Последний инстинкт самосохранения заставил его развернуться и бежать, но он сделал всего несколько шагов.
Всеобъемлющий страх, подобно надвигающемуся приливу, мгновенно захлестнул его, и он больше не мог сдвинуться с места.
С глухим стуком он рухнул на землю, лишь расширенными от ужаса глазами наблюдая приближающийся свет смерти.
Кто-то же, словно парализованный, врос ногами в землю, уставившись прямо на ядерную бомбу. Ослепительный свет огня неуклонно увеличивался в зрачках, заполняя все поле зрения.
В их глазах читались отчаяние и оцепенение. Душа словно покинула тело, оставив на месте лишь пустую оболочку, управляемую страхом.
2 миллиона тонн тротилового эквивалента.
Это было не просто число. Это была неоспоримая, всесокрушающая сила разрушения.
Это означало, что после взрыва, радиус в несколько километров превратится в пепел, и вся жизнь будет безжалостно поглощена.
Бегство?
Лишь тщетная борьба. Перед лицом этой силы, способной изменить мир, любая надежда на спасение была ничтожно мала.
Наконец, менее чем в километре над зоной самых ожесточённых боёв между людьми и инфицированными, ядерная бомба, словно машина, точно исполняющая смертный приговор, взорвалась в срок.
Время словно застыло. Всё вокруг будто нажали на паузу. А затем последовал взрыв, подобный небесному и земляному сотрясению.
Ослепительно яркий свет внезапно взорвался, его яркость мгновенно превзошла солнечный свет полудня в тысячи раз.
Словно тысячи солнц взорвались одновременно, этот свет был настолько властным.
Неотвратимо заполнив весь мир, он разорвал ночь в клочья, безжалостно отогнав все тени.
Солдаты в этот момент инстинктивно подняли руки, пытаясь изо всех сил прикрыть глаза.
Но свет, словно всепроникающая стрела, пробился сквозь щели между пальцами, ударив по их лицам, вызывая покалывание, похожее на уколы иглы. Мир перед глазами мгновенно превратился в белую пустоту, ничего не было видно.
И этот свет нёс в себе невыносимый жар, словно температура ядра солнца, мгновенно охватив землю.
Кожа солдат под этим жаром становилась красной и горячей на глазах, подобно раскаленному железу, брошенному в огонь.
Затем их волосы и брови, словно сухие ветки, воспламенились, издавая шипящий звук, быстро обуглились и свернулись, распространяя тошнотворный запах гари.
Жгучая боль, исходившая от кожи, накатывала волнами, одна за другой, заставляя их издавать отчаянные крики, полные боли и отчаяния.
В эпицентре ядерного взрыва был абсолютный водоворот смерти.
Будь то полностью вооруженные, хорошо обученные человеческие солдаты, или искаженные, безумно кровожадные инфицированные, все они были мгновенно поглощены этим разрушительным потоком энергии.
Их тела мгновенно испарились под воздействием жара, не оставив ни единого следа, словно пыль, развеянная солнечным ветром, превратившись в пепел и исчезнув из этого мира.
Здания, некогда несокрушимые, железобетонные конструкции, созданные с огромными затратами труда и материалов, в момент ядерного взрыва, словно песчаные замки, сметенные ураганом, мгновенно рухнули, превратившись в пыль, поднимая в воздух облака пыли.
Интенсивный свет и высокая температура, возникшие в результате взрыва, заставили воздух вокруг воспламениться. Огненные языки, подобно разъяренным драконам, вырвались из эпицентра взрыва и яростно растеклись по округе.
Всё, что попадалось на пути, мгновенно загоралось: деревья превращались в столбы пламени, топливные баки машин взрывались, разжигая пожар; наземная растительность мгновенно высыхала и обугливалась, земля трескалась от жара, из трещин поднимался густой пар. Земля горела, образуя трещины, из которых поднимался горячий пар.
Поверхность земли в эпицентре ядерного взрыва, под воздействием этой ужасающей энергии, мгновенно испарилась, образовав огромный, зияющий кратер диаметром десятки метров.
Окружающая земля и камни, расплавившись под воздействием высокой температуры, превратились в раскаленную лаву, издающую едкий запах серы, пузырясь, словно кипящий адский котел.
Затем началось настоящее бедствие.
Мощная ударная волна, словно пробудившийся из глубин океана гигантский зверь, вырвалась из эпицентра взрыва и с невероятной скоростью, превышающей скорость звука, понеслась во все стороны.
Всё, что попадалось на пути, было безжалостно уничтожено. Ничто не могло остановить её.
Ударная волна сначала охватила ближайшие к эпицентру районы. Эти несчастные солдаты были отброшены ударной волной, вращаясь и кувыркаясь в воздухе. Их тела интенсивно терлись о воздух, издавая свистящий звук, одежда мгновенно рвалась на куски, а оголённая кожа покрывалась мелкими кровавыми царапинами.
Затем они с глухим стуком рухнули на землю. Под воздействием огромной кинетической силы, их кости ломались, внутренние органы смещались, кровь фонтаном хлынула из рта и носа, окрашивая землю под собой. Искалеченные конечности разбросаны повсюду, зрелище было ужасным.
Солдаты, которые чудом избежали эпицентра взрыва, но не смогли увернуться от ударной волны, вскоре погибли от воздействия высокой температуры и радиации.
Их кожа, съеживаясь на глазах, крупными участками отваливалась, обнажая ярко-красные мышцы и белые кости. Мышцы под высокой температурой чернели и обугливались, распространяя удушающий смрад. Их глаза постепенно тускнели, жизненная сила медленно покидала тела.
На расстоянии менее 13 километров от эпицентра ядерного взрыва, тяжелый бронетранспортер пытался спастись от этой катастрофы.
Этот бронетранспортер был полностью черным, его корпус был покрыт толстыми броневыми плитами, на нем всё ещё оставались следы боевых повреждений, на башне скопилась пыль и грязь.
Внутри, более десяти солдат сгрудились вместе, их глаза были полны страха и отчаяния.
Водитель бронетранспортера изо всех сил жал на газ. Двигатель издавал оглушительный рев, пытаясь сбежать от тени смерти в последний момент.
Однако мощь ядерного взрыва превзошла все их ожидания.
Ударная волна с поразительной скоростью настигла их и с силой ударила по бронетранспортеру. Огромная сила мгновенно вывела бронетранспортер из равновесия.
Он несколько раз перевернулся по земле, издавая громкие звуки столкновений и скручивающегося металла. Солдаты внутри, под воздействием огромной кинетической силы, были отброшены внутри машины, с силой ударившись о стенки и оборудование.
У некоторых солдат шлемы с грохотом ударились о стенки кабины, маски на шлемах мгновенно разбились, черепа под воздействием огромной силы удара вмялись, мозги, смешанные с кровью, вытекали из трещин.
У других солдат плечи и ребра были сломаны во время удара. Острые обломки костей пробили мышцы и кожу, кровь хлынула из ран.
У других солдат ноги были искривлены и деформированы во время удара. Колени и лодыжки были согнуты под неестественным углом, кровь обильно текла из ран.
В кабине мгновенно образовался кровавый ад. Крики солдат раздавались повсюду, но вскоре затихли в агонии.
Бронетранспортер, перевернувшись несколько раз, в итоге остановился среди руин.
Его корпус был раскален докрасна от высокой температуры, некоторые броневые плиты даже были сорваны.
Внутри царила смерть. Тела солдат лежали в беспорядке, кровь и внутренние органы были разбрызганы по всей кабине.
И инфицированные, перед лицом этой разрушительной силы, также не смогли оказать никакого сопротивления.
Их искаженные, деформированные тела, под двойным ударом высокой температуры и ударной волны, мгновенно разлетелись на куски.
Усиленные вирусом конечности, подобно пожелтевшим листьям, прочертили в воздухе дуги, а затем с грохотом упали на землю. Внутренние органы, под действием огромной инерции, были выброшены в воздух и, не успев упасть, быстро обуглились под воздействием высокой температуры, превратившись в черные угольки.
Обычные инфицированные издавали короткие, мучительные вопли, но они мгновенно утонули в оглушительном грохоте взрыва. Их тела быстро обезвоживались и обугливались под воздействием высокой температуры, превращаясь в обугленные трупы, застывшие среди руин.
Однако распространение смерти на этом не остановилось. Ударная волна продолжала яростно распространяться, скорость её не уменьшалась.
Она, словно обезумевший гигантский зверь, врезалась в высотные здания вдалеке. В одно мгновение стеклянные фасады, словно зеркала, разбитые гигантским камнем, разлетелись с грохотом. Бесчисленные осколки стекла, словно плотный град, разлетались во все стороны, издавая резкий свист.
Железобетонный каркас зданий под воздействием этой колоссальной силы, словно игрушечные, деформировался, издавая скрипящие звуки, затем скручивался, разрывался и, наконец, с грохотом рушился, поднимая в воздух пыль, горы обломков.
Мосты вдалеке также не избежали этого. Ударная волна, словно невидимый острый нож, мгновенно разрубила тело моста. Мостовое полотно под действием огромной инерции накренилось в реку, издавая оглушительный рев, поднимая многометровые водные столбы.
Водяные брызги, освещенные солнцем, преломляли странный свет, но быстро испарялись под воздействием высокой температуры, превращаясь в клубы пара.
В полях густая зелень урожая, словно срезанная серпом, падала целыми участками, выкорчевываясь с корнем, вращаясь в воздухе, а затем с грохотом падала на землю.
Земля разрывалась, обнажая свежий грунт, который тут же под воздействием высокой температуры высыхал и трескался. Участки выжженной земли распространялись, словно шрамы на теле земли, вызывая шок.
В этой ужасной катастрофе, 300 000 человек гарнизона, ни один не выжил. Их жизни, перед лицом ужасающей мощи ядерного взрыва, были хрупки, словно жизнь муравья, и мгновенно были сорваны.
Инфицированные, хотя и понесли такую же катастрофу, продемонстрировали пугающую стойкость своей почти извращенной жизненной силы перед лицом этой разрушительной силы.
Даже с обожженными телами и разорванными конечностями, некоторые инфицированные, руководствуясь инстинктом, всё ещё боролись среди руин города Линьхай, издавая низкие, болезненные рычания. Эти звуки разносились над руинами, словно скорбные песни из глубин ада, повествуя о жестокости и беспощадности этой катастрофы.
http://tl.rulate.ru/book/151150/10032413
Готово:
