— Довольно удивительно видеть, как кто-то вроде тебя управляется с Волей, — пробормотал Рем, помахивая своим топором.
Цель спарринга была очевидна, и продолжать не имело смысла. Он закончился, не определив победителя, просто непрерывным лязгом оружия до самого конца.
Другие, включая Рема, которые соперничали за очередность спарринга, разделяли схожие мысли.
«Никакой усталости?» — беззвучно подумал Джаксен.
— Это должно быть сложнее, — в словах Рагны звучало то же самое.
Когда кто-то пробуждает Волю и начинает циркулировать ее по телу, первое, что он ощущает – это всемогущество. Ощущение, будто возможно абсолютно всё. Некоторые даже воображают, что могут притягивать облака и лепить из них мечи. Разумеется, это бессмыслица, такого не может случиться, но на мгновение это кажется реальным.
Это и есть ощущение безграничного потенциала. А когда человек опьянен этим всемогуществом, восторг может быть в несколько раз сильнее любого наркотика. Этот восторг толкает к действию, и вскоре люди безрассудно расходуют Волю, двигаясь без осознания, что устают. Такое ощущение всепоглощающей Силы может помешать отличить работающее от неработающего.
Но Энкрид уже усвоил это различие:
— О? Это работает, а вот это – нет.
Он понял: чтобы перерезать кому-то горло, нужно находиться в пределах досягаемости меча. Удаленный жест не мог срубить дерево вдалеке. Процесс овладения всемогуществом был похож на то, как будто он заново учился ходить.
Но что происходит, если кто-то растрачивает свою Волю впустую? Наступает истощение. Они сгорают, расходуют всю энергию до тех пор, пока не рухнут. Если они продолжают двигаться в таком состоянии, их тело начинает разрушаться. Конечно, со временем они оправятся, но если истощение повторяется многократно, восстановление сокращается, и телу или разуму может быть нанесен необратимый ущерб.
«Хотя, это вряд ли», — подумал Рем, почесав щеку.
Рагна и Джаксен приняли вызов, чтобы помочь Энкриду контролировать Волю. Джаксен редко участвовал в спаррингах, но сейчас это было логично – настало время Энкриду научиться управлению. Они не бросали кости без причины, и все же, вот он, Энкрид, по-прежнему держался.
— Я все еще в порядке, — сказал Энкрид. Он был весь в поту, но не выказывал ни малейших признаков усталости. Он был точно таким же, как и в начале.
— Поистине удивительно, — заметил Рем, а Аудин лишь тихонько посмеивался. Он уже ожидал такого исхода, исходя из вчерашнего опыта. Он не следил за ними пристально, зная, что тогда спарринг будет не таким увлекательным. Но видеть Энкрида сейчас, стоящего прямо, было ясно: это ненормально. Он должен был уже рухнуть, если бы действительно выдохся.
— Давай двигаться дальше, — Рем махнул рукой, отбрасывая эти мысли.
Очевидных ответов не было. В мире происходят всевозможные странные вещи, и Рем прекрасно знал, что возможно что угодно. То же самое думали Рагна и Джаксен. Рем решил продолжить спарринг.
Если истощение не наступало, что дальше? Мастерство.
Как только человек научится комфортно обращаться с Волей, он начинает совершенствовать ее использование. Он может применять ее более резко или, наоборот, более мощно.
Для Рема, который также использовал своего рода Волю через свое колдовство, это не было чем-то незнакомым, хотя он и применял ее иначе. Тем не менее, даже это казалось немного двусмысленным. Как это описать?
Несмотря на все его навыки владения мечом, улучшенное «шестое чувство» и дерзость, Энкрид все еще был несколько неуклюж, когда дело доходило до использования Воли. На самом деле, его применение было даже более неловким, чем раньше. Дело не в том, что он регрессировал; просто его техника казалась тяжелой. Хотя это не означало, что он стал слабее, было трудно увидеть какую-либо определяющую характеристику. Его Сила возросла, а его реакции ускорились. Тем не менее, его использование Воли казалось более грубым и неряшливым. Отсутствие усталости, вероятно, было самой заметной его чертой.
Эту неуклюжесть Рем понимал, но ее было бы сложнее объяснить таким, как Ропорду или Фелу. Между Энкридом и ними существовал значительный разрыв. Что делать, если его техника была неловкой, грубой или неорганизованной? «А разве это имеет значение?» — подумал он. Никакого.
Никто не мог предсказать, чем все это обернется. Никто не знал, что произойдет в будущем, и тем не менее, никто не считал это проблемой. Раньше многие задавались вопросом, как такой человек, как Энкрид, проявит себя в качестве Рыцаря. Что произойдет, если Сила его Воли возрастет вместе с его клятвой? Если интенсивность его клятвы достигнет небес, что это будет означать для его Воли, этой бесформенной Силы? Мог ли кто-нибудь это осознать? Ответ был ясен: никто не мог этого постичь.
Энкрид стоял перед неизведанным путем. Он сделал шаг на незнакомую территорию. В правильном ли направлении? Он не знал. Была ли это неуверенность того, кто не знает, куда идти? Нет, не была. Энкрид улыбнулся, осознав, что его путь – это не бесплодное поле без указателей, а широкая дорога, где указатели просто не нужны. И он просто продолжал идти.
— Хорошая у тебя улыбка, — заметил Рем, смеясь вместе с ним.
Джаксен слабо улыбнулся, и Рагна тоже усмехнулся. «Похоже, мне нужно стать немного искуснее», — подумал Энкрид.
Энкрид, казалось, точно знал, что делать после спарринга. Это было нечто невообразимое для него прежде. Раньше он бы слепо размахивал мечом, бегал и голыми руками взбирался на гору, чтобы увеличить свою Силу. Ничто из этого не было бесполезным, но он не знал, что именно он делает. Теперь он знал. Он ценил свое прошлое, но понимал, что ему больше не нужно искать наставника, как когда-то.
«Овладение использованием Воли». Это было сродни развитию нового чувства, и научиться управлять им было непросто. Обычно это не вызывало бы таких затруднений, но для Энкрида это было сложно, потому что его Воля была невероятно огромна. Его потенциал отличался от других, и мастерство не придет сразу. Он это уже понимал, но его это не беспокоило.
— Фух.
Он почувствовал пот на своей коже, когда ветер унес жар, а затем... Синар внезапно подошла и спросила:
— Могу я кое-что спросить у тебя, жених?
Взгляд Энкрида встретился с ее глазами, и он вспомнил, как ее рука мгновенно превратилась в прах. И не только ее. Он вспомнил морщинистые лица Рема, искаженные выражения Джаксена и Рагну, который смотрел на него с недоверием. Он вспомнил лицо Аудина, светящееся светом, даже когда тот истекал кровью из всех отверстий. Все эти воспоминания, лица, выражения и действия принадлежали ему.
— Признаю, это заняло больше времени, чем ожидалось, но я счастлив, — сказал Энкрид, глядя на Рема, Джаксена, Рагну и Аудина. Ропорд и Фел уже покинули свои места. Сзади тихо стояли Эстер и Странноглазый. Энкрид окинул их взглядом, также признавая их присутствие.
Взоры всех были прикованы к нему. Это была какая-то абсурдная шутка. Он сказал это, потому что знал: именно благодаря этим людям он смог здесь стоять. Он знал, что они это понимают. Синар едва заметно улыбнулась. Улыбка Энкрида, полная радости и волнения, была невероятно приятной.
— Чёрт, — тихонько хмыкнул Рем, а Аудин пробормотал молитву. Джаксен вздохнул и неискренне рассмеялся, в то время как Рагна поднял свой меч. Настала его очередь для следующего поединка. Энкрид снова занял позицию.
Усталости не было. Он не выдохся. Он не был опьянен своим всемогуществом. Его боевой стиль был неуклюж, но это было то, что улучшится со временем.
Рагна просто хотел драться. Наблюдения было недостаточно, чтобы его удовлетворить. Джаксен отступил, погруженный в размышления. «С ним трудно справиться». Если бы он нашел лазейку, то смог бы нанести удар. Яд мог бы дать ему преимущество. Однако обе техники казались неуместными для дуэли. Если бы его противником был варвар, он мог бы использовать их безрассудно. У Джаксена было много техник, которые сложно применить в поединке. Вот почему он отступил. Он видел, что Энкрид не истощен, так что не было необходимости изматывать его дуэлью. Он подумал, что лучше заняться этим самому, чем оставлять это какому-нибудь варвару или дураку. Поглощенный этими мыслями, Джаксен схватил два кинжала и встал в очередь. Его мысли расходились с действиями.
— Следующий я, — сказал он.
Наблюдая за своим лидером, этим хладнокровным убийцей, он почувствовал странный жар в груди. Энкрид по-прежнему улыбался, вернее, его лицо выражало полное предвкушение. Никто не знал. Наблюдая за боями Рема и Рагны, Энкрид часто мечтал оказаться на их месте. Теперь эта мечта сбылась прямо здесь. Он поднял свой Акер и занял позицию.
«Эй, этот парень умеет драться». Это было влияние Воли, которое пульсировало по всему его телу. Меч нес Волю и передавал ее значение. Гудение клинка вибрировало и превращалось в язык, проникающий в его разум. Энкрид проигнорировал это и сосредоточился.
Вскоре меч бесшумно опустился, как болт молнии сверху. И хотя его шестое чувство, его предвидение будущего, позволяло ему видеть на долю секунды вперед, вид меча и его Прибытие были одновременными. Акер Энкрида также вспыхнул белым светом и взмыл вверх.
Лязг!
Два меча встретились, сплелись и разошлись.
После нескольких обменов ударами и маневров все было на уровне Рыцарей. Поединок выиграл Рагна. После Рагны в бой вступил Джаксен, и результат был ничьей. Джаксен первым отступил, признав, что Энкрида трудно поймать на его маневрах. Если бы Рагна или Джаксен сражались до конца, исход мог бы быть неопределенным. Затем Рем подобрал свой топор и бросился в атаку. Поединки продолжались до захода солнца, но Воля Энкрида ни разу не иссякла.
— Ты стал монстром, — слова Рема были абсолютно точны.
Все согласно кивнули. Среди них Луагарн, Лягушка, практически истекала маслом по всему телу от бурлящих эмоций. Она была просто слишком тронута этим зрелищем.
***
— Я доверяю тебе.
Владелец трона, отделанного красным ковром с золотыми нитями, говорил, находясь на трех ступенях выше. Человек, стоявший перед ним, поднял голову, которую он глубоко склонил, и ответил:
— Я верну земли Аспена, что были несправедливо утеряны.
Человек, поднявший голову, имел нос темный, как уголь, уши, похожие на волчьи, и зрачки, отчетливо отличавшиеся от человеческих. Разумеется, это был Генерал – волк-зверочеловек. Он повернулся.
Когда-то он был почитаем как защитник Аспена, но теперь его понизили до низкого положения. Когда он покинул зал, его ждали двое людей и Лягух.
— А что насчет Абнаера? — спросил волк-зверочеловек, едва выйдя. Казалось, что-то его беспокоило, он фыркнул и потянул носом воздух. Он покинул зал, но, хотя трон находился всего в одной двери, вел себя совершенно раскованно. Те, кто знал его натуру, хранили молчание. Даже слуги делали вид, что не замечают этого.
— Лучше не упоминать это имя внутри королевского дворца, — ответил аккуратно одетый человек.
Хотя он и носил звание Рыцаря, он знал, что не следует грубить зверочеловеку перед ним. Поэтому его тон был уважительным. Не все Рыцари были одинаковы, и этот Рыцарь хорошо усвоил урок.
Рыцарь Аспена, в частности тот, кто однажды замахнулся на Энкрида и Рагну, понял этот урок еще лучше.
— Если ты собираешься просто выбросить честь и все остальное, почему бы не убить его и покончить с этим? — прорычал зверочеловек.
Действительно ли он этого хотел? Половина была правдой, а половина — нет. Если бы это было сделано, он должен был бы гордиться этим, но вместо этого он оставил это пятном на своей душе. Он критиковал его именно за это.
— Из-за клятвы...
— Ты умрешь из-за своих оправданий и обоснований. Разве я не учил тебя, что Рыцарь, не защищающий свою честь, отмечен позором, а этот позор ведет к погибели? А? — волк-зверочеловек прервал его и начал длинную лекцию.
Человек почувствовал кратковременный приступ гнева, но не осмелился возразить. Если бы он заговорил, все, что он получил бы, — это ворчание. И оправдания? Это было не оправдание; это была правда. Клятва сделала это неизбежным. Честь или нет, его меч по-прежнему был силен. Его характеристики были четкими, и клятва его не ослабила.
Даже несмотря на то, что человек молчал, волк-зверочеловек прочитал его мысли.
— Тц! — Недовольный, зверочеловек цыкнул языком и перевел взгляд.
— Не переусердствуй. Если будешь драться, опьяненный всемогуществом, ты умрешь. В мире много сильных бойцов.
— Да, — прозвучал ответ, хотя это не было искренним принятием. Он был именно таким человеком. Даже сейчас от него исходила самоуверенность. С таким убеждением его Воля тонко распространялась в воздухе. Подумать только, он не мог контролировать собственную Волю, тц.
Последним был Лягух. Тот самый Лягух, который раньше пнул Энкрида в бок.
— Готов? — кивнув, спросил волк-зверочеловек, и Лягух ответил кивком.
— Почти.
Хотя Лягух мог бы оказаться в невыгодном положении против Рыцаря, на войне Рыцарь не имел бы значения. Сражения и войны были совершенно разными вещами. Волк-зверочеловек хорошо понимал эту разницу. Поэтому он не стал бы обсуждать стратегии и тактику. Что ему было нужно, так это Абнаер. Абнаера когда-то называли гениальным стратегом. Его обвиняли в причине их поражения. Должен ли он был быть убит за это? Те, кому не нравился благородный статус Абнаера, говорили об этом, но волк-зверочеловек лишь на поверхности требовал его смерти, тайно вербуя в свои ряды. Абнаер, не сумев убить человека, заперся, но несколькими ударами волк-зверочеловек заставил его снова выйти.
Хмф. Волк-зверочеловек снова фыркнул. Его дыхание было настолько сильным, что занавеска у окна затрепетала. — Пошли, — зверочеловек направился вперед, сопровождаемый двумя людьми и Лягухом. Их шаги были такими широкими, что проход казался уже, чем был на самом деле. Когда они вышли, их ждали еще двое подчиненных. Под ярким солнечным светом двое почтительно склонили головы.
Один из этих двух подчиненных, хотя и условно, мог считаться Рыцарем. Волк-зверочеловек вырастил его лично. Таким образом, помимо Лягуха, в отряде было четверо Рыцарей.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944392
Готово:
