Прошло три дня.
С тех пор, как этот негодный сын взял бразды правления компанией, прошло ровно три дня.
За эти три дня старина Гу не мог нормально поесть и спокойно поспать. Он постоянно боялся, что стоит ему только закрыть глаза, как сразу же услышит новость о банкротстве компании или о её поглощении конкурентами.
Если бы не физическое состояние, которое не позволяло ему встать, старина Гу до того бы себя извёл, что вырвал бы из руки внутривенный катетер и лично ринулся в компанию, чтобы сойтись в смертельной схватке с той стаей саранчи, которая воспользовалась случаем для грабежа.
Едва лишь просочились слухи о его тяжёлой болезни, как во всей компании — от верхушки до самых низов — началось настоящее смятение. Внутренние распри, разжигаемые группами влиятельных акционеров, в сочетании с жёстким внешним давлением конкурентов привели к тому, что всего за два месяца некогда процветающая корпорация оказалась на грани краха, расшатанная и раздираемая на части.
В такой ситуации особенно ярко проявилась обратная сторона единовластия.
Когда единственный руководитель, чьё слово имело реальный вес, оказался прикован к больничной койке, оставшиеся сотрудники, словно обезглавленные мухи, мгновенно погрузились в хаос.
В то же время те, кто раньше прятался в тени, начали один за другим вылезать на поверхность, словно побеги бамбука после дождя.
Генеральный директор Гу никогда не знал, что вокруг него крутится столько волков и тигров, которые только и ждали, когда он упадёт, чтобы растерзать и поглотить его плоть и кровь.
Да ведь все они были с ним с самого начала!
Старина Гу не мог понять одного: почему, когда наконец наступили хорошие времена, они стали такими? Ведь в самые тяжёлые дни именно они вложили свои деньги, чтобы помочь компании выжить, разве не так?
Директор Гу всегда полагал, что стоит ему лишь сделать компанию больше и сильнее, а затем дать им больше дивидендов — и он сможет отплатить им за ту давнюю милость. Он и не подозревал, что людские сердца так легко меняются, и что двадцати с лишним лет более чем достаточно, чтобы в человеке произошли колоссальные перемены.
Едва ему с одной стороны диагностировали рак, как с другой стороны его так называемые «братья» тут же перевернулись лицом и показали свою истинную сущность.
В то время, когда он был убит горем и морально истощён, директор Гу изначально планировал полностью передать управление компанией своему заместителю, которого сам растил и обучал в течение шести-семи лет, поручив ему полную ответственность.
Заместителю было чуть за тридцать, и он обладал выдающимися способностями. Пусть ему пока не хватало жёсткости в управлении, но продержать компанию на плаву до ремиссии болезни для него не стало бы проблемой.
Однако едва директор Гу принял это решение, ещё не успев его обнародовать, как его сын — неизвестно откуда проведав об этом — тут же поднял бунт.
Этот подлец выразился предельно просто:
— Где это видано, чтобы вещи отца родному сыну в руки не перешли?
Манера, с которой он протягивал руку за деньгами, была до того дерзкой и уверенной, что старину Гу чуть не хватил удар.
— …Ты себя в зеркало видел?! Даже если предположить, что я тебе отдам компанию, разве ты сможешь её удержать?!
Не то чтобы старина Гу принижал собственного сына, но ключевая проблема заключалась в том, что этот парень и вправду был ни на что не годен. С детства не давал покоя, а после того, как семья разбогатела, и вовсе не сделал ни одного стоящего дела.
Пропуски занятий и драки в средней и старшей школе стали для него обычным делом. Самое невероятное произошло в его первый год старшей школы: в то время компания только-только вышла на стабильный уровень, директор Гу был невероятно занят, и если бы классный руководитель в конце концов не выдержал и не пожаловался, отец так и не узнал бы, что этот негодяй почти целый семестр не появлялся на занятиях.
Книги и учебники на его парте были совершенно новыми — на них даже имени не было написано.
С того самого момента старина Гу понял: его сын — совершенно безнадёжный случай.
Впоследствии Гу Шао и вправду не обманул ожиданий старого отца: он стремительно покатился по наклонной, превратившись в праздного гуляку, и в конечном итоге с триумфом достиг в этом абсолютного совершенства.
Сейчас во всём городе А, кого ни спроси — каждый слышал про Гу Шао!
При таком раскладе разве мог директор Гу хоть сколько-нибудь доверить ему компанию? Это было всё равно что бросить мясной пирожок собаке — обратно ничего не вернётся!
Однако следующая фраза, произнесённая Гу Шао, заставила отца онеметь:
— В общем, при нынешних обстоятельствах тот заместитель Сю, которого ты так ценишь, тоже не способен повернуть ситуацию вспять. Если только раковые клетки в твоём теле не исчезнут за одну ночь, компания рано или поздно умрёт — никакой разницы нет. И раз уж передавать её чужаку, лучше пусть она умрёт от руки родного сына. Так, по крайней мере, будет не столь обидно.
«Неужели он всю жизнь вкалывал, чтобы в конце концов осчастливить какого-то постороннего?»
Старина Гу почувствовал, что этот маленький негодник… чертовски прав.
Он был человеком старой закалки. Всю свою жизнь он тяжко трудился ради одной цели — чтобы его семья и потомки жили лучше.
В конце концов, после его смерти компания должна была достаться его единственному сыну — а кому же ещё?
«Решено. Просто заставлю этого юнца получить наследство заранее».
С грехом пополам директор Гу дал своё согласие.
Теперь, вспоминая тот день, отец готов был лезть на стену от злости на самого себя. Он даже грешил на то, что этот маленький негодяй, быть может, подпоил его каким-то дурманом — иначе чем объяснить столь полное помутнение рассудка?
Настал день собрания акционеров. С раннего утра директора Гу будто подменили — он не находил себе места от беспокойства.
И это чувство мгновенно достигло пика, когда акционеры и высшие руководители один за другим начали входить в зал.
Смотря на изображение с камер наблюдения на своём телефоне, старина Гу почувствовал, как сердце сжалось от боли.
«Ну зачем ему, такому неискушённому, лезть в эту мутную воду!» — мелькнуло у него в голове. Ему вдруг почудилось, будто его сын превратился в беззащитного ягнёнка, которого в следующую секунду разорвут и проглотят.
Особенно сейчас, когда он стоял в одиночестве перед группой акционеров — такой тщедушный и беззащитный, вызывающий жалость.
Ведь он был никчёмным прожигателем жизни, абсолютно беспомощным и невежественным! Стоит разгореться спору, и эти прожжённые дельцы просто разорвут его в клочья!
— …Нет, я должен пойти и посмотреть, — хотя он и твердил, что презирает собственного сына, но за всю свою жизнь у старины Гу был лишь один ребёнок — Гу Шао. Разве мог он его не любить?
Гу Шао был смыслом жизни старины Гу, и даже при всей его безответственности старина Гу не мог поднять на него руку.
Особенно после смерти жены. Он в одиночку растил ребёнка и оберегал своего сына, словно зеницу ока.
Видя своего начальника, похожего на наседку, стоявший рядом секретарь не смог сдержать язвительной усмешки.
Так что, если молодой господин Гу дошёл до своей нынешней стадии, в этом немалая заслуга его собственного начальника.
Пока старина Гу здесь сгорал от нетерпения, жаждая расчистить все препятствия на пути сына, ситуация с Гу Шао, похоже, не была столь тревожной, как думали окружающие.
Акционер, возглавлявший группу, взглянул на двадцатилетнего юнца перед собой и не смог сдержать внутренней насмешки.
— А, это ты, Шао. Что же ты сегодня не с друзьями на гонках?
«Неужели Гу Чанцзянь совсем спятил, раз действительно осмелился отдать компанию ему?»
Как бы то ни было, Гу Шао сегодня сидел на главном месте, и столь легкомысленное поведение главы акционеров действительно заставляло хмуриться.
— Дядя Ху, — Гу Шао слегка кивнул, ограничившись этим сдержанным приветствием.
Его небрежное отношение мгновенно разозлило председателя Ху:
— В чём дело? Кто разрешил тебе сидеть там? До окончания собрания акционеров тебе лучше посидеть внизу.
— Да? А я считаю, что дело уже можно считать решённым.
«Какой наглый тон!»
Прочие акционеры не выдержали — их взгляды тут же стали странными.
Председатель Ху, прищурившись, уже собирался парировать, но в тот же миг экран его мобильного телефона вспыхнул.
Не раздумывая ни секунды, Ху сбросил вызов.
Неизвестный абонент позвонил вновь — Ху снова отклонил звонок.
— Дядя Ху, полагаю, будет разумнее всё же ответить, — с подчёркнутой учтивостью посоветовал Гу Шао.
Почувствовав неясную угрозу, председатель Ху с нахмуренным лицом поднёс телефон к уху.
Не прошло и пары секунд, как его лицо побелело.
http://tl.rulate.ru/book/150821/8758488
