Глава 476 – Глубоко впечатленные
— Разве мы не могли их спасти?
Мужчина с черными волосами и синими глазами пробормотал это, стоя на коленях. Его зрачки дрожали, а руки тряслись. Кожа была сухой, под глазами залегли темные круги. Он выглядел так, будто не спал много дней, сломленный и пропитанный сожалением.
Несмотря на то что он стоял на остром гравии, и сквозь штаны проступала кровь, ему было все равно. Его единственной заботой был отчаянный поиск ответа.
И ответ пришел.
— Да, мы могли бы это сделать.
Стоящий на коленях мужчина снова раскрыл рот в такт ответу, раздавшемуся откуда-то эхом.
— Верно? Говорят, что число на кости нельзя изменить. Но что, если я заставлю его измениться? Что тогда произойдет?
— Оно изменится. Тогда все будет иначе.
Нет ничего невозможного для Силы воли.
Это был окончательный ответ.
Но хорошо ли это?
Мужчина бормотал в пустоту, но ответы продолжали возвращаться.
Перед ним не было ничего, кроме черной стены, но ответы приходили.
— Значит, я позволил Рыцарю Оаре умереть?
— Так и есть.
Вскоре черная стена исчезла.
На ее месте стоял другой мужчина, с черными волосами и синими глазами, с плотно сжатыми губами.
Они были одинаковы.
Две идентичные фигуры, но они не смотрели друг на друга. Они просто бросали слова.
— Тогда мой выбор был неверным?
Зрачки коленопреклоненного Энкрида затряслись, а руки задрожали еще сильнее, чем прежде.
— А ты думал, он был верным?
Спросил стоящий Энкрид с совершенно безразличным выражением.
Кровавые слезы потекли из глаз коленопреклоненного Энкрида. Сначала они капали, а затем хлынули водопадом.
— Ах, ах, сделай так, чтобы сегодняшний день повторился!
Он кричал в агонии, а кровавые слезы текли безудержно.
— Ты знаешь, что это невозможно.
Безразличный ответ вернулся. Несмотря на то что кровь поднималась до его лодыжек, его поведение оставалось невозмутимым.
— Поэтому я надеюсь, что в следующий раз ты сделаешь лучший выбор.
Слова равнодушного Энкрида, стоящего на поле гравия, ударили Энкрида, стоящего на коленях, словно кинжал, пронзив сердце.
И физическое проявление лезвия действительно вонзилось между его ребер.
Затем кровь хлынула из груди Энкрида, стоящего на коленях, подобно водопаду. Кровь сгустилась, почернела и превратилась в реку темной крови.
Когда она успела там появиться?
Река крови текла, и над ней возник паром. Пурпурный фонарь освещал окрестности, а Перевозчик в черной мантии стоял и греб.
Настоящий Энкрид, наблюдавший за всем этим, спросил:
— Что ты делаешь?
Внезапно кровь исчезла, и две фальшивые фигуры Энкрида растворились. Перевозчик закончил свой спектакль одного актера.
— Мне просто захотелось попробовать. Впечатляет?
Это не было ни плохо, ни привело к каким-либо озарениям. Энкрид остался неизменен.
Идеальное «сегодня» хуже неудачного «завтра». Если не двигаться вперед, наступит застой. Лучше потерять конечности, но продолжать двигаться.
Конечно, есть вещи, которыми нельзя поступиться ни при каких обстоятельствах. Но постоянно искать наилучший путь на каждом перекрестке – это высокомерие. Нужно просто делать все возможное, используя то, что дано тебе в данный момент.
Энкрид жил, придерживаясь этой решимости, никогда не застревая в «сегодня». Он был путником, двигающимся вперед, и не ведал сожалений.
Он нашел это интересным, поскольку никогда не видел, чтобы Перевозчик говорил о чувствах, и спросил:
— Почему вдруг?
Что могло поднять ему настроение?
— Разве ты не знаешь? — спросил Перевозчик.
Энкрид, озадаченный неожиданным вопросом, спокойно ответил:
— Не знаю.
Но даже это был приличный разговор по сравнению с безумием его старого отряда. Он с теплотой вспоминал время, проведенное с ними.
— Ты усиливаешь проклятие, которое я накладываю.
Энкрид взглянул на лицо Перевозчика, показавшееся из-под мантии. Кожа его была сероватого оттенка, а глаза – бесцветными.
Фонарь покачивался, река бурлила, и странный моноспектакль продолжался.
Мысли воплощались в реальность.
Повторение сегодняшнего дня было проклятием.
То, что он делал снаружи, называлось изгнанием духов. Обычно человеческие ритуалы изгнания были запрещены, но технически то, что он делал, можно было считать тотемом, а не экзорцизмом. В любом случае, это было сложное дело.
Но одно было ясно: проклятий было два. Иногда выводы приходили интуитивно, без анализа процесса. Это был один из таких случаев.
— Ты поглощаешь проклятие в палатке?
Вот почему у Перевозчика было хорошее настроение.
Вместо ответа Перевозчик улыбнулся. Его губы изогнулись вверх, но это не была приятная улыбка. Она была ужасающей. Рот его был темным и пустым, без зубов.
Но Энкрид не обратил на это внимания, равнодушно наблюдая.
— Нечто подобное уже происходило раньше, когда пользователь проклятий пытался свести с тобой счеты.
Перевозчик засмеялся и продолжил:
— Все проклятия вокруг тебя соберутся в тебе. Знаешь, что это значит? Это значит, что ты никогда не сможешь покинуть это место. Ты – моя игрушка. Жертва, застрявшая в «сегодня». Ты никогда не вырвешься из моей хватки. Даже после смерти останешься здесь. Так что твой лучший выход – наслаждаться сегодняшним днем.
Последние слова эхом отозвались в его голове, словно удар молота.
И все же Энкрид не нахмурился.
Он просто подумал.
«Вот как. Значит, дело не в какой-то моей особой Силе, а в том, что я проклят и поглощаю чужие проклятия. Меня это не беспокоило, но любопытство все же грызло. Я вспомнил, что в Пограничье Аудин упоминал кого-то, кто накладывал странные проклятия. Должно быть, это тот самый человек, о котором говорит Перевозчик. Тот ассасин, подосланный культом, умер, просто прикоснувшись ко мне, но я до сих пор думал, что он скончался естественной смертью».
— Значит, я буду проклят на всю жизнь?
На вопрос Энкрида взгляд Перевозчика метнулся к упомянутому им человеку.
Улыбка, появившаяся на губах Перевозчика, медленно сошла на нет.
Энкрид нашел эту реакцию забавной.
— Похоже на то.
— Понимаю.
— Да.
— Ага.
— ...Продолжай.
— Да.
Сон закончился.
Когда Энкрид открыл глаза, было уже почти рассвет. Он чувствовал себя легко и свободно, словно проклятие никак на него не повлияло.
«Значит, я поглощаю проклятия...» Физически это почти не ощущалось. Значит ли это, что можно быть чуть более беспечным, имея дело с заклинаниями?
— Боже, как же я устал, — пробормотал Энкрид, входя в палатку и бросив взгляд на Рема.
Рем молча подошел и лег примерно в трех шагах.
— Что ты делаешь?
— Не видишь? Собираюсь спать.
Энкрид колебался: спросить, почему Рем спит в это время, или спросить, негде ли ему спать? Выбрал второе.
— У тебя нет дома?
— Есть.
— Тогда?
— Айюл меня не принимает.
Похоже, их отношения еще не восстановились. Может, мне и правда стоит просто перерезать ему глотку?
— Хватит думать о ерунде. Я сам уже об этом думаю, — Рем сделал первый шаг.
— Расскажи о своих тревогах.
Энкрид, посчитав это безнадежным, заговорил. Он был готов помочь, поскольку ему тоже помогли. И он был уверен, что более рационален, чем этот невежественный варвар.
— Хм.
Рем, казалось, задумался на мгновение, тщательно подбирая слова.
Энкрид решил, что будет правильным озвучить то, о чем он уже догадался, чтобы услышать, что Рем на самом деле имеет в виду.
— Можешь говорить.
— ...Что?
Рем моргнул и спросил. Энкрид, чувствуя, что пришло время говорить откровенно, сделал это.
— У тебя что, какая-то тайна рождения? Можешь говорить. Какая в этом проблема?
Учитывая, что его воспитали так, что он ругался, как матрос, тайна рождения не была большой проблемой. У западников была схожая внешность, но Рем выглядел немного иначе.
Энкрид рассудил, что у Рема в крови есть примесь континентальной крови. Это была догадка, но, казалось, верная. Внешность отличалась. Эта мысль возникла, когда он встретил Айюл. Это и была тайна рождения. Могло ли это быть препятствием в их племени? Был ли он смешанной крови – по материнской или отцовской линии.
— Черт, о чем ты вообще говоришь?
Рем недоверчиво распахнул глаза. Они стали треугольными, а тон его был слегка раздраженным.
Интуиция Энкрида предупредила его. Он ошибся.
— Не так?
Энкрид снова спросил и добавил краткое пояснение. Просто для уточнения: разве в тебе нет континентальной крови?
— Я чистокровный западник, что ты несешь?
Энкрид осторожно посмотрел на ребенка, лежащего под ним. Девочку звали Джива, и, когда она вырастет, она, безусловно, станет красавицей. Луагарн за нее поручилась. У западников, в целом, были красивые лица. У них были выдающиеся скулы, у некоторых веснушки, но по обычным эстетическим стандартам у них были довольно красивые и миловидные лица. Согласно древним мифам, медведь превратился в человека и передал свои черты, и этот медведь, как говорили, был чрезвычайно красив.
Ходили также слухи о примеси крови эльфиек, но это, казалось, было не так. Энкрид мог это определить, просто взглянув на нее. Неземная красота, даруемая эльфийками, отличалась по ауре. Эти люди источали жизненную силу, борясь и сражаясь за разведение скота и овец.
Энкрид, прислонившись спиной к толстой ткани на земле, посмотрел на Рема. Как ни посмотри, Рем больше походил на мужественный тип, чем на красавца. Его мускулистые руки только подчеркивали его внешность.
Его седые волосы были туго завязаны, а глаза свирепо распахнуты. Эти глаза выглядели так, словно могли пустить в ход топор, если их спровоцировать. Он придавал своим глазам формы, иногда делая их треугольными.
— Не так?
Энкрид снова спросил. Может быть, была какая-то родовая связь, о которой Рем не знал.
— Ты ищешь проблем? Я сейчас занят. Мне нужно поспать и снова выйти, как проснусь.
— Действительно нет?
Энкрид доверял своим инстинктам. Он был уверен, что это неправда, но на всякий случай хотел подтвердить.
— Давай, правда, не будем об этом. Я спать. Что ты можешь знать, говоря, что все в порядке? У тебя проклятие голову сломало?
Энкриду нечего было сказать. Он ошибся. Интуиция не всегда давала верный ответ.
Поэтому он решил, что сегодняшнее расписание будет сосредоточено на практике и освежении его сенсорных техник. Ничего особенного. Все сводилось к тому, чтобы разогреть тело и прислушаться к различным звукам. Звукам птиц, крику овец, мычанию коров и щебетанию белоптеров.
Он вышел из палатки, готовый открыть свои уши. Через звук он активировал свое шестое чувство.
Луагарн последовала за ним, не глядя. Она тихо пристроилась позади него. Дунбакел тоже присоединилась, ей было нечего делать, и она согласилась на тренировку, когда ее попросили.
Пока Энкрид выкручивал тело, чтобы растянуться, Дунбакел растягивалась позади него. Она выгибала спину, словно кошка, прижимая руки к земле.
Не было нужды далеко ходить, и они провели время вот так. Тренируясь, иногда разговаривая с теми, кто полностью проснулся.
— Ты пришел с Ремом?
Этот человек был одним из них. Пока они тренировались, Рем ушел около полудня, а к вечеру кто-то очнулся от проклятия. Энкрид был в палатке и услышал, как мужчина заговорил с ним, когда он вернулся.
У него были серебристые волосы, местами белые, но остальные волосы были такими же темными, как у Энкрида.
— Я Геоннара.
— Зови меня Энки. Люди говорят, что мое полное имя слишком длинное, чтобы его произносить.
Обменявшись любезностями, мужчина заговорил:
— Этот парень не слушает других.
Отношения между лидером и подчиненным показались мужчине немного странными. Взгляд Геоннары, казалось, был сосредоточен на наблюдении за Энкридом.
Энкрид ответил, глядя на него:
— Если он не слушает, мы всегда можем использовать вот это для общения.
Он указал на Акера. Это не было ложью. При необходимости общение могло произойти через побои. Конечно, прямо сейчас можно было вести этот разговор и без побоев.
— Ты дерешься лучше Рема?
Мужчина изобразил удивление.
— Немного. Я выигрываю примерно девять раз из десяти.
В прошлом это было неправдой, но теперь стало так. Если быть точным, было бы трудно выиграть девять из десяти, но иногда приходилось позволять себе немного бравады.
Слово «немного» не совсем соответствовало последующим словам, но мужчина не возражал. У него был озорной взгляд, хотя он не выражал особого восхищения.
— Впечатляет. Даже без магии – парень, который дерется лучше Рема.
— Магия что-то меняет?
— Она бы сделала все совершенно по-другому. Он был бы достоин звания героя. Он человек, который обитает в темном небе благодаря своей собственной силе.
Почему он не использовал магию? Об этом можно было только гадать.
— Я слышал от Хиры. Меня побили два гиганта и прокляли, я думал, что мне конец, но теперь я обязан тебе благодарностью.
У Геоннары на конечностях торчали пурпурные вены, выглядя так, словно они плотно обвивали его. Говорили, что это проклятие называется «Проклятие Боры Мейнса».
Название было довольно описательным. Считалось, что проклятие создано по образцу внешности пурпурнокожих Мейнсов.
Даже если проклятие ослабло, оно все равно казалось болезненным. Энкрид знал это, увидев его за эти два дня.
Геоннара моргнул глазами, покрытыми коркой сна. Затем попытался встать, но снова лег, все еще не в силах пошевелить телом.
— Я не могу встать, поэтому прими мое приветствие на словах.
Этот человек тоже был интересной личностью.
— Конечно.
Энкрид небрежно принял слова. Это были просто люди, которые ему нравились. Особенно...
— Когда мое тело поправится, нам стоит поспарринговать. Мне любопытно узнать твои навыки.
Было приятно это слышать.
— Ты знаешь способ быстро поправиться?
Энкрид спросил Хиру.
— Думаю, мне следует заткнуться и отдыхать.
Геоннара засмеялся на это, затем немного закашлялся, все еще явно борясь со своим телом. Но он не потерял чувства юмора.
Следующей проснулась женщина примерно того же возраста, что и Хира. Она быстро поняла ситуацию и сказала:
— Спасибо. Я бы даже отдала тебе свою дочь, если бы могла.
Геоннара быстро перебил:
— У тебя нет дочери.
— Вот именно, поэтому я бы тебе ее и отдала.
Они оба рассмеялись вместе. Их смех звучал довольно похоже.
Энкрид тоже присоединился к смеху. Это была шутка, над которой стоило посмеяться, в отличие от типичных шуток эльфиек.
Энкрид находил этих людей довольно приятными. Они были живыми и веселыми.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944222
Готово:
