— Сделай всех дворян своими союзниками.
Таково было условие, которое Королева поставила Крангу. Выполнив его, они могли обсуждать трон. Королева произнесла это, и Кранг согласился.
— Ваше Величество, — сказал Кранг, глядя на Королеву. Она смотрела на него в ответ.
Энкрид не знал, но Королева совершенно не стремилась к трону. Она не искала власти. Все, чего она хотела, — это тихой, мирной жизни.
Ее мечта заключалась в том, чтобы весной наслаждаться цветами, летом искать тени, чтобы освежиться, и непринужденно беседовать. Осенью она собирала бы опавшие листья, а зимой пила бы теплый чай, наблюдая за падающим снегом.
Было бы еще лучше, если бы рядом с ней в такие моменты находились хорошие люди.
Поэтому ее единственным желанием было не выходить замуж ради укрепления трона, а проводить время с действительно добрыми людьми.
Для простого обывателя это могло бы показаться чрезмерной роскошью, но она была Королевой Наурилии. И потому это была скромная мечта.
Как личность, Королева не подходила для трона. Она желала чего-то, что было бы важнее власти. И все же она оставалась. Она не уклонялась от своих обязанностей. Она делала то, что могла.
Когда-то она хотела разделить власть между дворянскими семьями, включая Байсара, и уйти.
— Если ты сделаешь это сейчас, Наурилия развалится как минимум на три части. И, о да, эти три части, скорее всего, будут аннексированы или уничтожены другими странами. Ах, те, кто выживет, возможно, станут городами-государствами, но в чем тогда будет смысл всего, что ты сделала?
Это были слова Маркиза Байсара, наставника Королевы. И они были верны.
Королева была последним бастионом великой державы.
Она не могла уйти. Но и передавать трон кому-то вроде графа Молсана она тоже не хотела.
«Покойный Король».
Бывали ночи, когда она тосковала по отцу.
И вот прибыл дар от покойного Короля.
— Кридинат Лангдеус Наурил, — произнес он. — Так меня назвали, как мне сказали.
Казалось, она видела перед собой покойного Короля. Между ними было много общего.
Кранг навестил Королеву еще до того, как все началось.
Кранг должен был увидеть Королеву. Ему нужно было понять, стоит ли Наурилию защищать. Если нет, ему не следовало и начинать.
— Покойный Король был полон любви, — таковы были первые слова Королевы, когда она встретила Кранга. Это было искренне. У покойного Короля было много женщин. Даже имея королеву и наложниц, он часто покидал дворец.
Удивительно, но у него был только один внебрачный ребенок.
Они беседовали. Кранг ушел, а потом вернулся, чтобы снова увидеть Королеву, и теперь они пришли к этому моменту.
— Ты задал этот вопрос?
Королева сказала, что остался кто-то, кому нужно задать тот же вопрос.
Независимо от ее мечты, Королева любила королевство, в котором родилась и выросла. Вот почему она не отвернулась от своих обязанностей.
Было три человека, которых она должна была спросить. Во-первых, конечно же, Кранг. Во-вторых, Маркиз Байсар.
Она подумывала о том, чтобы повысить Маркиза до Герцога и постепенно передать ему трон, но ее наставник отказался.
Позже она рассматривала возможность включить в этот список Маркиза Окто, но Маркиз Байсар выступил против и этого.
— Что бы ни случилось, это приведет к краху.
Маркиз Байсар понимал, что для сохранения страны необходима объединяющая фигура, которую признают все.
Последним, кого Королева должна была спросить, был граф Молсан.
Если он действительно заботится о стране, не должна ли она передать трон кому-то вроде этого мятежного пса?
Делать то, что ей было неприятно, каким-то образом стало ее особой способностью.
Но ей так и не удалось задать вопрос.
«Какая нелепость», — подумала Королева, прежде чем дать ответ.
Она считала это по-настоящему абсурдным.
Она намеревалась спросить, но остался лишь один человек, которому еще предстояло ответить... Двое великих аристократов, которых когда-то называли столпами державы, теперь были на стороне Кранга. Единственный оставшийся человек, которого можно было спросить, граф Молсан, стал предателем. А ведь его могли бы назвать героем.
И все же.
«Его метод нельзя назвать правильным». Он хотел трон, а не страну. Она видела это в его глазах.
Таким образом, оставался лишь один выбор.
— Ты это спланировал? — спросила Королева.
Кранг криво улыбнулся.
— Я лишь подумал, что останутся те, кто любит королевство и готов его защищать.
В конце концов, Кранг расставил фигуры на доске.
Он привлек Маркиза Окто и урегулировал разногласия с Маркизом Байсаром. Что бы ни случилось, если он выживет, то те, кто за ним, последуют за ним.
Маркиз Байсар опустился на одно колено. Его старое колено глухо ударилось о землю.
— Могу я сказать слово, Ваше Величество?
Королева кивнула.
— Пусть мечта Вашего Величества сбудется, — произнес Маркиз, не поднимая головы.
Он провел с покойным Королем больше времени, чем кто-либо. Его даже можно было назвать ей вторым отцом.
Королева ничего не ответила. Она лишь взглянула на Кранга глазами, не выражающими никаких эмоций.
Кранг доказал свою правоту. Помимо хитрости его методов, тот факт, что все оставшиеся в столице дворяне были на его стороне, был очевиден для любого.
— Предотврати внешнее давление и накажи предателя. Если ты это сделаешь, я лично возложу на тебя корону, — объявила Королева.
Энкрид знал, что Кранг приложил массу усилий, чтобы добиться этого. Без этого подобный исход был бы невозможен. Но самое главное — он понял, что Королева уже приняла окончательное решение.
«Он начал это, имея в качестве награды обещание трона».
— Защитите их, — сказал Кранг и развернулся.
— Я это сделаю! Ты же делай то, что должен, — воскликнула Королева, поднимаясь. Кранг отдал честь и ушел. Двое маркизов, Окто и Байсар, последовали за ним.
Энкрид тоже ушел со своей группой. Однако перед тем как окончательно покинуть зал, он оглянулся.
Он увидел, как Королева протянула руку в сторону, обращаясь к придворному магу.
Жест, полный беспокойства. Маг махнул рукой.
Было ли ошибкой считать их отношения обычными? Энкриду это было не обязательно знать.
— Куда ты уходила? — спросил он Эстер.
— Какой-то парень пытался убедить меня перейти на его сторону.
Не нужно было спрашивать, кто это.
Это был граф Молсан. Он, вероятно, сам представился ей как маг.
Энкрид подумал, что если бы Эстер ушла, он ничего не смог бы сделать. Но она осталась. Стоит ли спрашивать, почему? Он сомневался, что получит вразумительный ответ.
Просто так? Или ей просто захотелось?
Тем не менее, он хотел спросить.
— Почему ты не ушла?
Эстер повернула голову на этот вопрос.
Она только что испепелила двух придурковатых магов, которые пытались колдовать.
— Я обычно не слушаю других, — сказала она.
Энкрид, однако, подумал, что его просьбы она, кажется, выполняет лучше, чем большинство людей.
Кранг шел с двумя маркизами, обсуждая свои дела.
Обсуждались обещания и условия. Они также говорили о том, как предсказать действия графа Молсана и укрепить оборону столицы силами армий двух маркизов. В разговор был вовлечен и Ингис.
— Ваше Величество, у меня с собой мои войска.
Он сказал это. Кранг ответил без малейших колебаний.
— Я пришлю тебе коней. Немного отдохни, а потом возвращайся.
Улыбка на лице Кранга не изменилась.
Слова графа ничуть его не испугали.
Даже при том, что гость явно представлял собой грозную силу, Кранг велел ему возвращаться.
Ингис, погруженный в размышления, собирался что-то сказать, но Кранг перебил его.
— Защита от южной угрозы. Вот твой долг.
Ингис согласился с этим мнением.
Хоть они и выиграли три дня, задерживаться здесь не имело смысла. Им нужно было возвращаться.
Остановить графа Молсана? Ингис не считал это своей ответственностью.
Но с точки зрения Кранга, исключить такого человека из своих сил, должно быть, было непростым решением.
Именно так. В этом он был уверен.
И тем не менее, колебаний не было.
Это и называлось масштабом личности?
Когда-то его учитель говорил нечто похожее.
— Он слишком драгоценный сосуд, чтобы разбиться здесь. Иди и помоги.
Именно эти слова привели его сюда.
Энкрид, стоявший позади, слушал Кранга с оттенком сожаления. Но ничего нельзя было поделать.
«Что, если я предложу дуэль перед уходом?»
Это никогда не сработает. Энкрид не был Ремом; он разбирался в таких вещах лучше.
Примчавшись сюда с южного поля битвы, даже не вытерев кровь с доспехов, он понимал, что такое усталость и напряжение. Предлагать подобное было немыслимо.
Другие могли бы удивиться сдержанности Энкрида, но он понимал, когда нужно выступить, а когда отступить.
Разве он не молчал всего несколько мгновений назад, пока Кранг не заговорил?
— Энки, я слышал, что Пограничье находится под угрозой. Ты можешь немедленно вернуться, если хочешь.
Голос Кранга вернул Энкрида в настоящее. Он кивнул в ответ.
— Думаю, в этом нет необходимости.
Там Аудин, а вместе с ним Крайс. Если бы ситуация была действительно ужасной, они бы уже прислали весть.
Блокировка всех разведчиков не прервала бы связь полностью — не тогда, когда там Крайс.
Он был из тех людей, у кого всегда есть десятки запасных планов.
А с Аудином и Терезой, даже такой младший рыцарь, как тот, что его задержал, не смог бы доставить больших хлопот.
Рыцари такого мастерства, способные сражаться на равных с кем-то вроде Рагны, были редкостью.
Аудин, вероятно, был самым способным справиться с подобным противником.
«Переживай о тех, кто в этом нуждается», — подумал про себя Энкрид.
К тому же, пока Крайс плетет интриги в тени Аудина, они были в надежных руках.
Ответ Энкрида, казалось, привлек внимание двух маркизов, которые оба повернулись к нему.
— Какие-то проблемы? — небрежно спросил Энкрид, искренне интересуясь. Маркиз Окто моргнул, а губы Маркиза Байсара дернулись, пока он сохранял невозмутимый вид.
Все дело было в его непринужденном тоне.
Кранг усмехнулся, увидев это.
— Не обращайте внимания. Я же сказал, что он мой друг, разве нет?
— Ваше Высочество, это подрывает ваше достоинство.
— Другие могут это заметить.
Оба маркиза уже присягнули Крангу на верность. Их слова были справедливы, но они имели дело с Крангом.
— Если нескольких слов — нет, слов друга, с которым я лично подружился, — достаточно, чтобы подорвать мое достоинство, значит, мне как личности нечего предложить, — ответил Кранг.
Король должен соблюдать приличия. Король должен держать всех ниже себя. Король должен стоять в одиночестве.
Но разве это по-настоящему определяет Короля?
Казалось, этот вопрос Кранг задавал миру каждым своим словом и действием, раскрывая при этом свой характер.
Он был другим. Вес его слов доказывал это.
Тяжелая атмосфера вскоре рассеялась.
— А что, если бы, отругав Энки за то, что он меня оскорбил, я бы подтолкнул его к врагам? — игриво сказал Кранг.
Лица маркизов неловко исказились. Они прекрасно знали о возможностях Энкрида — и о возможностях печально известного «Подразделения Безумцев» под его командованием.
Без них битва против графа Молсана могла стать непредсказуемой.
Конечно, при необходимости они могли бы вызвать рыцарей.
Возможно, лорд Кипарис пришел бы, несмотря ни на что.
Кранг знал это. И все же решил поступить иначе.
Дело было не в текущем моменте. Остановка гражданской войны была всего лишь этапом.
Чтобы обеспечить себе трон, Кранг должен был думать о большем, чем просто сиюминутные победы.
Во-первых, ущерб, вызванный неспособностью сдержать Лихин-Стеттен на юге или угрозу демонов, будет невосполним.
Во-вторых, и что более важно...
— Если я не могу сдержать свое слово, кто тогда последует за мной?
Он выиграл спор у графа. Когда слова не смогли определить победителя, Энкрид поднял руку Кранга.
Это было почти смешно, но ясно было одно: когда конфликт не могли завершить слова, его должно было завершить действие.
Поэтому рыцари останутся в стороне. Кранг должен был справиться с этим сам.
— Ты поможешь? — игриво спросил Кранг. Энкрид кивнул.
Маркизы переглянулись, чувствуя неоспоримую разницу в масштабе двух личностей — Кранга и Энкрида.
Ночное небо потемнело, и лунный свет струился сквозь окна большого зала.
Переполох утих, и больше не было никакого шума.
Приблизилась группа Королевских Гвардейцев, но остановилась, не дойдя.
Впереди стоял человек в темно-сером шлеме.
— Ваше Высочество.
Он опустился на одно колено. Кранг кивнул.
— Молодец.
— ...Я приму свое наказание позже и буду умолять о прощении.
— Ты выполнил свой долг. Это важно не потому, что ты на моей стороне, а потому, что ты сделал то, что должен, — сказал Кранг, отпуская его.
Он был не единственным. Большинство тех, кто выступил вперед, тепло относились к Крангу.
Энкрид видел в этом силу Кранга — он притягивал людей, заслуживая их признание после общения.
Когда они шли, Энкрид заметил женщину с оранжевыми волосами, которая хромая шла им навстречу. Ее сломанный нос странно изменил черты лица, и она, морщась от боли, прижимала руку к боку.
Она остановилась перед ним, ее взгляд был сосредоточен только на нем, полностью игнорируя Кранга.
— Энкрид.
Ее сосредоточенность была непоколебима.
Энкрид увидел, что она выжила, — и вместе с этим понял, что день завершился.
Разве не это обещал лодочник?
Он должен был признать это. Он спас того, кого хотел спасти.
Одного этого было достаточно, чтобы наполнить Энкрида удовлетворением, теплым чувством в груди, когда он смотрел на дышащую Аишу, несмотря на сломанный нос и все остальное.
— Хорошо поспала?
В его словах было все, что он хотел сказать. Аиша усмехнулась, а затем снова схватилась за бок. Это не заживет за день или два.
— Ты ее знаешь? — небрежно спросил Кранг.
Пришло время Энкриду объяснить ее обстоятельства — почему она выступала против них, но у нее были свои причины.
— Она младший рыцарь. Хорошо сражается, но немного хуже, чем я, — сказал Энкрид.
Глаза Аиши сузились от такого замечания, в то время как Кранг, казалось, был удовлетворен объяснением.
— Тебе стоит поправиться.
— А?
— Грядет гражданская война.
Улыбка Кранга, когда он говорил, не выдавала никакого напряжения, словно он обсуждал рутинное дело вроде приема пищи. Но его слова были правдой.
Гражданская война начиналась.
Граф Молсан выбрал войну, чтобы разрешить ситуацию.
Что он подготовил?
Энкрид поймал себя на мысли, что с нетерпением ждет этого.
Что бы ни случилось дальше, он будет рубить, колоть и пробивать себе путь, чтобы встретиться с графом лицом к лицу.
Угроза для Пограничья?
Интриги против Эстер?
В этом человеке не было ни единой вещи, которая нравилась бы Энкриду.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942608
Готово:
