— Малыш Шесть, не ходи!
— Шестой!
Раненый член отряда, найдя угол, откуда он мог добежать до дверей зала заседаний, не мешая стрельбе товарищей, без малейших колебаний бросился на орду зомби.
— Аааа-ха-ху-хо-хо-хо!!!
Ван Люси в одиночку раскинул руки, удерживая зомби, хлынувших из зала заседаний, а затем мёртвой хваткой ухватился разлетевшимися в клочья дверями зала, которые разнесло пулями из пулемёта CS/LM5.
— Шестой!
Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук——
Это был звук пулемётных очередей, пробивающих стены.
Это был звук пулемётных очередей, прошивающих тела зомби.
Это был звук пулемётных очередей, разрывающих плоть Ван Люси.
— Шестой!!!
После оглушительного шума наступила внезапная тишина.
Ш-ш-ш——
В этот момент в наушнике шлема командира отряда послышался треск статического электричества.
— Заражённые в зале заседаний устранены. Группа Три, доложите обстановку.
Командир отряда стёр слёзы с лица, капли падали на гладкий плиточный пол. В прозрачных каплях отражалось истерзанное, изувеченное тело Ван Люси, всё ещё крепко сжимающее большие двери зала заседания с обеих сторон.
— Докладываю, командир Не, из Группы Три: двое в безопасности, один... погиб...
Командир даже не осмеливался поднять руку, чтобы стереть слёзы. Они не были уверены, не испачкались ли они сами, их одежда или руки вирусом, оставшимся на телах инфицированных, на полу или на стенах во время выполнения задания, и не могли знать, передаётся ли вирус при контакте с глазами.
Он мог только позволить слезам заливать лицо.
Услышав это известие по общему каналу связи рации, весь небоскрёб будто на мгновение замолчал.
Не Юньхэн тяжело вздохнул.
За эту ночь они потеряли почти девять десятых своих боевых товарищей.
Ему казалось, что он уже онемел.
Но когда он услышал о гибели ещё одного товарища, он всё равно почувствовал, будто его сердце крепко сжали.
Почти все девять десятых товарищей, погибших ранее, были застрелены оставшейся одной десятой команды.
Всего несколько часов назад, после получения телеграммы от Главнокомандующего военным округом, подписанной Центральным военным министерством, они, измученные и прячущиеся, но ещё не инфицированные, со слезами на глазах застрелили один за другим своих товарищей, с которыми прошли огонь и воду, но которые теперь были заражены.
Они действительно были гордостью Спецотряда Громового Бога: даже будучи инфицированными и утратив рассудок, они всё ещё несли честь Спецотряда Громового Бога.
Без использования оружия они были настоящими мастерами.
Мы стали меньше тренироваться? Или они притворялись? Эти ублюдки, дождались момента и показали всю свою силу, чтобы устроить нам подставу!
Вот же сволочи.
Теперь и Шестой ушёл с вами...
Голос Не Юньхэна дрогнул.
— Все, приведите эмоции в порядок и продолжайте выполнять задачу. Группа Три, как можно скорее восстановите состояние.
В рации послышалось всхлипывание командира Группы Три.
— Принято.
Ответ прозвучал глухо.
Они давно это знали: с момента появления этого ужасного вируса, все миссии, связанные с ним, заканчивались только жертвами, а не ранениями.
Они были готовы психологически, не так ли?
— Я всё ещё не готов морально.
Пэн Цзяньцю сидел один за рабочим столом.
Да, когда он не знал, куда идти, он вернулся в свой кабинет.
Всё его только что сформированное маленькое звено внезапно, казалось, распалось.
Он всё ещё не был готов убивать инфицированных. Возможно, он понимал, что в текущих условиях, инфицированных без признаков жизни, скорее всего, бросят.
Значит, это из-за меня? Пэн Цзяньцю не мог понять.
Пэн Цзяньцю родился в военном городке военного округа Юдоу. Его дед был старым генералом, прошедшим Кохинхинскую кампанию, пользовавшимся высоким положением в военном кругу. Его отец в молодости пошёл в большую политику и благодаря выдающимся заслугам занимал высокий пост. Семья его матери из поколения торговцев; во время японо-китайской войны семья деда внесла огромный вклад в тыловое обеспечение. С тех пор, как он себя помнил, делами семейного бизнеса управлял его дядя.
Сказать, что Пэн Цзяньцю вырос с серебряной ложкой во рту — это ничего не сказать.
Семья Пэн Цзяньцю всегда была дружной, а его материальное положение — завидным. Члены его семьи были задействованы в военном, политическом и деловом секторах. Жизненный путь Пэн Цзяньцю был гладким и успешным.
Как говорится: когда ты стоишь на вершине успеха, все вокруг — хорошие люди.
В процессе взросления Пэн Цзяньцю окружали именно такие люди.
В результате, двадцатишестилетний Пэн Цзяньцю сохранял очень наивный склад ума.
Он не был искусен в общении. В свои первые двадцать лет его окружали только хорошие люди, ведь любые, кто пытался сблизиться с ним с корыстными намерениями, уже были устранены его семьёй — ему не нужно было беспокоиться об этом.
А за шесть лет, что он начал работать, он лишь недоумевал, почему его коллеги, пациенты и другие люди вели себя с ним как-то странно в общении, но это не меняло его привычного стиля общения.
Если бы нужно было подобрать одно слово для описания социальной атмосферы Пэн Цзяньцю, это было бы «ровная».
Вспышка этого неизвестного вируса заставила его исполнить свой врачебный долг. К сверхурочной работе он относился равнодушно.
Пока он не услышал о девушке, едва достигшей совершеннолетия, которая в одиночку усмирила разъярённого инфицированного и защитила окружающих.
По этому поводу он всего лишь спокойно оценил эту девушку.
Затем он встретил саму героиню инцидента — холодную, чистую и изысканную девушку, в глазах которой, несмотря на юношескую невинность, читалась мудрость пережитой боли.
Неизвестно почему, но он внезапно подошёл и начал беседу с ней, сидевшей на скамейке в коридоре больницы.
Он почувствовал к ней симпатию.
Особенно когда в ходе разговора он понял, что на самом деле она — холодная снаружи, но горячая сердцем; она была собранной и спокойной, обладала поразительной силой и...
Он очень ценил её.
Он был очень занят, и она, казалось, тоже была очень занята.
Он решил, что, возможно, она была лишь необычной прохожей в его жизни.
Обычный день, встреча с необычным человеком, короткий разговор, и больше никаких пересечений.
И так продолжалось до тех пор, пока в приёмном покое, когда ему угрожали, она не выступила вперёд и не заслонила его собой.
Пока в приёмном покое внезапно не началась паника, пока часть людей не погибла, пока все в отчаянии не сбились в кучу, он, она и те, кто овладел сверхспособностями, действовали сообща, прокладывая безопасный путь для неинфицированных выживших.
Ему казалось, что этот день был совсем не похож на предыдущие двадцать шесть лет его жизни.
Он почувствовал, что обрёл круг, к которому мог с радостью принадлежать, команду, которая заставляла его сердце биться быстрее.
А потом всё внезапно рухнуло.
Ему казалось, что это его вина, но он не понимал, в чём именно он ошибся.
— Доктор Пэн, можно войти?
В этот момент из-за плотно закрытой двери кабинета раздался жеманный голос, но Пэн Цзяньцю не почувствовал, что этот голос отличается от того, как обычно говорит его владелица.
Он подумал, что, возможно, это её привычка, ведь она то и дело начинала говорить с таким писклявым голосом без всякой причины.
— Входите.
Пэн Цзяньцю не знал, зачем пришла Фан Цинъу, возможно, у неё было дело.
Дверь открылась, и перед Пэн Цзяньцю предстала Фан Цинъу в костюме медсестры. Однако сейчас Фан Цинъу выглядела немного растрёпанной.
На её белой форме медсестры были заломы от сильного натяжения, на белой мягкой обуви виднелись брызги крови, а на пятках было большое тёмно-красное пятно, которое уже высохло и выглядело неаппетитно.
На свободных белых брюках справа виднелась царапина, видимо, полученная на лестнице, когда она бежала вместе со всеми сюда.
Войдя, Фан Цинъу естественно закрыла дверь кабинета. Пэн Цзяньцю хотел что-то сказать, но промолчал.
— Доктор Пэн, я слышала от военных, что вы вернулись в кабинет, поэтому пришла вас найти. Говорят, у вас плохое настроение? Что-то случилось?
Что именно произошло, Фан Цинъу, хотя и не присутствовала там, была в курсе.
Но сейчас, когда Пэн Цзяньцю был подавлен, это был прекрасный шанс для неё наладить с ним отношения, и она, конечно, не собиралась его упускать.
http://tl.rulate.ru/book/150844/11216585
Готово:
