«Не появись я, и настоящим главным героем истории о вечной жизни стал бы Сюй Чаншэн!»
Разрыв помолвки со Школьной Красавицей, унижение обидчиков, триумф на экзаменах и сокрушение крупных корпораций. Истории в духе: «Когда-то я посадил в одном месте цветок, а ныне он стал небесным сокровищем» или «Спустя годы я спас дитя, и он стал богом тех земель». Просто эталон крутизны.
Но если бы все этим и ограничивалось, то и ладно. Однако под текстом в книге тянулся ряд свежих примечаний.
【Кодовое имя: Человек из Чжоу. Первые упоминания относятся к эпохе Чжоу. Прослеживается сквозь все династии, происхождение загадочно.】
【Некогда проповедовал в Индии, давая имена божеств, таких как Агни и Варуна. Поначалу этому не придавали значения, пока в нескольких книгах не обнаружился след Человека из Чжоу. Предположительно, он был одарен долголетием Богом Вечной Жизни.】
【Дата рождения Человека из Чжоу пересмотрена. Его происхождение следует искать в куда более древних временах.】
К тексту прилагалась иллюстрация — совершенно секретный фрагмент, удаленный из книги «Бедствие Мудрости» и не предназначенный для публикации.
Величественная фигура в короне из бабочек и роскошном оперении. Вокруг нее, словно потоки воздуха, вились тончайшие нити, будто она — повелитель времени, извечно существующий и творящий мириады жизней.
Протянув руку, фигура нежно коснулась головы маленького насекомого.
— Малыш, а ты неплох.
— Ты стал первым святым, рожденным в эту эпоху. Раз так, я ниспошлю тебе свое благословение.
— Дарую тебе вечную жизнь.
Сцена застыла в этом мгновении, став вечным полотном древней истории.
【Бессмертный коснулся моего чела, узами даруя вечную жизнь.】
【Человек из Чжоу некогда дружил с богом древнего народа бабочек. Проповедуя в Индии в человеческую эру, он, вспоминая старого друга, давал имена тем индийским божествам и оставил на земле Индии мифы народа бабочек.】
«Все перевернулось с ног на голову?» — на мгновение замер Лю Цзюнь.
Сюй Чаншэн, после того как помог Богу-Слону завоевать мир, правил великанами и от нечего делать стал давать им имена: Агни, Варуна… Вероятно, это подсознание сыграло с ним шутку во сне. Ведь сначала, тысячи лет назад, были те люди в Индии, и только потом появились имена для этих гигантов «Юрского периода». А теперь все наоборот?
Они считают, что Сюй Чаншэн просто предавался ностальгии? Впрочем, Лю Цзюня это не волновало. Подумаешь, имена.
【Более того, Человек из Чжоу, вероятно, связан и с другими мифами разных народов. Он имел очень тесные связи с Богом Вечной Жизни.】
【В эту эпоху он, скорее всего, скрывается, действуя заодно со своим старым другом, Королем Ангелов.】
【К тому же они использовали письменность народа бабочек. Возможно, у этих богов были разные имена в разных мифологиях. Во многих мифах слон почитается как божество. А миф о божествах мужского и женского пола, имеющий и западные, и восточные имена, может быть прототипом мифа о Нюйве и Фуси.】
【Мифология народа бабочек, возможно, и есть мифология древней цивилизации, предшествовавшей человеческой, которая лишь случайно была переработана в новые истории в разные эпохи человечества.】
Их рассуждения были забавны, а догадки о Сюй Чаншэне — несколько абсурдны.
Лю Цзюнь лишь усмехнулся, не придав этому большого значения.
— Их волнуют имена, потому что по своей сути они ищут первоисточник в мифологии собственного вида.
— Зачем мне обращать на них внимание?
Он легко перелистывал страницы этой исторической книги. Его взгляд на вещи был куда шире, а выражение лица — безмятежным.
— Захочу — и в будущем ниспошлю новые Божественные Предметы, соберу воедино различные законы и порядки. Какую захочу цивилизацию и мифологию, такую и создам: мир бессмертных заклинателей, мир мастеров боевых искусств, западное фэнтези…
— Народ бабочек — это всего лишь начало истории под названием «Янтарный Феникс-Бабочка».
— Он лишь один из трех базовых ИИ-мозгов, а сейчас у меня целых три сказки.
С легкой улыбкой он кончиками пальцев перевернул страницу и принялся изучать другие материалы. Книг здесь было в избытке. Информация о крупных корпорациях, фракциях, могущественных личностях — весь мир высшего общества открывался перед Лю Цзюнем.
Он даже увидел классификацию и ранги Богов Разума.
Четвертый ранг давался с трудом — обычно его легче всего достигали святые, но и разница в силе на этом уровне была огромной.
Кроме того, существовала и по-настоящему подавляющая боевая мощь.
Пятый ранг!
Лишь достигнув совершенства Четвертого ранга и душой, и телом, можно было перейти на Пятый.
Не найдя способа развивать физическое тело, они создали механические протезы и использовали мехи Четвертого ранга в качестве своих тел.
Однако достигших совершенства Четвертого ранга было немного.
К примеру, Жэ Ли, святая на Ступени Молнии Четвертого ранга, что охраняла этот город, не достигла совершенства и не имела возможности облачиться в мех, чтобы ступить на таинственный Пятый ранг.
«Я считаю, что на Четвертом ранге меня почувствовать не могут, но вот на Пятом — уже наверняка. Расслабляться нельзя», — размышлял Лю Цзюнь.
«Полное исчезновение и Вечная жизнь — вот мой главный козырь. Иначе как бы я, жалкий практик Третьего Уровня, осмелился так наглеть? Действовать прямо под носом у врага?»
Конечно, еще и голод подгонял, заставляя искать энергию.
В святилище простому смертному не войти, да и Король Ангелов ни за что не позволил бы установить там наблюдение.
Поэтому для него, владеющего Полным исчезновением, это место было лучшим выбором. Ведь здесь хранились огромные запасы высококачественных ресурсов — можно было получить все и сразу.
К тому же Грибной Отвар тоже был козырем в рукаве: даже если что-то пойдет не так и он столкнется с врагом, всегда можно в нем укрыться.
Сейчас он, словно губка, лихорадочно впитывал информацию.
Будучи простым старшеклассником, живущим в информационном пузыре, он имел весьма поверхностное представление о мире.
Лишь теперь перед ним начала вырисовываться его общая структура.
Эта земля была огромна!
Тем временем.
Король Ангелов не являл своего истинного облика. Он по-прежнему управлял телом Ангела силой своей воли, занимаясь восстановительными работами на дереве.
Жэ Ли же, сбиваясь с ног, преследовала гнусных злодеев из еретических сект. Потери той ночи оказались немалыми, и она была в ярости.
«Почти закончил здесь», — думал он, стоя на могучей ветви и с ностальгией глядя на гигантское дерево Цанъу.
Когда-то под этим деревом была Изначальная земля бабочек.
Теперь под ним раскинулся город Жэхэ.
Он молча смотрел на дождевые потоки внизу, и сердце его сжимала тоска.
Эх…
Тяжело вздохнув, он обернулся к святилищу за спиной.
Все было как прежде.
Да только какой в этом толк?
Все лишь казалось прежним. На самом деле народа бабочек, что обитал внутри, давно не было.
Мы исчезли.
Осталась лишь история, остались лишь «Книги мифов», которые передавались из уст в уста и которые теперь читали другие.
С ноткой печали он коснулся ангельского орнамента на вратах святилища и прошептал:
— Помню, Врата Ангелов были воздвигнуты народом бабочек в честь наших заслуг.
Скрип.
Он легонько толкнул дверь.
В следующее мгновение рассудок его помутился, а глаза невольно увлажнились.
— Вы…
Молодой человек с утонченными и мягкими чертами лица, одетый в простую повседневную одежду, лежал, откинувшись на бутоне цветка, и читал книгу. Он словно слился с природой, прекрасный, как сошедший с картины.
Он растворился в окружении, в небесах и земле, будто исчез из мира.
Казалось, его не могло уловить ни одно духовное чувство, ни один запах.
Если бы не зрение, невозможно было бы догадаться, что он все это время был там.
Император Ангелов узнал его с первого взгляда, по одной лишь ауре.
Фигура на бутоне внезапно подняла голову и мягко произнесла:
— Ты пришел.
Спустя целую эпоху, изменившую моря и сушу, Чун Шисань вновь услышал этот знакомый, преследовавший его в мечтах голос.
Даже по прошествии бесчисленных лет он ничуть не изменился — все тот же молодой задор и безмятежное спокойствие.
— Давно не виделись. Ты в порядке?
Спокойный и ясный тон, словно десятки миллионов лет были лишь щелчком пальцев, ничего не значащей мелочью.
Глаза Короля Ангелов покраснели, в душе царило смятение.
Он невольно шагнул вперед, остановился перед бутоном и, сплетя в руках узел-бабочку, опустился на одно колено, собираясь преподнести его.
Но чья-то рука мягко остановила его. Другая же приняла узел, который медленно воспарил над ладонью.
— Чун Шисань.
— В тот год, у Кареты-Бабочки, ты, маленький жучок, вместе с матерью подбросил свой узел в небо.
— Прошла целая эпоха, а твои узлы-бабочки стали лишь лучше.
(конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/150802/8753772
Готово:
