Аудин полагал, что в текущем состоянии не сможет справиться со скоростью противника. Это было ясно по тому, как они на него набросились.
Хотя остальные могли этого не заметить, такие, как Энкрид, знали, что проницательность и способность Аудина мыслить во время боя были исключительными.
Со стороны могло показаться, что Аудин всегда решает проблемы грубой Силой, но это было не так.
«Слишком быстро».
Он мог бы поймать их, подняв божественную ауру и превозмогая боль, но в этом не было необходимости.
Аудин расчетливо двигался. В некотором смысле, его стиль боя был наиболее близок к формальному фехтованию.
Двое противников атаковали. Один орудовал трезубцем, другой – копьем.
Оба держались на расстоянии, назойливо нанося удары и тут же отступая.
Наконечники копий были быстрее пчелиного жала, нацеленные пронзить и разорвать кожу Аудина.
Аудин минимизировал свои движения, компенсируя недостаток скорости. Он использовал тыльную сторону ладони, чтобы отражать удары, укрепляя свою защиту.
Плащ, наброшенный на него, развевался, двигаясь в такт его маневрам. От такой потрепанной тряпки трудно было ожидать какой-либо защиты.
Каждый раз, когда копье задевало его, плащ рвался на куски.
Аудин терпел и держался, затем внезапно согнулся в поясе и рванул вперед. На мгновение его тело будто вытянулось, двигаясь быстрее, чем прежде. Сосредоточив всю свою Волю на рывке, он смог ненадолго сравняться со скоростью противников.
— Ха! — крикнул один из обладателей трезубца.
Он опустил стойку, и наконечник копья едва задел его спину.
Поскольку удар был подпитан огромной Силой, плащ разорвался пополам, и кожа была оцарапана, хотя его только слегка задели.
Однако крови не было. Кожа Аудина была твердой, как железо, в отличие от кожи обычного человека.
Аудин рванулся вперед и схватил противника за колено. Даже если противник был быстрее, его Сила ни в коем случае не могла сравниться с Аудином.
А суть боевых искусств всегда заключалась в ближнем бою.
Когда Аудин схватил противника за колено и поднял, ноги обладателя трезубца оторвались от земли.
— Что за чёрт! — воскликнул обладатель трезубца.
Зажатая нога не сдвинулась с места, словно застряла между массивными валунами.
Он попытался вырваться, но тщетно. Поднятый в воздух, он был, естественно, ошеломлен.
Копьеносец с пикой воспользовался моментом и нанес Аудину удар. Аудин почувствовал движение воздуха и, ощутив траекторию копья, слегка сместил тело.
Хрясь!
Наконечник пики проскользнул по телу Аудина, лишь слегка задев его.
Этот прием был известен как «Скольжение Телом».
Аудин обучил Энкрида этой технике. Вполне естественно, что сам он выполнял ее еще более искусно.
Тело Аудина двигалось с грацией мягкого комка ваты, что было совершенно неожиданно, учитывая его размеры.
И хотя наконечник копья проскользнул рядом, он лишь поцарапал его.
К тому времени, как это произошло, противник, которого Аудин схватил за колено, все еще висел в воздухе.
Поднятый противник потянулся обеими руками, его когти выросли, целясь в предплечье Аудина. Аудин проигнорировал его и со всей Силой швырнул противника на землю.
Грохот! Бум!
Однако бросок не был концом.
Быстрым движением Аудин перекатился вперед, зацепив ноги за голову противника.
Затем он согнул его туловище пополам и наступил правой ногой на плечо, вырывая его позвоночник.
Хруст!
Раздался звук ломающейся кости, и в воздух брызнула кровь.
Когти противника задели плечо Аудина, но это не имело никакого значения. Все произошло в одно мгновение.
Расправившись с одним врагом, копьеносец на мгновение заколебался.
Несмотря на то, что он потерял часть самообладания, он был сбит с толку тем, что только что произошло.
— Чудовище? — пробормотал копьеносец.
Услышав эти слова из уст чудовища, Аудин слегка улыбнулся.
— Господь ждет, Брат Демон.
Битва продолжалась, ничем не отличаясь от прежней. Даже вдвоем противники не могли справиться с чудовищем, которое проскользнуло мимо их копий, сокращая дистанцию.
Даже железная кожа Аудина была покрыта шрамами и кровью.
Их Силу нельзя было недооценивать.
Тем не менее, расстояние между ними сокращалось.
Захватив руку противника, Аудин вырвал ее, а затем сломал ему поясницу.
В конце концов, он совершил невероятный подвиг, вытянув часть шейного позвоночника противника одними лишь пальцами.
Энкрид чуть не захлопал в изумлении.
Была ли грубая Сила противника подавляющей?
Да.
Но результат был именно таков.
Для стороннего наблюдателя эти враги, возможно, казались химерами, похожими на Рыцарей, но...
«Они все еще не Рыцари», — подумал Аудин.
До этого момента граф Молсан, сидевший в странно темном и массивном кресле, оставался неподвижен.
Джаксен, подошедший к Энкриду сзади, тихо вздохнул.
— Проблемный маг.
Оценка Джаксена ясно давала понять, что враг был не из легких.
Энкрид бросил взгляд на графа Молсана.
Взгляд графа, наполненный ядовитой яростью, говорил о многом – гораздо больше, чем любые слова.
— Мне следовало убить тебя раньше, — пробормотал граф, искренне сожалея.
Он и представить себе не мог, что кто-то остановит его вот так.
Ни один Рыцарь даже не сделал шага вперед, а дело зашло так далеко. Как это раздражает!
Но это не означало, что он потерпел неудачу.
Более того, была явная причина, по которой он их пощадил.
Он планировал превратить их в одного из своих приспешников, пусть даже не в человеческом облике.
— Если я не смогу сохранить тебя как человека, я просто сделаю тебя чем-то иным.
— Пока я не смогу спать, вытянув обе ноги, я не успокоюсь.
— Я позабочусь о том, чтобы ты покоился со сложенными ногами в гробу, — умело ответил Энкрид на насмешки графа.
Это была детская шутка: он говорил, что сам не умрет, а граф увидит, как его ноги согнутся при смерти.
Естественно, это замечание еще больше раззадорило графа.
Слова графа стали еще ядовитее:
— Продолжай болтать. Я разорву тебя на части и сожгу заживо. Прежде чем ты умрешь, я прослежу, чтобы ты увидел, как твое тело горит и рвется!
Голос графа прозвучал со странным эхом, как будто говорили сразу два голоса.
По голове Энкрида пробежал леденящий душу озноб.
По иронии судьбы, услышав проклятие графа, Энкрид почувствовал, как его сознание расширяется.
Это было ощущение, которое он впервые испытал, попав в ловушку Абнаера.
Не через стратегию или тактику, но через инстинктивное видение поля боя.
Царство интуиции и инстинкта расширилось, ведя его к цели.
Это было царство не логики, а первобытного чутья.
Вспомнив слова Эстер, он пришел к естественному выводу.
«Убить его — единственный способ покончить с этим».
Он инстинктивно знал, что война не закончится, пока граф не умрет.
Едва он обдумал это интуитивное озарение, как заговорил Рем.
— Ты не собираешься разобраться с этим?
Энкрид уставился на своего варвара-подчиненного.
Позади него стояли Рагна, Аудин и Джаксен, также привлекая его внимание.
Хотя все они выглядели слегка утомленными, никто из них внешне не подавал виду.
Аудин, вероятно, вывихнувший палец, с усмешкой вставлял кости обратно на место.
— Брат, позволь мне вознести молитву за тебя, пока ты идешь, — предложил он, призывая сражаться вместе.
Энкрид оглядел группу, затем снова перевел взгляд на графа Молсана.
Казалось, он выразил свои намерения глазами.
— Вместе? — коротко спросил он, и все четверо естественно кивнули.
Рем шагнул вперед, за ним Рагна, а Джаксен молча встал рядом. Аудин двигался последним, словно собираясь обнять их всех.
— Я с самого начала думал, что он чертов ублюдок, — пробормотал Рем.
— Я согласен. Он заслуживает смерти, — ответил Джаксен.
— Нет нужды искать короткий путь, — сказал Рагна, не отрывая взгляда от графа.
— Господь мой, Отец мой, я отправлю еще одну слабую душу наверх, — молился Аудин.
Энкрид шел впереди группы.
Шинар не присоединилась к ним. Честно говоря, она не думала, что может быть полезна в данный момент.
Хоть она и превратилась в эльфийку, меч противника рассек ей бедро, и ей было трудно нормально двигаться.
Сколько бы энергии источника она ни поглотила, это был непростой противник.
Она достала из мешочка бинт и туго обмотала бедро. Даже если она не сможет помочь, то хотя бы не станет помехой.
Дунбакел и Тереза не осмеливались вмешаться.
Энкрид даже велел им отойти в тыл.
Хотя это почти прозвучало как предлог, чтобы они не мешались, они послушно выполнили приказ.
Пока Дунбакел и Тереза отходили, Энкрид и остальные уверенно продвигались вперед.
По правде говоря, Рем, Рагна, Аудин и Джаксен были далеки от идеального состояния.
Джаксен был наименее пострадавшим, но его специализацией не была прямая атака.
Что касается фехтования, Энкрид теперь превзошел его.
Тем не менее, пятеро продолжали наступление.
Они делали то, что должно быть сделано.
Энкрид так прожил каждый свой день.
Таким образом, они шли вперед, чтобы обозначить конец гражданской войны.
Кранг и Маркус, присоединившиеся позже, наблюдали за этим.
— После месяцев беспокойства, борьбы и всех приготовлений, похоже, что друг, которого я только что приобрел, возложит корону мне на голову, — рассмеялся Кранг, выглядя беззаботным.
Маркус был заинтригован легкомыслием Кранга в такой ситуации.
— Как ты можешь смеяться?
Даже несмотря на то, что Энкрид продемонстрировал подавляющую Силу, граф Молсан оставался невозмутимым.
Он стоял неподвижно, источая темную, зловещую ауру.
На поле битвы казалось, будто сама смерть восседала на троне.
Этот трон вполне можно было назвать смертью.
Аиша также вела своих Рыцарей к Энкриду и его отряду.
Оруженосец Ропорт, находившийся под ее командованием, поспешно заговорил, заметив Энкрида и его группу.
— Я помогу вам! — воскликнул он, который проникся глубоким уважением к Энкриду, большим, чем к любому Рыцарю.
Кто еще мог так сражаться, так наступать?
Ропорт был готов немедленно ринуться в бой, но его оранжевоволосый начальник остановил его.
— Не глупи, — остановил его оранжевоволосый начальник.
— Прошу прощения?
— Разве ты не понимаешь, что будешь только помехой? Следи внимательно, посмотри, как он сражается.
Аиша тоже была недовольна.
«Даже не просит меня пойти с ним?»
Она была полурыцарем. Она хорошо сражалась. Хотя раньше она проиграла Энкриду, те, кто стоял рядом с ней, участвовали в напряженных битвах. Они никак не могли остаться невредимыми.
Разве не следовало взять с собой ее, которая была относительно цела?
«Как же это раздражает!»
Внезапно в ней вспыхнуло желание присоединиться к ним.
Она была частью Ордена Алого Плаща, самой грозной группы в Наурилии, и все же...
Прямо сейчас она хотела быть рядом с Энкридом.
Какой бы ни была цена.
Она произнесла эти слова Ропорту, но, по сути, говорила сама с собой.
Пастух из диких земель внезапно остановился и тихо отступил, но Фель, не в силах сопротивляться своему любопытству, подошел под предлогом сопровождения Кранга.
«Хм?»
Лицо было знакомым.
«Та самая ночь под луной».
«Разве это не тот Безумец, который все просил ударить его еще раз, даже после того, как убил кумира?»
Он, безусловно, не был обычным человеком.
«Был ли он настолько силен тогда?»
Фель наблюдал за его спиной. Он участвовал во всем, что происходило на поле боя, остановил драку и вот так двинулся вперед.
«Это долг?»
Он сражается, чтобы защитить?
Пока он был погружен в размышления, Кранг, просияв, сказал:
— Следи внимательно. Он мой друг.
Друг. Значит, он все-таки не был связан королевским долгом. И тем не менее, он шагнул вперед.
Ради чего?
Он слышал объявление о прекращении войны. Значит, он шагнул вперед исключительно ради этой цели.
Такие действия не находили отклика у пастуха, который двигался ради практической выгоды.
В голове Феля вспыхнуло наставление отца: «Фель, чтобы возглавить группу, нельзя смотреть на мир только с точки зрения прибыли и убытков».
Он узнал нечто незначительное.
Иногда ради идеалов приходится идти на жертвы.
В то же время он принял решение.
Он временно расстанется со своим стадом.
Это было не только из-за постоянного нытья старейшин.
«Мне есть чему поучиться».
Фель погрузился в раздумья, в то время как Кранг улыбался, говоря всем не вмешиваться.
Маркус, однако, был нетерпелив.
Он знал. Он знал, что никто не сможет остановить Энкрида сейчас. И все же ему хотелось применить грязный трюк. Даже если бы его проклинали всю жизнь, он хотел прямо сейчас выстрелить стрелой в голову графа.
Конечно, это было бы бесполезно.
Но все равно это чувство, желание сделать это, было неизбежным.
Он взглянул на улыбающегося Кранга и спросил:
— Неужели тебя это так удивляет, что ты смеешься?
— Командир Маркус. Если не сейчас, то когда мне смеяться? Если Энки умрет, мы все равно умрем.
— У меня еще есть последнее средство.
— Ты не используешь его.
— Почему нет?
— Корона, которая заставит меня убить моего друга, — не та, которую я стану носить.
Кранг оставался прежним. Он был тем, кто он есть. Маркус находил это досадным, но именно поэтому он ему и служил.
Именно тогда Маркус наконец почувствовал облегчение.
Если все должно быть поставлено на Энкрида, пусть так и будет.
— Тогда, — смеясь, произнес Маркус, хотя чувствовал себя беспомощным.
***
Граф не смотрел на приближающихся.
Его взгляд был прикован к тылу поля боя. Отдельное подразделение, которое он отправил по следу ведьмы, теперь приближалось к тылу.
«Чёртова сука», — пробормотал граф, проклиная Эстер про себя.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942624
Готово:
