— Она сказала «подарок», верно? — пробормотал Рем.
Он сказал это потому, что она уже обнажила меч и выглядела готовой наброситься в любой момент.
Словно в ответ на его слова, заговорила Шинар.
— Если это подарок для Безумца, то, конечно, это будет поединок.
Ах, ну да, это имело смысл.
Слова Шинар могли бы стать песней, если бы у них была мелодия. Настолько чистым и прекрасным был её голос, словно звук капли воды, упавшей в застывшее озеро.
После недавнего разрушения казармы немного отодвинули от тренировочной площадки. Восстановление всегда было возможно, но Крайс не стал бы мириться с тем, чтобы крона тратилась впустую.
Таким образом, тренировочная площадка, расположенная в углу, когда на нее смотрели сверху, была залита светом.
— Ты пожалеешь, если недооценишь её, Брат, — предупредил Аудин.
Стоял поздний вечер, залитый тёплым солнечным светом. Пыльца с полевых цветов, окружавших тренировочную площадку, рассеивалась в воздухе, подхваченная нежным ветерком, смешанным с ароматом травы и цветов. Это была пора, когда, просто прилегши, можно было заснуть, а прогулка на свежем воздухе поднимала настроение.
И вот двое, стоявшие на тренировочной площадке, действительно были взволнованы. Энкрид был в восторге от упоминания подарка, а Шинар – просто от того, что вернулась.
Стоя в центре, Шинар всем своим видом дала понять, что она уже не та, что прежде. Первым признаком стала её улыбка. Губы слегка изогнулись в едва заметной, мимолетной улыбке.
Одного этого было достаточно, чтобы вокруг неё вот-вот сформировалась королевская гвардия, готовая защищать её. К счастью, по крайней мере здесь никто не был настолько глуп, чтобы присягнуть на верность всего лишь из-за улыбки.
— Она улыбается?
— Да?
Рем и Рагна в недоумении уставились на неё.
— Ты научилась улыбаться, Сестра, — ответил Аудин.
— Тебе идёт, — прокомментировала Тереза с удивлением.
— А?
Ропорт на мгновение оцепенел, но быстро взял себя в руки.
— Она одержима? — пробормотал Фел, отгоняя то, что казалось чарами, призванными затуманить его разум.
Даже без магии, эта улыбка вполне могла быть заклинанием. История не знала недостатка в подобных случаях.
Самая известная история была о художнике Пеллоране и алхимике Зелоране. Два брата влюбились в одну и ту же деревенскую девушку, чья красота была столь завораживающей, что даже король взял бы её в жёны с первого взгляда. Зная это, художник и алхимик были вовлечены в конфликт — пока её не увидел принц, затем король, а потом и самый могущественный вельможа нации. Король, возжелав женщину, убил своего собственного юного и красивого сына. Вельможа, решив добиться её, начал войну против короля. Пока город горел, а нация шаталась на краю пропасти, Зелоран совершил величайшее безумие — он создал и дал ей любовный напиток. И от этого она умерла. Опустошенный Пеллоран не ел, не пил и не спал, рисуя без остановки пятнадцать дней, прежде чем тоже скончался. Так родился легендарный портрет: «Красота Дортеи».
Говорили, что любой мужчина, увидевший его, не сможет отвести глаз, охваченный непреодолимым желанием обладать им.
— Я, Золотой Цветок, еще не сдалась.
Если бы Пеллоран или Зелоран увидели её сейчас, они без колебаний бросили бы свои жизни к её ногам.
Судя по тому, что сказала Шинар, она, должно быть, уже слышала слухи, несмотря на то, что только что прибыла. Но, конечно, это было естественно. Переселенный клан эльфиек держал уши открытыми и рты закрытыми, впитывая всё. Особенно когда дело касалось их спасителя, это было само собой разумеющимся. Всякий раз, когда Энкрид отправлялся в город, некоторые эльфийки тайком следовали за ним, чтобы просто посмотреть.
Джаксен ловил их несколько раз. Некоторые даже пытались заранее занять позиции, готовясь к оккупации до прибытия своей королевы, но все попытки провалились. Проникнуть в жилище Энкрида было само по себе подвигом, но обмануть чувства Джаксена и обойти магический барьер Эстер было совершенно другой задачей.
Не имея возможности действовать напрямую, весь клан навострил уши, впитывая каждую крупицу информации, какую только мог.
«Говорят, Чёрный Цветок одержала над ним победу». Услышав это сразу по прибытии, Шинар, конечно же, не могла не броситься на тренировочную площадку. Видя перед собой клинки, Энкрид успокоил свой взволнованный разум и сосредоточился на лезвиях.
Он вспомнил прежнюю Шинар. Ту, что подарила ему Меч Четырех Времен Года. Ту, что была поймана демоном.
Шинар подняла ножи и встряхнула ими над головой. Когда она взмахнула ими, направление ветра вокруг лезвий изменилось, и аромат цветов исчез.
Она оттолкнулась от земли и двинулась. Как всегда, шаги эльфийки были стремительны.
Энкриду внезапно показалось, будто её фигура стала крупнее, и он немедленно обострил свое восприятие, замедляя время в сознании, когда замахнулся мечом.
В тот же миг клинок Шинар опустился к его голове. В момент, когда он это зарегистрировал, Энкрид вывернул талию и повернул голову. Последовал рефлекторный маневр уклонения — его ступни плотно прижались к земле, мышцы с нечеловеческой силой толкнули его в сторону. Его тело растянулось и скользнуло, словно удлинилось. Любой, кто наблюдал, был бы поражен этим трюком.
И всё же он не избежал клинка полностью. Это не был смертельный удар, но, даже учитывая, что это был спарринг, Энкрид почувствовал ощутимый вес лезвия, скользнувшего по его плечу.
«Как?»
Между видимыми клинками был спрятан еще один, недоступный для его чувств. Техника, объединившая тяжелые удары Рагны с точными выпадами Джаксена.
— Зимний Горный Бриз, — сказала Шинар и остановилась.
Энкрид смотрел на нее, а она смотрела на него.
Он чувствовал слабый жар, исходящий от всего ее тела. Должно быть, она стиснула зубы и тренировалась без устали, чтобы приготовить этот «подарок». Увидев, как он сражался с Одноубийцей, она, должно быть, истязала себя тренировками.
«Я был неосторожен».
Это не было высокомерием. Это не было самодовольством. Он просто недооценил ее.
«Если я могу измениться, то и другие тоже».
Разве он уже не усвоил это от Рема? Так почему же он забыл?
Энкрид осознал это заново. Эльфийка перед ним тоже была одним из величайших гениев, которых когда-либо производил ее клан.
Действительно, Шинар была рождена от объединенных талантов своей матери и отца. Единственное, что сдерживало ее, — это врожденное, медленное восприятие времени у эльфиек. Поскольку они жили так долго, эльфийки взамен утратили свою страсть. Они ярко горели лишь краткие мгновения своей долгой жизни. Это был «Игникулус» — искра жизни. Таким образом, преображение Шинар было неизбежным. Ее пламя все еще горело.
— Как ты это сделала? — спросил тот, кто дал ей эту искру.
— Что это будет за веселье, если я тебе все расскажу? — с хитринкой ответила Шинар.
Конечно, один лишь её ошеломляющий вид был настолько всепоглощающим, что она не казалась хитрой — напротив, даже это поведение выглядело элегантно.
Энкрид поразмыслил над недавними событиями и пришел к выводу. Её фехтование — это своего рода «абсолютный приём», доведенный до крайности, проявление врожденного таланта. Более того, ее контратакующая техника была тщательно разработана после долгих дней размышлений, увиденных ею в «Мече, Разрушающем Волны». Вероятно, это была одна из причин, по которой она опоздала на две недели.
— Если бы я была хоть немного медленнее, я бы стала цветком, увядшим до своего расцвета.
Она говорила о фехтовании?
Любопытствуя, Энкрид спросил в ответ:
— Что ты имеешь в виду?
— Это было бы как падение незрелого плода.
Энкрид наклонил голову. В этом был какой-то более глубокий смысл?
Видя его замешательство, Шинар изменила формулировку на нечто более прямолинейное.
— Это значит, ты стал бы вдовцом, даже не пережив своей первой брачной ночи.
Это была высокосортная шутка в эльфийском стиле, подобных которой он не слышал уже довольно давно.
— Ты вернулась, безумная эльфийка, — с восхищением заметил Рем.
Он находил впечатляющим, что она может говорить такие вещи, едва прибыв.
— Давай еще раз, — сказал Энкрид с освежающей решительностью, как всегда полностью игнорируя шутку.
— Если я выиграю, ты женишься на мне?
Шинар была эльфийкой, которая не понимала концепции сдачи — особенно когда дело доходило до шуток, где она даже не учитывала реакцию противника.
— Ты это серьезно?
— Нет, я не буду принуждать. В конце концов, это не сделает ночь приятной.
По какой-то причине ее замечания стали еще смелее и дерзновеннее по сравнению с тем, что было до усмирения демона.
Но, отбросив это в сторону, ее мастерство и техника были бесспорно реальны. Когда речь заходила о новом фехтовании и следующем шаге вперед, вклад Шинар был сродни отповеди, которая велела ему сначала отточить то, что у него уже есть. Это разбило его самодовольство. Это изменило его образ мыслей. Было ли это поэтому разочаровывающим? Нет — это было скорее волнующим. Моменты, когда они потели и двигались вперед, постоянный прогресс, глубокие и интенсивные обсуждения с компетентными людьми — всё это было бесконечно приятно.
В тот день Шинар применила ту же технику еще трижды, прежде чем покачала головой.
— Еще немного, и я рухну, ты прелестный маленький сорванец.
— Что это за титул такой? — недоверчиво открыл рот Энкрид.
— Это значит, что я признаю, что старше тебя. И рухну я, а не ты. О, но если я рухну, ты снова обнимешь меня? Твои объятия были довольно тёплыми.
Шинар практически танцевала от возбуждения, и в этот момент ее язык был острее меча.
Энкрид не видел нужды скрещивать клинки с одержимым языком. Истинный стратег знал, когда сражаться, а когда отступить. В бою на мечах бывали моменты, когда нужно было безрассудно наступать, но в словесных баталиях Энкрид был подобен бывалому ветерану, прошедшему сотню битв. Ради тактического отступления он просто закрыл рот.
В тот вечер все собрались, и, поскольку они были в сборе, решили зажарить целого поросёнка. Приготовление еды было делом рук Крайса.
— Похоже на пир. Зажарить целого поросёнка кажется идеальным для такого случая.
Аппетит Рыцаря был несравним с аппетитом обычного человека. Даже целого поросёнка не хватило бы, чтобы их насытить. Даже Джаксен, который выглядел тихим едоком, поглощал изрядное количество. Их потребление калорий было просто на другом уровне.
Сидя за длинным столом перед недавно построенными казармами, Энкрид чувствовал педантичность Крайса.
«Значит, он говорит нам есть здесь, когда мы слишком измотаны тренировками, чтобы заморачиваться переездом?»
Был построен отдельный обеденный зал, но также имелся и этот каменный стол на открытом воздухе. Он стоял прямо перед ним — большой, грубый и чисто функциональный, без всякой мысли об эстетике. Судя по этому, было ясно, что тщательность Крайса распространялась даже на рассмотрение потенциального ущерба имуществу.
«Если я скажу вам прекратить драться посреди трапезы, вы на самом деле послушаете? Нет, верно? Так что теперь просто ешьте отдельно от солдат».
Он явно этого не говорил, но быть адресатом заботы Крайса было равносильно тому, чтобы услышать это напрямую.
В эти дни Крайс был невероятно занят. По-видимому, он попросил эльфиек вырыть еще один колодец. Кроме того, он работал над торговыми соглашениями и заключал новые контракты с купеческим городом. И это было еще не все — шли переговоры со Святым Королевством. Энкрид знал план и мог догадываться о намерениях Крайса, но находил это утомительным. Он поставил свою печать на нескольких документах, но одно было несомненно — он совершенно не интересовался такими делами.
В последнее время он подумывал передать все полномочия лорду Грэму. Конечно, лорд Грэм не собирался это принимать. Был ли кто-нибудь, кто мог бы правильно вести такие дела? Должен был быть. Если нет, Крайс пострадал бы из-за этого, так что он каким-то образом кого-нибудь найдет.
Пока все ели и пили, их разговор, естественно, вращался вокруг техник и фехтования. Среди них самой горячей темой была система рыцарства, которую Энкрид недавно учредил. Это было вполне естественно. Раньше у них не было много возможностей собраться вот так, и хотя Энкрид говорил с каждым по отдельности, это был первый раз, когда они обсуждали всё как группа.
Затем, когда они заговорили о квалификации высшего Рыцаря — не только о техниках или специальностях, но и о естественном способе владения мечом — кто-то задал вопрос.
— Что ты имеешь в виду под «естественным ударом»? Как именно это делается?
— Ха. Что тут скажешь? — первым ответил Рем.
— Как я тебе говорил раньше, ты просто делаешь это. Всё просто.
Энкрид слушал их всех, и благодаря этим обсуждениям он мог ясно уловить уникальные черты каждого человека.
***
http://tl.rulate.ru/book/150358/8945351
Готово:
