Королева Наурилии бездетна, а значит, нет и наследника. Кто же должен стать следующим королём? И почему у королевы нет детей?
Этот вакуум, естественно, заставил претендентов на трон появиться отовсюду. Слабая центральная власть королевы, пожалуй, самый значительный фактор. Это привело к тому, что такие фигуры, как граф Молсан, провозглашают себя королями удаленных регионов. В столице есть те, кто стремится стать супругом королевы. Некоторые иностранные посланники даже предложили прислать своих принцев, чтобы заявить о своих правах. Иными словами, многие жаждут трона.
Кранг был одним из них.
Крайс не встречал всех претендентов на трон, но сравнения Кранга с одним только графом Молсяном было достаточно, чтобы понять: сейчас Кранг — самый опасный из них. Из этого Крайс сделал вывод:
— Его мерка другая.
Энкрид чувствовал то же самое, даже если сравнивать Кранга с графом Молсяном.
Пусть это была чистая интуиция, но очевидно, что амбиции графа Молсяна останавливались на троне. Его цель — корона, и ничего более. Но Кранг отличался. Королевский бастард смотрел не просто на трон, а за его пределы.
«Он в лоб решает проблемы этого королевства».
Хотя у графа Молсяна, возможно, и были планы относительно королевства после захвата власти, разница заключалась в приоритетах.
Что на первом месте: трон или то, что должно быть сделано?
Зачем человек стремится?
Какова его конечная цель?
Под нежными лучами солнца по стене казармы справа вились лозы. Зеленый мох и яркая жизнь внутри лоз процветали в трещинах.
Была весна, и дни постепенно теплели, но ещё не настолько, чтобы вспотеть от простой ходьбы.
Посреди этого спокойного солнечного света человек, привлекший всеобщее внимание, тихонько усмехнулся:
— Вот почему я действительно не хотел этого делать, — в его последнем замечании прозвучала лёгкая ирония.
— Вот как?
— А ты разве не согласен? Неужели тебе никогда не хотелось избежать чего-то? Никогда не уставал от пути, по которому идёшь? Никогда не спрашивал себя, обязан ли ты идти именно этой дорогой?
Энкрид обдумывал слова Кранга.
Нет, не уставал. Он никогда не ослабевал и не сомневался. Ни разу.
Владение мечом приносило радость. Путь, который он прокладывал, был захватывающим. Каждое мгновение приближения к званию Рыцарь было эйфорией.
Даже когда слова Кранга граничили с шуткой, его уникальная атмосфера оставалась нерушимой. Его глаза были прикованы к глазам Энкрида. В этот момент Энкриду казалось, что всё вокруг исчезло, остались только они двое.
«Ты правда можешь сказать, что никогда не страдал?» — такой вопрос, казалось, таил взгляд Кранга.
Энкрид чувствовал себя обязанным согласиться. Не было ни силы, ни давления, но атмосфера требовала этого. Таково было своеобразное присутствие Кранга. В нем Энкрид становился мечом — твердым и непоколебимым. Собрав внутреннюю решимость, он ответил без колебаний.
— Нисколько.
Ответ Энкрида стёр улыбку с лица Кранга.
Голубые глаза мужчины пристально изучали Энкрида, выражение его лица было нейтральным.
Это был тот момент, которым можно наслаждаться, словно смакуя «Глоток.» чая, прежде чем проглотить.
А затем Кранг разразился смехом.
— Пахахахаха!
Он хохотал громко, запрокинув голову, и смех его свободно разносился. Эскорт Кранга никогда не видел, чтобы его господин так смеялся.
Он так сильно запрокинул голову, что в уголках глаз заблестели слезы.
Это было странно, незнакомо и непонятно.
Учитывая его жизнь до сих пор, то, как свободно он мог смеяться, казалось чудом.
Забота о том, чтобы избежать отравления, доходящая до самостоятельного приготовления пищи, была лишь мелкой проблемой. Кранг жил под постоянной угрозой покушения. Выявление виновников этих попыток было бесконечной борьбой.
Ему приходилось снова и снова уклоняться от опасности и одновременно наращивать свою Силу. Он должен был превратить удачу в своего союзника.
«Зачем мне вас поддерживать?» — такой вопрос однажды задал благородный лорд, и сопровождающий мысленно с ним согласился. Чему можно было доверять?
«Разве доверие и вера направляли ваши действия?»
Несколькими словами и своим природным обаянием Кранг перевернул ситуацию. Он очаровывал других, менял обстоятельства, но всегда сохранял свои границы.
Некоторые черты не могли быть пересечены. Он придерживался своих принципов. Такую жизнь он выбрал.
Суровую. Невероятно суровую.
Но именно эта суровость заставляла его сиять.
Сиять — значит привлекать внимание, очаровывать и выделяться, куда бы ты ни пошел. Вот почему камень, который рассыпает яркие цвета, ценится больше, чем еда, питье или одежда?
Тот самый благородный лорд, который задал вопрос, стал одним из самых стойких сторонников Кранга.
«Как вы можете достичь своих желаний, идя только праведным путём?» — спросил однажды человек, которого называли мудрецом.
Кранг ответил: «Иногда приходится ступать в грязь, и пыль на сапогах может запачкать пол. Но могу ли я позволить тем, кто живет со мной, видеть это и презрительно хмуриться? Конечно, нет».
Мудрец, вместо того чтобы возразить, глубоко задумался над словами Кранга.
«Вы правы», — сказал в итоге мудрец.
«И вы правы», — ответил Кранг.
Они стали близкими доверенными лицами.
Эскорт был свидетелем всего этого. Он знал, сколько лет они пережили. Вот почему смех Кранга казался таким чуждым. Видеть, как его господин так искренне, от всего сердца смеется, было поразительно.
— Ах, значит, правда. Ты действительно не страдал, — сказал Кранг, вытирая пальцем слезы, выступившие из-за сильного смеха.
— Действительно. Не страдал, — спокойно ответил Энкрид.
Энкрид не спросил, почему Кранг смеется, и не выказал замешательства. Он просто ответил.
Диалог между лордом и черноволосым мужчиной продолжался уже без сияния уникальной атмосферы. Они обменивались лишь несколькими тривиальными словами.
— Почему тогда ты в одиночку бросился во вражеские ряды?
— Я не бросался. Я намеревался нанести удар и отступить, но увяз там.
Это была история о том, как он попал в ловушку, расставленную стратегом Абнаером.
— Разве не было бы легче, если бы ты вёл свои войска?
Вопрос был не критикой, а размышлением о прошлых событиях, чтобы избежать подобных ошибок в будущем. Наблюдая со стороны, Крайс считал подход Кранга мудрым. Всегда есть чему поучиться, даже на поле боя.
Кранг слушал не для того, чтобы придираться, а с искренним желанием понять — так же, как Энкрид впитывал слова других.
— Если бы я привёл свои войска, потери были бы катастрофическими.
Энкрид выжил, потому что был один — он умирал и пробивался. Если бы он вёл отряд, они бы все погибли или, по крайней мере, были бы наполовину уничтожены. Оглядываясь назад, его решение было правильным.
— Но ты тогда этого не знал.
Кранг надавил сильнее.
— Я думал, что атака на вражеский фронт в одиночку привлечёт достаточно внимания, чтобы обеспечить нашим силам большую свободу передвижения.
— Значит, битва для элиты.
Для стороннего наблюдателя это могло быть серьезным обсуждением стратегий и тактики, но для двоих это был лёгкий обмен репликами. Естественно, тема быстро сменилась.
— Что это за шрам? — спросил Энкрид.
— От того, что доверился не тому человеку.
У Кранга был длинный шрам под подбородком, след, должно быть, близкого к смертельному столкновения.
Энкрид больше ничего не сказал — его ответ был простым внутренним признанием. «Вот оно как», — подумал он, отметив недальновидность этого человека.
Король — это тот, кто командует людьми. Без проницательности предательство неизбежно. Иногда слова не нужны, чтобы передать смысл. Манера поведения Энкрида говорила о многом. Этот вид заставил вены на лбу телохранителя Кранга раздражённо вздуться.
Это не было плохим суждением. Если бы они только знали обстоятельства, они бы не отмахнулись от этого так легко.
— Я многому из этого научился, — сказал Кранг, тихо усмехнувшись. Телохранитель нашёл эту реакцию незнакомой. До сих пор улыбки Кранга были, в лучшем случае, едва заметными.
Приятная прогулка и разговор, которым они наслаждались в мягкую весеннюю погоду, вскоре подошли к концу.
— Увидимся, друг, — сказал Кранг.
Крайс почувствовал себя странно опустошённым. Кранг ни разу не предложил ему встать на свою сторону или бороться за его видение. Все приготовления Крайса к ответу казались бессмысленными. Разве не в этой части кто-то вроде него должен был сказать: «Почему бы тебе не присоединиться ко мне в создании такой нации? Встань со мной, и я дам тебе столько золота, что ты сможешь в нём плавать, и целую вереницу красавиц для развлечения!»
Но, с другой стороны, такой человек не зашёл бы так далеко. Крайс обдумывал свои мысли, когда Энкрид заговорил.
— Мы друзья?
— А почему бы нет? — ответил Кранг.
— Хорошо, допустим, мы друзья.
Телохранитель почувствовал, как напряглась его шея от этого обмена репликами. Он не мог вмешиваться, поскольку Кранг приказал ему отступить. Что более важно, телохранитель доверял действиям своего господина: они несли смысл и цель, даже если не всегда были приятны для наблюдения. Тем не менее, это выглядело так, будто его господин практически умолял о дружбе, раздавая монеты — образ, заставивший телохранителя бессознательно стиснуть челюсти.
— Если так пойдёт и дальше, я могу в итоге использовать свой хлыст на твоей голове, — пробормотал телохранитель.
— Что ж, попробуй увернуться, — рассмеялся Кранг.
Даже Энкрид усмехнулся в ответ.
Подружившись с Леоной, главой Торговой Гильдии Рокфрид, было неплохо считать другом того, кто однажды может взойти на трон. Впрочем, это была не главная причина. Энкриду просто нравился Кранг как личность.
— До следующего раза.
— Взаимно.
Энкрид и Крайс удалились.
Кранг молча смотрел им вслед. Телохранитель наконец нарушил молчание.
— Вы осознаёте риск, приехав сюда?
— Осознаю, — ответил Кранг.
Кранг положил руку на бедро и запрокинул голову, глядя в небо. Был такой прекрасный день, подумал он. Солнечный свет был тёплым, воздух мягким. Идеально, чтобы лечь на траву и вздремнуть.
Наблюдая за ним, телохранитель не мог не задать фундаментальный вопрос. Кранг всегда подчёркивал, что нужно устранять сомнения до того, как они перерастут в недопонимание. Если их не контролировать, недопонимания приводят к конфликту — ситуациям, которых часто можно избежать простым диалогом.
— Тогда зачем вы сюда приехали? — спросил телохранитель.
— Мне было любопытно.
Было ясно, что он имел в виду только что ушедшего человека. Телохранитель озвучил естественный следующий вопрос.
— Любопытно его мастерство?
Может, им стоило сразиться? — задумался телохранитель.
Кранг прикрыл глаза от солнца, глядя вверх. Он произнёс свои мысли вслух:
— Мне было любопытно, не изменились ли вещи.
Слабый смешок сорвался с его губ, и его эскорт слегка недоуменно наклонил голову, но не стал настаивать. Не всё требовало ответа. Не нужно было понимать каждую деталь в мыслях его господина; важно было то, что Кранг искал нечто, подтвердил это и нашел удовлетворение в результате.
— Ах., понимаю.
— Хорошо.
Кранг высоко ценил Энкрида, возможно, больше, чем кто-либо другой — даже больше, чем сам Энкрид. «Если кто-то может оставаться неизменным, вот так...» Непоколебимая решимость очаровывает окружающих. Она привлекает внимание, вдохновляет других и оказывает влияние. По философии Кранга, иметь влияние на других — немалое достижение.
«Он мог бы заняться политикой», — подумал Кранг. Человек, который мог бы основать могущественный дом, вместо этого выбрал меч, стремясь стать Рыцарем.
Рыцарь стоит на вершине воинского мастерства. Что произойдёт, если человек, подобный Энкриду, достигнет этого статуса?
«Меня это не касается».
Кранг подтвердил всё, что ему нужно было знать. Энкрид не изменился. Он всё ещё стремился стать Рыцарем, в то время как Кранг двигался к управлению королевством.
— Как ты думаешь, возможен ли континент без войн?
— Если вы этого желаете, мой господин.
— Легче сказать, чем сделать.
Кранг усмехнулся, крепко похлопав эскорта по плечу. На мгновение его господин показался легче обычного, хотя, возможно, это был обман зрения. Кранг пошёл.
— Пошли. Если мы хотим выжить, нам ещё предстоит много бороться.
— Принято.
Эскорт последовал за своим господином, солнечный свет отбрасывал позади них длинные тени.
— Трон не должен достаться тому, кто его желает. Он должен достаться тому, кто его не желает, — сказал Энкрид, пока они возвращались.
Крайс поправил его:
— Точнее, он должен достаться тому, кто знает, что делает. Человек, не ведающий о своих обязанностях, не сможет даже попрошайничать как следует, не говоря уже о том, чтобы править.
Крайс включил в свой ответ континентальную пословицу. Даже становление нищим требует знания того, что делать. Замечание Энкрида было ответом на вопрос, который Маркус задал ранее. Ценность правителя не в желании, а в понимании веса своей ответственности и пути, по которому он должен идти.
— В этом смысле он впечатляющий человек, — заметил Маркус.
— Или просто не такой глупый, каким мог бы быть?
Вопрос Энкрида нёс более глубокий смысл, который Крайс понял. Он дал наиболее подходящий ответ:
— Нет, я так не думаю.
Крайс размышлял о том, почему Кранг приехал сюда. Причина должна быть проста. «Он приехал, чтобы увидеть этого человека».
Зачем Кранг искал Энкрида? Из-за его растущей славы? Потому что он производил фурор? Маловероятно.
Но какова бы ни была причина, Кранг пожертвовал временем, информацией и безопасностью.
— Думаешь, это опасно? — резко спросил Энкрид.
Энкрид, как всегда проницательный, уловил потенциальные риски, окружающие Кранга. Он не ошибся. Крайс уважал острый ум своего командира.
— Да. Интересно, выберется ли он живым. Разве он не сказал, что направляется в королевский дворец?
Действительно, Кранг упомянул, что возвращается в королевский дворец — коварное путешествие, полное опасностей. Тем не менее, несмотря на угрозы, он приехал сюда.
Торговый узел Пограничье, основанный Крайсом, переживал взрывной рост. С участием Торговой Гильдии Рокфрид торговля процветала, и город бурлил, как никогда раньше. Но шумный город — также идеальное убежище для тех, кто замышляет недоброе.
«Невозможно остановить каждого шпиона». Крайс усилил охрану ключевых объектов, но оставил менее важные зоны без внимания. Расширение разведывательной гильдии для внутреннего наблюдения было будущей целью, но пока не приоритетом. Если Кранг всё ещё сталкивался с угрозами своей жизни? Это казалось неизбежным.
Энкрид даже сейчас анализировал ситуацию, объясняя свои рассуждения.
— Его эскорт корректировал стойку, всегда сохраняя готовность к действию.
— Он не притронулся бы к еде или воде, если бы они не были предварительно приготовлены. Он видел трудности.
— И никакой скрытой охраны... Это говорит о том, что вокруг него не так много людей.
Для Кранга не было места опаснее, чем Пограничье. Стоило ему уехать, как на него легко могли нацелиться убийцы — возможно, даже протаранив его карету. Крайс выслушал рассуждения Энкрида и кивнул. Выводы его командира имели смысл.
— Если хочешь это сделать, просто сделай, верно?
Кто был командиром Подразделения Безумцев? Человек с иссиня-чёрными волосами и пронзительными голубыми глазами: Энкрид.
— Я знаю. Но мне всё равно нужно понять, почему.
— В любом случае, я согласен, что он слишком ценен, чтобы его потерять.
Когда они вернулись в лагерь, Маркус уже был там, и Энкрид предвосхитил любые серьёзные замечания, которые мог бы сделать Маркус.
— Мы сопроводим его до королевского дворца. Поговори с Крайсом насчёт оплаты.
Маркус издал удивлённый стон, слегка приоткрыв рот. Быстрая мысль Энкрида застала его врасплох.
— А? Мы куда-то едем?
Позади спросил Рем, уже жаждущий действия. «Похоже, придётся взять его с собой», — подумал Энкрид, кивнув про себя. Держать Рема поблизости было лучше, чем позволить ему натворить бед где-то ещё.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942542
Готово:
