— Это действительно поразительно, — заметил Рем, забирая свой топор.
— Что именно?
Энкрид осторожно повернул лодыжку, проверяя ее.
Она была повреждена во время спарринга, но не сломана и не доставляла особой боли.
«Неплохо», – подумал он.
Ранее, во время серии рискованных движений, его лодыжка выгнулась под совершенно неестественным углом.
Обычный человек остался бы калекой без немедленного вмешательства.
Но только не Энкрид.
Годы тренировок с Аудином, направленных на развитие гибкости, не прошли даром.
Рыцарский прием «Стойкость» укреплял его кожу и мышцы, словно броню.
Кроме того, он освоил навык, который Аудин назвал «Хватающая Воля».
— Суть в том, чтобы направить свою Волю на защиту суставов во время внезапных ударов или экстремальных движений, — объяснял Аудин.
— Паладины используют божественную силу, чтобы одновременно защититься от травм и исцелиться. С помощью Воли ты можешь лишь не дать себе развалиться.
А что насчет тренировок?
Они были изнурительными.
Энкрид помнил, как думал, что пережил достаточно, чтобы написать об этом целую книгу.
— Ты ведь собираешься сломать мне кости прямо сейчас? — спросил Энкрид, настороженно глядя на Аудина, который схватил его за предплечье и поднял руку для удара.
— Конечно. Приготовься, — небрежно ответил Аудин.
Наблюдая со стороны, Рем пробормотал:
— Медведь окончательно свихнулся.
— Если сломаются, Сейки сможет попрактиковаться в божественном исцелении. Это же учебная возможность, — добавил Аудин, игнорируя протесты.
Даже Рагна вставил свое слово:
— Если тебе скучно, иди поспи.
Тем временем Луагарн, с отстраненным взглядом Лягуха, заметила:
— Практично, по крайней мере.
А Ропорду и Фелу?
У них побледнели лица.
— Неужели нам действительно нужно заходить так далеко? — нервно прошептал Фел.
В конце концов, даже Фел и Ропорт прошли аналогичную тренировку.
Благодаря многократным ударам и испытаниям на изгиб суставов Энкрид в конечном итоге освоил «Хватающую Волю».
Размышления об этом опыте иногда заставляли его задуматься, сможет ли его мемуар растянуться на десять тысяч слов или больше.
Теперь, используя все, что он приобрел, Энкрид спарринговал с Ремом, вкладывая свои озарения в каждое движение.
— Ты действительно поразителен, — повторил Рем, чеша затылок топорищем.
— Почему ты так говоришь? — спросил Энкрид, заинтригованный.
— Иногда ты кажешься совершенно бесталанным — как вежливый гуль. А в другое время выглядишь как гений, — сказал Рем.
— Не талант. Опыт, — поправил Энкрид.
— Я накапливал фрагменты знаний, сжимал их и использовал для прокладывания своего пути.
— Разве это не есть талант?
— Просто накапливай больше опыта.
— Что ты такое говоришь? Умереть и вернуться, чтобы попробовать снова?
— Откуда ты знаешь? — усмехнулся Энкрид.
— Забудь, — пробормотал Рем, не осознавая, насколько близок он был к истине.
Энкрид не стал его переубеждать.
Он просто проанализировал то, что узнал во время поединка, реорганизуя свои озарения.
В последнее время это стало его ежедневной рутиной, практикой, которая распространилась даже на медитации.
Выделялось одно ключевое озарение:
«Не существует единой точки концентрации».
В экстремальных ситуациях повышенная концентрация могла замедлить время, что было не чем иным, как ускорением мысли.
Энкрид заметил, что его товарищи — Рагна, Рем, Аудин и Джаксен — также инстинктивно демонстрировали подобные способности, даже без формального обучения таким техникам, как «Единая Точка Фокуса».
Почему?
Когда их спрашивали, ответы были до нелепости просты:
— Потому что мы можем.
Игнорируя их самодовольные ответы, Энкрид сосредоточился на совершенствовании собственного понимания.
«Зачем вообще техникам нужны названия?»
Он понял, что присвоение названий помогает прояснить и усвоить их.
Но что сверх этого?
Ненужно.
Вместо этого он искал естественного течения:
«Пусть это возникает так же естественно, как дыхание».
Сжатие и накопление Воли требовало преднамеренного усилия, но помимо этого он отдавал приоритет повторению, пока его тело не начало реагировать инстинктивно.
Это озарение ощущалось фундаментальным – переоткрытием основ.
Усвоенное интеллектуально, оно становилось физическим откликом, а затем интуитивным пониманием, глубоко заложенным в его ядре.
«Сколько раз я должен напоминать тебе действовать естественно, как дышать?»
Слова Аудина прозвучали ясно — истина, которую Энкрид наконец принял.
Теперь стало ясно, почему эти слова так часто вызывали раздражение у Рема.
В конце концов, это было легко сказать.
Однако реальность такова: сказать, что что-то легко, не означает, что это будет просто осуществить телом или понять сердцем.
Особенно для того, кто не был благословлен природным талантом, фраза «так же естественно, как дыхание» ощущалась невероятно сложной задачей.
Именно из-за этой проблемы он уперся в стену, создавая новое фехтовальное искусство, которое назвал «Волновой Блок».
Волна была водой.
Иначе говоря, ему нужно было идеально блокировать бесформенную, входящую атаку своим мечом, то есть создать мечом барьер, способный отразить такие удары.
Смысл фехтования был ясен.
Но как это осуществить?
Великое фехтование должно иметь смысл, способ исполнения и метод тренировки.
Смысл, исполнение и методы тренировки.
Вот три основы для освоения меча.
До сих пор в его фехтовании «Волновой Блок» был только смысл.
«Меч, который блокирует даже волны».
Теперь он дошел до того, что мог обдумывать исполнение, и, естественно, это привело к мыслям о методах тренировки.
Хотя все не было идеально прояснено, он почувствовал, будто туманное видение мгновенно рассеялось.
Таков был итог его сегодняшнего спарринга с Ремом.
Кроме того, как он уже не раз переживал раньше, теперь он ощущал процесс осознания и обучения, в котором накопленный опыт проявлялся сам собой.
Можно ли все это объяснить словами?
«Это сложно. Вот почему трудно передать словами то, что осознал».
И все же, несмотря на это, Энкрид испытывал смутную убежденность, что однажды сможет установить свой путь в какой-то форме.
Хотя он не знал точного способа, у него было сильное ощущение, что озарение придет.
Это привело к неизбежной мысли:
«Вот почему Шинар говорила мечом».
Передавать вещи словами было трудно.
Тогда Энкрид понял, что уникальное фехтование эльфийского народа было способом Шинар попрощаться.
Он также осознал скрытый смысл письма, которое она оставила, сказав, что будет ждать, пока он придет и сделает предложение.
«Это послание с просьбой не искать ее».
Зачем она упомянула предложение?
Она всегда шутила о предложениях руки и сердца, и он всегда отказывал, поэтому использование ею слова «предложение» на самом деле было сигналом не искать ее.
Конечно, Энкрид не мог полностью понять сокровенные мысли Шинар.
Он мог только догадываться.
Это было правдоподобное умозаключение, и Шинар действительно оставила письмо с таким скрытым смыслом.
Хотя зима была в полном разгаре, в штабе Пограничья становилось теплее.
Благодаря усилиям отряда Рема и регулярной армии большинство происшествий, вызванных еретиками, удалось урегулировать.
Это также стало результатом того, что Крайс прислушался к совету Абнаера и начал реорганизацию войск.
Реорганизация означала реструктуризацию воинского построения.
Это делалось и раньше, но на этот раз – с той же тщательной детализацией, как если бы рисовали глаза на подробном портрете.
Крайс начал с отряда Энкрида, создав то, что стало известно как «Стража Безумцев».
Командиром этого подразделения стал младший рыцарь из Ордена, Фел.
— Почему я должен занять эту должность?
— Я считал тебя самым талантливым человеком. Я ошибаюсь?
Энкрид слышал примерно такой грубый диалог между Фелом и Крайсом.
Фактическое убеждение, должно быть, включало гораздо больше разговоров и различных предложений, но такова была суть.
В итоге Фел стал командиром «Стражи Безумцев».
— Все, кто менее талантлив, чем я, должны отсюда убираться.
Фел был гораздо более строг в дисциплинировании своих солдат, чем Энкрид.
В этом ему помогала Луагарн.
В области личной тактики, особенно использования окружающей среды, мало кто из воинов мог сравниться с ней.
Это была область, требующая и опыта, и изучения, независимо от того, были они рыцарями или нет.
Впрочем, необходимые навыки все усваивали от Луагарн интуитивно.
Между тем, штурмовой отряд Рема, известный как Отряд Рема, был официально оставлен в прежнем виде, что привело к тому, что Крайс получил письмо с угрозами.
В письме требовали немедленно расформировать Отряд Рема.
Крайс, в попытке обезопасить себя, поспешил к Рему с этим посланием.
Рем немедленно собрал всех своих солдат.
— Хо-хо, я не ищу того, кто написал это письмо. Вы — одна команда. Если один из вас ошибется, вы все поплатитесь.
— Разве это не неразумно?
Солдат, который освоил свое ремесло благодаря чистой решимости, был членом отряда, некогда знаменитого на его родине, и теперь протестовал. Он хорошо учился здесь, но не понимал, почему к нему такое отношение из-за того, чего он даже не отправлял и о чем не знал.
— Это мой стандарт. Если не нравится, догони меня и сам стань командиром.
Ах, Рем.
Рем не пытался убедить своих солдат словами.
Он просто не считал это необходимым.
Он правил силой.
— Сумасшедший ублюдок!
Даже если его солдаты иногда выкрикивали подобные оскорбления, Рем пропускал это мимо ушей.
Ругань во время тренировок была обычным делом.
В течение десяти дней Рем вызывал своих солдат на спарринг.
И это были не мягкие тренировочные поединки.
— Вы думаете, я вас в конце концов не убью? Вы не как капитан. Несколько трупов не будут для меня иметь значения.
Колдовство специализировалось на манипулировании неосязаемыми силами.
Страх, который Рем внушал своим солдатам, проникал им в кости.
Единственный способ выжить — отчаянно сражаться, используя все, что у них было.
И они это сделали, и выжили.
Конечно, Рем не сдерживался.
Однако солдаты испытали на себе, что на самом деле означает быть на краю жизни и смерти.
Если бы они проявили небрежность, то могли бы умереть.
В этот момент Рем начал верить в теорию, что даже бесталанных людей можно пробудить, если довести до грани смерти.
Это была не совсем неверная теория.
Эффект, безусловно, был.
Но в действительности те, кто пережил такую интенсивную тренировку, естественным образом становились бойцами высшего ранга.
Позже некоторые солдаты из отряда Рема могли злобно смотреть на Крайса или злиться на него, но все же...
— Рем! — одним словом Крайс подавил их всех.
Учитывая ситуацию, казалось, что солдаты специально нацелились на Крайса.
В конце концов, они были горластыми людьми.
Но в итоге дисциплина была привита надлежащим образом.
Не оставалось места для бунта, и все усердно выполняли приказы.
«Отряд с нарушенной дисциплиной подобен гнилому яблоку. Гнилое яблоко портит те, что лежат вокруг него».
Помощь Абнаера в этом процессе была значительной.
Когда в отряде Рема возникали волнения, Крайс справлялся с ними.
Они даже доверили отряд Рагне, хотя не было никаких ожиданий, что ленивый командир оправдает роль лидера.
Но способ управлять делами все же был.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8945245
Готово:
