— Прости... прости... — бормотал Образцовый Сын, сжимая в руке меч, а по лицу его ручьем катились слезы.
Наруто, наблюдавший за всем со стороны, едва сдержал смешок.
«Крокодиловы слёзы, не иначе?»
В комнате, когда Образцовый Сын направил клинок на собственных родителей, они так и остались сидеть на коленях, даже не шелохнувшись. Учиха Фугаку знал, что у его старшего сына не было свободы выбора, что в конечном счете тот порвал все связи и встал на сторону Конохи. Но он никак не ожидал, что его сын, его величайшая гордость, будет лишен даже свободы остаться простым зрителем. И уж совсем невообразимым, отчаянным ударом стало то, что роль палача досталась именно ему.
До самого того мига, как сын появился в комнате, Фугаку не мог поверить, что тот поднимет меч на свою семью.
Два застывших, ничего не выражающих лица. Два родителя, сидящие спиной к сыну, которым они так гордились.
«Возможно, они просто не хотят на него даже смотреть?» — раздался в голове Наруто голос Девятихвостого.
Уголок губ Наруто дрогнул, но он ничего не ответил. Впрочем, глядя на их лица — без единой эмоции, без единой слезы, — и так все было ясно.
Затем он бросил взгляд на Учиху Обито, что прятался в тени, наслаждаясь представлением, и мысленно обратился к Девятихвостому:
«Этот Учиха Итачи — спаситель клана Учиха, тот, что на виду. Даже когда он работал двойным шпионом, эти двое, скорее всего, продолжали верить, что он вернет клану былое величие».
«А тайный спаситель — это, конечно же, тот, кто прячется в тени и зовет себя Учихой Мадарой, — Учиха Обито».
Девятихвостый замолчал. Ему было слишком хорошо знакомо это чувство — удар в спину. Он понимал, что творится в душах этих двух оцепеневших людей.
«Ты же говорил, что у него мышление Хокаге?»
«Так и есть. Посмотри на него. Кроме слёз, видишь ли ты на его лице хоть тень гнева или раскаяния? Он ведь мнит, будто действует во имя мира во всем Мире Шиноби. Звучит возвышенно, правда? Сразу как-то проще простить его поступки».
«Ах да... „уничтожить родных во имя высшей справедливости“».
«Ха-ха-ха! — расхохотался Девятихвостый. — Убить собственных родителей, вырезать весь свой клан, стариков и детей... я только что чувствовал, как он убил младенца... и это „во имя высшей справедливости“? Если он такой праведник, почему не отомстил Данзо за Шисуи Телесного Мерцания, как ты его там назвал? Если он, как ты говоришь, потом сбежит из Конохи и будет угрожать Данзо информацией, чтобы тот не трогал этого мальчишку... И глаз Шисуи, Котоамацуками, ведь так? Ты же говорил, что он потом захочет, чтобы мальчишка защищал Коноху? Как по мне, так он все это делает только ради себя».
Наруто просто мысленно отключил разболтавшегося Девятихвостого. Он понимал: Ночь уничтожения клана в исполнении Образцового Сына задела в лисе какую-то чувствительную струну. А может, тот просто был потрясен всем, что Наруто рассказал ему ранее.
«Начинается. Сейчас прозвучит самая ироничная фраза за всю эту ночь».
В комнате Учиха Фугаку бесстрастно произнес:
— Итачи, пообещай мне напоследок... я поручаю Саске тебе.
— Я понял...
Образцовый Сын занес меч, но рука его безостановочно дрожала.
— Не бойся. Это путь, который ты выбрал сам.
А затем прозвучали слова, которые Образцовый Сын не сможет забыть до конца своих дней.
— По сравнению с твоей, наша боль будет лишь мгновением.
Взмах.
В тот самый миг, когда он убил Учиху Фугаку и Учиху Микото, Образцовый Сын больше не мог контролировать свои глаза. Шаринган с тремя томоэ сам собой обратился в Мангекё Шаринган.
И именно в этот момент...
— Нии-сан!
Второй Столп влетел в комнату. На его лице застыло недоверие, а в глазах плескался первобытный ужас.
Он попятился и рухнул на пол.
— Почему?
— Нии-сан!! — почти прорычал Второй Столп.
Он ведь хотел рассказать брату, что сегодня произошло. О проигрыше можно было и умолчать, но ведь была новость, что Учиха Шисуи, возможно, еще жив. Увы, сейчас в голове Второго Столпа была лишь звенящая пустота.
— Почему... папа и мама... и все в клане... почему?!
Второму Столпу было по-настоящему больно и его было по-настоящему жаль. В этой трагедии он был единственным нормальным человеком. Но и то, что его характер закалился, было правдой. Эмоции Второго Столпа в этот день были похожи на американские горки: взлет, падение и, наконец, крушение в самую бездну.
— Потому что это я их всех убил.
Лицо Учихи Итачи скрывала тень, и лишь пара алых Мангекё Шаринганов зловеще светилась в полумраке.
Услышав это, Второй Столп застыл на месте.
— Невозможно! Абсолютно невозможно! Брат не мог так поступить, для этого нет никаких причин... верно?
Образцовый Сын с мечом в руке медленно пошел к оцепеневшему от ужаса Второму Столпу.
— Тогда я покажу тебе все своими глазами.
С этими словами его Мангекё Шаринган начал вращаться.
Цукуёми.
Зрачки Второго Столпа мгновенно сузились до предела. В следующее мгновение он провалился в мир Цукуёми.
Он воочию увидел, как Учиха Итачи вырезал всех, от окраин квартала Учиха до самого его сердца. Он мог лишь стоять и смотреть, и никакие крики и ярость не могли ничего изменить. Ребенок, которого он еще вчера держал на руках, был безжалостно пронзен клинком.
Наконец, последняя картина: Учиха Итачи стоит с мечом за спинами родителей.
Второй Столп бросился вперед с криком «не надо!», но это был лишь мир Цукуёми. Он не мог коснуться этих образов.
Меч взлетел и опустился. Образцовый Сын обменялся с родителями душераздирающими словами.
Наконец, горе и ярость Второго Столпа достигли своего пика.
— А-а-а!!
Когда он снова открыл глаза, в них уже горел шаринган. В ярости он пробудил шаринган с одним томоэ.
«Всего лишь одно томоэ?»
Даже Образцовый Сын на мгновение замер.
«Видимо, этого недостаточно. Придется повторить. Прости меня, Саске».
Цукуёми!
Пережив все это во второй раз, Второй Столп был на грани срыва. Снова видеть, как его родители умирают у него на глазах, да еще и от руки самого любимого брата... Он зарыдал, крича:
— Не заставляй меня снова это смотреть! Не надо! Я не хочу!
В глазах по-прежнему было лишь одно томоэ.
Образцовый Сын прекратил Цукуёми. Глядя на брата, готового вот-вот упасть в обморок от пережитого шока, Учиха Итачи произнес свою знаменитую фразу:
— Мой глупый маленький отото... Ненавидь меня, презирай меня. А потом, как муравей, цепляйся за свою жалкую жизнь... и лишь когда обретешь такие же глаза, как у меня, приди и найди меня.
Сказав это, он дождался, пока Второй Столп потеряет сознание. Образцовый Сын бросил на брата долгий взгляд и, не смея обернуться, чтобы увидеть тела родителей, исчез при помощи Техники телесного мерцания.
Вскоре после его ухода из-под земли медленно поднялся Наруто.
— Ну как?
— Тела еще не остыли, оригинал!
— Хорошо, забирай. Возможно, они еще сыграют ключевую роль. Хотя нет, оставь одного. Питательные вещества Фугаку очень важны, они могут оказаться решающими для моих глаз.
— Есть!
Древесный клон забрал еще теплые тела Учихи Фугаку и Учихи Микото.
Наруто взглянул на Второго Столпа и, немного поколебавшись, создал двух теневых клонов.
— Соберите все свитки с техниками, включая запретные. Оставьте Второму Столпу немного денег.
— Принято.
В этот момент от другого клона пришло сообщение. В квартал вошли ниндзя Корня. Появился и Белый Зецу. Обе группы направлялись сюда.
Тела гражданских были на месте, но ни одного ниндзя из клана Учиха, ни одного пробудившего шаринган, не осталось. Не то что глаз — волоска найти не могли.
Клон, использовавший Технику притворства, увидел, как у входа одновременно появились ниндзя Корня и Белый Зецу. С кривой усмешкой на губах он, прихватив последний кунай, ушел под землю. Ниндзя Корня и Белый Зецу остались ни с чем.
Глядя на пустую комнату, обе группы выпучили глаза.
— Это вы?! — раздалось с обеих сторон.
...
Тем временем снаружи Сарутоби Хирузен, вовремя подоспев, уже лишил Данзо поста Советника Хокаге. Смотрите-ка, ничего не сделал, просто пришел, засветился, урвал свою долю выгоды, да еще и пост у старого друга отобрал. В сплошном выигрыше.
Данзо, думая о горе шаринганов, которая вот-вот должна была попасть к нему в руки, промолчал, не сказав ни слова, и молча развернулся, чтобы уйти. Уходя, он едва сдерживал улыбку, которую было труднее спрятать, чем автомат Калашникова.
Однако, когда ниндзя Корня вернулись с докладом, он пришел в ярость.
— Ни одного?!
— Ни одного... На полу свежие, еще не высохшие пятна крови, но все тела исчезли! И не осталось никаких следов!
— Проклятье! — взревел Данзо. — Чертов Учиха Мадара, ты нарушил наше соглашение! Искать! Найдите хоть одного!
Запасные глаза исчезли! Неужели это работа Хирузена? Невозможно! Он бы не зашел так далеко... к тому же, второй глаз Шисуи, скорее всего, у него... Как же бесит!
В другом месте Обито, разделившись с Учихой Итачи, тоже получил донесение от Белого Зецу. Он остолбенел. Спустя мгновение он холодно усмехнулся.
«Данзо? Ну ты даешь».
К счастью, он предусмотрительно собрал несколько глаз, когда расправлялся с Отрядом охраны. Иначе ушел бы сегодня с пустыми руками. Что тут скажешь... улыбка не исчезает, она просто переходит к другому.
Вот и сейчас, оказавшись во временном хранилище, Наруто не смог сдержать смех.
— Ха-ха, не зря клан Учиха — первый богатейший дом Конохи! Они просто купаются в деньгах! Фугаку, Фугаку, воистину богатый господин.
Он обернулся к древесным клонам, чувствуя, как каждый из них переполнен питательными веществами Учиха.
— Их так много, что и за несколько дней все не впитать. А еще эта гора шаринганов... Мангекё мне обеспечен, а там, глядишь, и до Вечного Мангекё недалеко.
Но тут Наруто нахмурился, глядя в сторону. В углу, на ложе из цветов, созданном силой Плода Син-Син, тихо лежали Учиха Микото и Учиха Изуми. Все их раны затянулись, а мерные удары сердец подтверждали, что они живы. Оставался лишь последний шаг, чтобы их разбудить.
Что до Фугаку... он уже стал самым питательным представителем клана Учиха.
http://tl.rulate.ru/book/150537/8689727
Готово:
