«Чёрт, это обман».
Жертвы на войне неизбежны. Это то, что находится вне человеческого контроля. Словно в шахматах: жертвуешь коня, чтобы взять слона; слона – чтобы взять ладью; ладью – чтобы взять ферзя. Победа без жертв всегда оставалась несбыточной мечтой.
Именно поэтому Финн, отправляясь на задание, держала в уме собственную жертву. Такова была ее роль в этой битве. Нет, она верила, что такова ее роль, и считала это естественным.
«Если странствующий бард превратит это в историю, кем я стану?»
Павших солдат будет много, но победа в битве останется за их стороной. Станет ли она одним из мертвых в предложении: «Павших солдат было много, но победа была нашей»? Опытный рассказчик, возможно, смог бы нарисовать более подробную картину достижений отряда следопытов, но одно было ясно. Финн приняла свою смерть.
Жертвы были неизбежны, и кто-то должен был взять эту роль на себя. В этот раз очередь дошла до нее.
Приняв это решение, она осознала неизбежность своего положения. И тут это случилось.
«А?»
Внезапно она лишилась дара речи. Финн моргнула. Если бы была атака, она бы среагировала. Тренировка была впечатана в ее тело. Но разум застыл.
Что это? Произошло нечто, совершенно невозможное для ее понимания.
Это сон? Нет, не сон. Боль от ран, разбросанных по телу, подтверждала, что она в реальности.
Лезвие, рассекшее плечо, заставило кровь струиться по руке, обжигая и покалывая. Ощущение реальности было неоспоримым.
«Так что же это было?»
Естественно, ее взгляд обратился к Джаксену. Ее подчиненные смотрели туда же. В какой-то момент группа эльфиек, с которой они сражались, исчезла, и на ее месте стоял одинокий, похожий на безумца солдат.
«Подкрепление?» Не похоже, что это был всего один человек. Но это не имело смысла.
Они находились в горах Пен-Ханил. Чтобы преодолеть расстояние в полдня на полной скорости, нужно было бы поднять сильный шум. Монстры и звери преследовали бы безостановочно, как гоняются за тем, кто страдает паранойей.
Но и это еще не все. Тонкая злоба, которую источали эльфийки, полностью исчезла. Если они не воспылали внезапной любовью к миру или не примирились и не ушли тихо, то было очевидно, что теперь они ведут беседу с самой Смертью.
«Он убил их всех за такой короткий срок? Врагов, с которыми мы едва справлялись?»
Финн даже не заметила, когда это произошло. Удивительна была не только способность убивать эльфиек, но и это тихое, эффективное разрешение ситуации. В это было невозможно поверить.
Все должно было быть громко, хаотично и грязно. Таков был ее расчет, основанный на ее собственных способностях. Но этот человек, свалившийся ли с неба или выросший из-под земли, внезапно появился и спокойно всё зачистил. Он возник из ниоткуда и быстро убрал врагов.
Финн перестала размахивать мечом; измученная, она дрожала всем телом. Если бы она продолжала двигаться, у нее не было бы времени думать. Но теперь, когда движение прекратилось, ее глаза начали поглощать визуальную информацию, а разум – обрабатывать ее.
Она испытала когнитивный диссонанс. Но Финн преодолела его. Хорошо обученный солдат всегда выполняет свою работу, независимо от ситуации. Иначе как они могли бы бросаться на передовую, зная, что, скорее всего, погибнут?
После многих лет тренировок, особенно адской подготовки под руководством Аудина и Шинара, разум Финн принял реальность как она есть, и она немедленно сделала вывод о том, что требуется в этой ситуации.
«Значит, это плохо?» Нет, не может быть.
— У командира противника был лук, и эльфийки сражались непривычным способом, — проговорила Финн. — Полагаю, что это не вся их группа.
Джаксен молчал. Он стоял тихо, его дыхание было настолько неслышным, что едва улавливалось даже ею. Его взгляд был устремлен вперед, но, как ни странно, ей казалось, будто он смотрит на нее, хотя с ее позиции она могла видеть только его затылок.
— Надеюсь, никто из наших не погибнет, — сказал Энкрид.
Джаксену было нетрудно принять эту просьбу. Если это невозможно, ничего не поделаешь, но попытаться стоило. Если небольшая элитная сила могла победить без полномасштабной битвы, это было реально.
Сражаясь в нужное время и правильным способом, они могли минимизировать потери со своей стороны. Рассчитывая таким образом, это имело смысл.
Конечно, заявление, что они не потеряют ни единого человека, было, вероятно, чрезмерным.
— Это все-таки война, — не мог не откликнуться Джаксен на столь нереалистичную цель.
— Ну, если не получится, то не получится, — легко ответил Энкрид.
Хотя его голос был легким, решимость, стоявшая за ним, таковой не являлась. Другими словами, он хотел, чтобы никто из их соратников не погиб на войне. Насколько это абсурдно? И все же, он намеревался сделать это реальностью. Даже если бы это был не он сам, Энкрид все равно попытался бы добиться этого. В его словах была решимость.
«Он всегда был безрассудным, так что неудивительно, что он зашел так далеко». Для Энкрида это ничем не отличалось. Однако Джаксену было странно, что он, эксперт в убийстве, однажды станет тем, кто попытается спасти других.
Но, с другой стороны, разве он не изменил свое мнение, когда пришлось модифицировать кинжал Геогра?
— Разве мы не можем просто вести себя как жадные ублюдки? Победить, никого не убив? Почему? Почему мы не можем так поступить?
Это Энкрид сказал перед тем, как они отправились в путь. Он повторял вопрос, поддразнивая, а Джаксен отвечал не словами, а лишь покачиванием головы. Глубоко внутри он уже дал свой ответ.
— Помешанный Рыцарь... как тебе? Кажется, подходящее прозвище, — проговорил варвар рядом с ним, что было редким случаем, когда Джаксену что-то от него нравилось.
В любом случае, Джаксен действовал в соответствии с желаниями Энкрида. Он убил лунных эльфиек, которые следовали за ними, и теперь искал лучника, который исчез, как только Джаксен начал свою работу.
Враг хорошо скрывал свое присутствие — ни звука, ни следа. Джаксен намеренно обнаружил себя.
Раньше он так не делал, но это не означало, что он действует небрежно. Это был новый опыт, но не то, с чем он не мог бы справиться. Однажды он уже использовал себя как приманку, чтобы убить цель, но тогда было иначе.
Пока все это происходило, Финн заговорила, и хотя Джаксен слышал ее, он не отреагировал. Он уже оценил ситуацию и принял собственные решения. Он не из тех, кто сражается безрассудно или слепо бросается в бой. Он был спокоен и рассудителен — именно так он готовился к следующему шагу.
— Не двигаться, — снова произнес Джаксен.
Финн и разведывательная группа затаили дыхание.
При необходимости они могли бы даже перестать дышать, но в этом не было нужды. Лучник был не Рыцарем, а хитрым противником. У Джаксена было странное ощущение, будто он уже сталкивался с этим лучником раньше.
«Когти Сокола?»
Имя всплыло в сознании Джаксена. Когда это было? Тогда, когда их капитана пнул тот Лягух на поле боя? Возможно, это был тот лучник? Нет, кажется, кто-то более высокого ранга. Так подсказывал инстинкт.
Джаксен не знал этого, но лучник, известный как Когти Сокола, уже давно встретил свой конец от топора Рема, перейдя через Чёрную Реку. Тот, кто прятался сейчас, был мастером Когтей Сокола. В ее крови была половина эльфийской, половина человеческой.
Активировав талант, заложенный в ее крови и инстинктах, она скрылась.
Ничего из этого Джаксену не нужно было знать. Независимо от того, как это произошло, противник прятался, и ему просто нужно было найти его. Вот как работает убийство.
Все, что нужно, – это воткнуть металлический прут в тело человека, но найти цель — вот в чем загвоздка.
Конечно, если бы целью был Лягух, одного удара ножом было бы недостаточно. Это вид, который прежде всего заботится о безопасности и носит броню на своем сердце даже во сне. На самом деле, Лягухи с самого начала очень чувствительны к слову «сердце», так что для них это нормально. Но если это не Лягух, что самое хлопотное в убийстве?
Это поиск тех, кто прячется. Некоторые роются, как кроты, а другие спят каждую ночь в разных комнатах своего особняка. Кинжалы Геогра были искусны в сборе разведданных, и бывали времена, когда он использовал информацию для обнаружения цели. Но Джаксен в такой ситуации восполнял недостаток информации своими собственными способностями.
Он использовал свой талант для этого, и однажды бывший учитель, который когда-то обучал его, сказал:
— Чёрт, это жульничество.
Хотя это не было жульничеством. Жульничество — это то, что говоришь, когда видишь кого-то вроде капитана.
«Бесконечная Воля?»
Вот что делает бой нечестным. Разве только Фел был потрясен, когда увидел пробуждение Энкрида? Джаксен тоже был этим простимулирован. Из-за этого стимула он, возможно, и согласился на неразумное требование спасти всех на их стороне.
«Даже если небо отвернется от тебя и таланта не найти, все равно можно стать Рыцарем».
— Почему я не могу сказать, что не дам погибнуть ни одному своему товарищу на поле боя?
Слова Энкрида звенели у него в ушах.
Мелкие мысли накладывались друг на друга, концепции сливались, образуя волю, и это была Воля. Для Джаксена, обладавшего чувствительными органами чувств с юного возраста, Воля также была чем-то ощутимым. В то время как эльфийка Шинар обсуждала Волю через жизненную энергию, а Рем принимал ее как часть своей магической Силы, для Джаксена это было просто то, что он чувствовал.
То, что это невидимо, не значит, что этого нет. Джаксен визуализировал свои ощущения и внедрил в них свою волю. Он сузил большой круг, который распространил вокруг себя, и углубил его цвет.
Некоторые использовали Волю, чтобы прорезать лезвием что угодно. Другие двигали Волю, чтобы посылать невидимые клинки. Джаксен не обладал такими навыками.
Вместо этого его талант научил его накладывать Волю на пять чувств. Острые листья дерева, затеняющие его голову сквозь солнечный свет, темная тень, тень светлее, запах в воздухе, направление ветра. Пять чувств объединились, открыв дверь в интуицию, его шестое чувство. С Волей, наложенной на его сенсорные техники, Джаксен мог воспринимать всё в пределах визуализированного круга. Тревогу товарищей за спиной. Присутствие лучника, который уже наложил стрелу на тетиву лука, сидя на дереве.
Сначала, несмотря на расстояние, послышался звук натягиваемой тетивы.
Затем стрела превратилась в луч света и полетела к ним. Стрела целилась в Финн, а не в Джаксена.
Тем временем лучник использовал свой разум, чтобы нацелиться на Финн, надеясь воспользоваться брешью в обороне. Джаксен схватил Финн за запястье и оттащил в сторону.
Стрела вонзилась в грязь, и ближайший камень отскочил в сторону. Бум.
Камень приземлился с легким стуком, и Финн, которую Джаксен оттащил, почувствовала, как сила, сжимавшая ее запястье, на мгновение исчезла. В этот момент Джаксен снова скрылся.
Подобно исчезающему дыму, он оказался вне поля восприятия Финн. Одновременно лучница тоже потеряла Джаксена из виду.
Мать Атерозы была эльфийкой, а отец — человеком. Отец бросил и Атерозу, и ее мать, но Атероза, к счастью, была принята в эльфийское общество. Примерно в то время возникла необходимость в преобразовании эльфийского общества, и ей посчастливилось внести свой вклад в формирование боевого отряда Лунных Эльфиек.
Пройдя через различные испытания и обретя Силу, она поставила перед собой цель:
«Убить своего отца».
Каждый мужчина, бездумно разбрасывающий свое семя, был ее врагом. Убив собственного отца, она поставила еще более грандиозную цель. Она будет убивать тех, кто порождает бастардов.
Для достижения этого она искала силы Аспена и убила своего отца. В процессе она дала несколько клятв и сформировала боевой отряд из некоторых Лунных Эльфиек. Когда часть эльфийского отряда была атакована, Атероза немедленно спряталась и взялась за лук. Затем она выпустила стрелу в женщину, которая казалась командиром среди выживших.
«Пробел».
Она надеялась увидеть шанс, что внезапно появится ужасающий монстр. Но ничего подобного не произошло.
Когда стрела пролетела мимо цели, Атероза снова скрыла свое присутствие. С детства она доверяла себя тени и мраку, которые ее защищали, но теперь она почувствовала прикосновение лезвия к своей спине.
Инстинктивно она попыталась отмахнуться луком, но клинок сначала глубоко вонзился ей между лопаток. Ее противник был специалистом по убийствам.
У каждой смерти есть своя история. У гибридной эльфийки, перешедшей на сторону Аспена, тоже была своя история. Но смерть — это конец.
Таким образом, гибридная эльфийка, одержимая идеей убивать мужчин, порождающих бастардов, теперь была мертва.
Сейчас было не время для сентиментальных мыслей.
«Она была приманкой?»
Как только он убил лучницу, Джаксен почувствовал, как на него направлен чей-то взгляд. Его чувства подсказывали, что это еще не конец. Кроме того, он ощутил присутствие, похожее на ту гибридную эльфийку, которую он только что убил. Это присутствие было в три раза сильнее, чем у предыдущих противников.
Десятки эльфийских мечников.
«Она, должно быть, была приманкой».
Увидев падение своих союзников, враг изменил тактику, превратив лучницу в приманку. Джаксен снова обнаружил свою позицию, чтобы убить лучницу, а также продемонстрировал часть своих способностей.
Он вывернул запястье и расслабил суставы. Раньше это была разминка, но теперь он намеревался использовать настоящую Силу.
Эльфийские мечники не бросились вперед. Вместо этого они начали рассредоточиваться по группам, что Джаксен признал тактическим построением. Даже если лучник был приманкой, кто превратил ее в приманку только что?
Движения эльфийских мечников указывали на то, что среди них был настоящий командир. Джаксен осознал существование этого командира и определил его местоположение, но решил, что прямая атака будет затруднительной. Эльфийские мечники сформировали барьер перед командиром.
Это означало, что настало время показать всю свою мощь. Враг, вероятно, недооценил Джаксена, посчитав его тем, кто просто подкрадывается и наносит несколько порезов. Естественно, это было заблуждение, и весьма серьезное заблуждение.
-------------------------------------
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944407
Готово:
