— Все войска собраны.
Это был сбор всех сил, за исключением солдат в дозоре.
Энкрид стоял на помосте, установленном на одном конце плаца.
Он смотрел на собравшиеся войска с нейтральным выражением лица.
«Разве это сработает?»
Он сомневался. Часть его считала это бессмысленной затеей.
Речь, ни с того ни с сего?
Это была просьба Крайса.
Незадолго до окончания стратегического совещания Крайс спросил:
— Что нужно группе, столкнувшейся с кризисом и опасностью?
Затем он ответил на свой вопрос.
— Все просто. Нашей территории сейчас нужна точка опоры.
Говоря это, он сделал широкий жест рукой. Его движения были театральными, почти как у актера на сцене, но выглядели уместно.
Это был жест, приковавший всеобщее внимание.
Пока Крайс объяснял, взгляд Энкрида скользнул в сторону, к началу стола совещаний.
На дальнем конце сидел этот несчастный офицер, чье лицо омрачала усталость.
— Командир Грэм? — пробормотал один из взводных командиров, его тон был неуверенным, словно он сам сомневался в собственных словах.
— Что ж, будем честны перед командиром Грэмом, никто здесь не получил большего признания, чем командир Подразделения Безумцев. И все еще есть те, кто остается на территории только благодаря вам, командир Энкрид. Они не давали прямого обещания, что будут сражаться за нас.
Крайс не стал тратить время, излагая свою мысль кратко, чтобы не подорвать репутацию Грэма.
И Крайс был прав.
Благодаря золоту Маркуса наемники были включены в армию, но не все из них были по-настоящему преданы делу.
Некоторые все еще не определились до конца.
Они могли какое-то время наблюдать, и, если бы что-то пошло не так, могли сбежать или даже примкнуть к врагу.
Сколько же мечников живет, как летучие мыши, выжидая возможности сменить сторону?
— Кроме того, есть проблема морального духа.
Крайс поднял правую руку, сложив пальцы в жест у лица.
Слухи, распространяемые светскими кругами и бандой Чёрный Клинок, ухудшили ситуацию.
Ходили слухи, что Аспен немедленно нападет, что Маркус планирует восстание и будет казнен, и что светские дамы сегодня ночью приведут с собой чудовищ.
Патрули использовали дубинки, чтобы подавлять слухи на территории.
Разве это может быть действительно эффективным?
«Нет», — подумал Энкрид.
Нельзя заставить людей замолчать силой.
Нельзя заткнуть их руками.
Так как же это остановить?
Крайс опустил руку, сжал ее в кулак и быстрым движением снова заговорил.
— Слухам можно противопоставить более наглядные действия.
Именно здесь и требовалась точка опоры.
Если выразиться так, что это может прозвучать неловко, словно сюжет из старого мифа или легенды, — это был герой.
В последней битве, особенно для тех, кто сражался рядом с ним, Энкрид, вероятно, выглядел именно таким героем.
Человек, который когда-то спотыкался рядом с ними, теперь был командиром независимого подразделения, символом Силы.
Это походило на сцену из героического сказания.
Несколько солдат, умевших сочинять музыку, даже написали пару песен.
Впрочем, ничего особенного они собой не представляли.
— Понимаю, — не подумав, пробормотал Вендженс, который слушал их, и тут же отвернулся. Он старался не встречаться взглядом с Грэмом.
Такое не говорят в присутствии командира.
Но, казалось, Грэм и сам это признавал.
Честно говоря, он не раз задумывался, что, возможно, было бы не так уж плохо, если бы командиром стал тот парень.
Неужели ему не хватало амбиций?
Нет, дело было не в этом.
«С этим сумасшедшим парнем...»
Разве не такой человек был нужен?
И, самое главное, Энкрид был приемлем. Если бы Энкрид стал командиром, Грэм мог бы без колебаний передать ему ответственность за территорию.
Особых причин для этого не было. Просто успех Энкрида, казалось, волновал его больше, чем что-либо другое.
Если бы его спросили, готов ли он ради этого отказаться от своего поста, он бы не знал, что ответить, но, по крайней мере, командир Подразделения Безумцев не был человеком, неспособным справиться с этой работой.
Если смотреть только на управление территорией, это был бы неплохой выбор.
Это была просто мимолетная мысль.
— Продолжайте, — сказал Грэм, и его усталое лицо слегка смягчилось, в словах чувствовалось облегчение.
Это было что-то, что могло облегчить ситуацию.
К тому же не было никаких дворян, прерывающих его неуместным трепом, что помогало сохранять спокойствие.
— Вы уверены в этом? — на мгновение заколебался Пальтор, но это была лишь формальность.
Он тоже чувствовал, что нужно немедленно что-то предпринять.
Сработает ли это, или нет — кто знает.
И вот, Энкрид стоял на помосте.
— Давайте просто сражаться изо всех сил. Это все, что нужно сказать, — посоветовал Крайс, прежде чем Энкрид поднялся на помост, и тот кивнул в знак согласия.
— Что нам сейчас нужно, так это остановить как можно больше шпионов от проникновения и показать внешнему миру, что мы все еще сильны. Затем мы должны показать нашим солдатам нечто, во что они смогут поверить. Командир Грэм, вам следует пока отдохнуть. После того, как вы хорошо выспитесь, просто покажите свое лицо, не беспокоясь ни о чем, и хлопайте сзади меня во время речи. После этого я позабочусь об остальном.
Это было похоже на театральное представление. Все для того, чтобы поднять боевой дух солдат и подорвать намерения противника.
Энкрид присоединился к плану.
И вот, он стоял на помосте.
Среди солдатского ропота были и закаленные ветераны, знакомые лица и незнакомцы.
Снега еще не было, но небо оставалось темным.
На мгновение облака разошлись, и пробился солнечный свет — именно тогда Энкрид заговорил.
— Вы думаете, мы проиграем?
Солдаты не отвечали. Они просто тупо смотрели на Энкрида.
Собралось много солдат. Даже если бы они кричали, их голоса не долетели бы как следует.
Эстер, в человеческом облике, сделала жест рукой за спиной Энкрида.
Это было заклинание для усиления голоса.
Не просто чтобы было хорошо слышно, но что-то, искажающее пространство вокруг.
Бум.
Его сердце заколотилось, и что-то горячее закипело глубоко внутри живота.
— Я не думаю, что проиграю.
Простое и ясное заявление широко разнеслось.
Оно было наполнено убежденностью.
Как он мог быть таким?
Вопрос об Энкриде соответствовал мыслям, которые часто возникали у него самого.
Как он мог выдерживать такие изнурительные тренировки каждый день?
Как этот человек может это делать?
— Я не проиграю. Держитесь за Пограничье!
— Как вы это выдерживаете? Как вы так тренируетесь?
Это был новобранец, напуганный тренировками, который изо всех сил пытался не отстать. Он был вором и нарушителем спокойствия, в конце концов вступил в гильдию, а позже увидел Энкрида, сражающегося на территории. После этого он поступил на военную службу.
Энкрид считал себя не самым подходящим оратором, поэтому говорил только честно. Он был рад услышать вопрос, потому что это позволило его чувствам непроизвольно выплеснуться наружу.
— Боль, что убивает меня, делает меня сильнее.
Глубокий смысл этих слов не имел значения.
Наступила тишина. Многие солдаты размышляли над словами Энкрида.
Солнечный свет пробился сквозь облака, и казалось, что из темного неба сияет луч света.
Солдаты, стоявшие на солнце, ощутили мягкое тепло.
Эта тишина длилась всего мгновение.
Как только кто-то собрался снова заговорить, один из солдат крикнул:
— Я тоже выдержу эту боль!
Что это должно было значить?
Энкрид смотрел вниз, не меняя выражения лица. Несмотря на его безразличие, солдаты почувствовали странное чувство облегчения и уверенности.
— Я преодолею эту боль! — крикнул другой солдат.
— Я тоже смогу! — крикнул еще один.
— Боль, что убивает меня!
— Делает меня сильнее!
Родился странный боевой клич.
К счастью, все пошло так, как предсказывал Крайс.
Боевой дух солдат начал заметно расти.
Рем, наблюдавший за происходящим, моргнул и спросил:
— Разве это не «боль, которая не убивает меня, делает меня сильнее»? Мне кажется, я это где-то слышал.
Вот именно. Слова были сказаны неверно.
Но это было потому, что он знал: боль, способная убить, сделает его сильнее.
— Пока достигается нужный результат, все в порядке, — пробормотал Пальтор себе под нос.
Солдаты, которые еще недавно были на грани дезертирства, теперь восторженно скандировали, подпитываемые речью Энкрида.
Боль лишь делает их сильнее.
Боль, способная убить, сделает их сильнее.
В действительности боль, способная убить, действительно делала бы их сильнее, но это было неважно.
Солдаты были очарованы.
Их тренировки тоже помогли, постепенно формируя их.
Они начали замечать изменения в себе.
Некоторые из них знали Энкрида, а некоторые знали его печально известное «Подразделение Безумцев».
Даже те, кто не знал о его подвигах, слышали о них.
Это были слова такого человека.
Когда ликование и крики ненадолго стихли, среди солдат распространилась зловещая атмосфера.
«Не всех шпионов можно остановить. Мы можем лишь максимально выдавить их», — внезапно вспомнились слова Крайса.
Даже Энкрид не мог найти каждого шпиона, скрывавшегося среди войск.
«Но, возможно, он сможет оказать на них сильное влияние», — подумал он.
Это был момент быстрого озарения.
Среди ликования голос Энкрида прозвучал громко и отчетливо:
— Мое имя Энкрид! Командир Подразделения Безумцев! С этого момента я собираюсь отрубить голову командиру противника! Сегодня ночью это произойдет! Ждите с нетерпением!
Это был поступок Безумца.
При этих словах Рем прошептал со спины:
— Мы что, правда сегодня ночью идем?
Крики солдат громко отдавались эхом, сотрясая сцену. Джаксен, услышав вопрос Рема, обдумал его и принял решение.
Он тоже почувствовал тревожную атмосферу среди солдат.
— Нет, не идем. Ты дурак, варвар.
Джаксен быстро понял намерения своего командира.
Рем, даже не делая вид, что слушает, ответил:
— Давай оставим того ублюдка позади. Он же бесполезен, верно?
Игнорируя Рема, Энкрид обнажил свой меч.
Дзынь!
Едва заметный синий свет, рассекая солнечный луч, поднялся высоко вверх.
— Всем подразделениям, вперед!
Ликование стало громче.
— Боль!
— Дайте нам боль!
— Боль!
Клич стал еще громче.
Грэм задавался вопросом, правильно ли это, но в конце концов, боевой дух уже был поднят.
Это было больше, чем ожидалось.
Крайс иногда думал, что Энкрид не понимает своего положения.
Но если подумать, это имело смысл.
Энкрид, которого они видели в Пограничье, был вдвое безумнее и вдвое чудовищнее по сравнению с тем, что видели снаружи.
И каково было бы им слышать, что этот безумец, это чудовище, сражается рядом с ними как союзник?
Вероятно, они бы сошли с ума.
Боевой дух поднимется.
Все пошло так, как и ожидалось.
Грэму было все равно на внутренние размышления Крайса.
Но теперь он понял вот что.
Боевой дух был поднят, и безумие проявлялось в том, как ликовали солдаты.
Сейчас, больше всего остального, требовалась страсть.
Спокойствие останется за ветеранами, которые поведут за собой в атаку.
Грэм крикнул:
— Всем подразделениям, приготовиться к бою!
Солдаты без колебаний выстроились в боевой порядок.
Это было начало круглосуточных операций.
***
Гильпин бросил короткий взгляд на лицо Лягушки, демонстрируя явную настороженность.
Если бы что-то пошло не так, именно он оказался бы пораженным и мертвым.
— Все в порядке. Сделка заключена. Теперь ты член гильдии.
Несмотря ни на что, Крайс, фактический глава гильдии, принял Лягушку в гильдию.
Гильпин задумался: «Действительно ли это правильный шаг?»
Это была та самая Лягушка, которая дважды устроила погром в особняке гильдии.
Но это был приказ. Гильпин был предан. Было ли когда-нибудь что-то плохое в следовании приказам Крайса? Нет.
Он копал ямы, когда его просили.
Он принял Лягушку, когда ему это приказали.
Он был предан Крайсу.
— Сюда.
Между тем, Лягушка, Меэлун, не проявляла никаких подозрений.
— Я голодна.
— Держи.
Меэлун, только что вышедшая из тюрьмы, ела рагу из жуков, глядя на лысого мужчину.
Пережевывая личинки, она чувствовала себя счастливой.
Она ела фрукты и человеческую пищу, но ничто не могло сравниться с рагу из жуков.
Это было и питательно, и вкусно.
После трех дней еды и отдыха Гильпин осторожно заговорил:
— Не могла бы ты понаблюдать за проходящими мимо людьми?
— Конечно, — Меэлун тут же встала.
Ей понравилось предложение Крайса.
Больше всего ей нравилось отсутствие пакта.
«Тот ублюдок Фромшелл заставил меня сначала подписать пакт».
Он воспользовался слабостями Лягушки.
Но Крайс был другим.
— Ешь, что хочешь, делай, что хочешь, просто оставайся на территории.
— Почему?
— Что ты хочешь делать? Я просто хочу убедиться, что ты можешь делать это без ограничений.
Меэлун замялась.
Лягушка была движима желанием. Крайс, однако, был умен и наблюдателен.
Он понял нежелание Меэлун.
— Почему я должна говорить тебе?
— Ты можешь уйти, как только скажешь мне. В этом нет ничего сложного, верно? Я немедленно открою дверь тюрьмы.
Крайс отступил на шаг, и Меэлун наконец заговорила:
— Мое желание — испытать достижение, почувствовать прилив победы.
Крайс, как всегда проницательный, понял сразу. Меэлун жаждала победы и свершений, а не самой борьбы.
Многие люди хотели результатов, а не усилий.
Лягушка не была исключением.
— Было бы неплохо столкнуться со множеством более слабых противников.
— Сражение с кем попало меня не удовлетворит, — раздраженно сказала Меэлун, высунув свой длинный язык.
Ей нравился чистый трепет тяжело завоеванной победы.
— Ах, это замечательно. В Пограничье полно таких людей. Если ситуация выйдет из-под контроля, просто скажи мне. У нас есть люди, которые с этим справятся.
Люди вроде Рема, или люди вроде Рема.
Им нравились сумасшедшие претенденты.
Другие мастера боевых искусств или мечники будут под командованием Энкрида.
В деревню по-прежнему прибывало много мечников, наемников и торговцев.
Половина из них пришла из-за славы Энкрида.
«Они могут послужить хорошим фильтром».
Если Лягушка одолеет большинство из них, это сработает.
— Могу я свободно бродить по территории?
— Разве не лучше, если ты найдешь кого-то, кто скрывает свои навыки, и победишь его? Верно?
Непосредственный бой — это вопрос противника.
Того, кто действительно бросит тебе вызов.
Победа над ними принесет удовлетворение.
Меэлун почувствовала возбуждение, просто представив это.
Ее кожа отреагировала, став скользкой от жира.
— Без пакта?
— Без него.
Крайс улыбнулся. Какое отношение к этому имел пакт?
У Лягушки был пакт, чтобы контролировать ее желания.
Если желания и порывы стояли на первом месте, пакт не был нужен. Меэлун была наивна.
И вот Меэлун стала частью гильдии и бродила по территории.
Гильпин заметил движение в переулке, предполагающее, что их исключают.
Появились новые лица, утверждающие, что создают новую гильдию.
Среди них выделялся мечник с толстыми шрамами на лице.
Он владел тяжелой булавой, и, получив удар, отделаться от боли было бы нелегко.
Этот человек со шрамами не был обычным бойцом.
Однако боец уровня Рыцаря не был такой уж редкостью, и он был так себе.
Максимум, он был похож на бывшего солдата пограничной обороны?
Но он не мог сравниться с Лягушкой.
— О, правда? Ты собираешься драться? — рассмеялась Меэлун. Навык противника казался идеальным, чтобы поиграть с ним перед победой.
— Почему здесь Лягушка?
Противник прищурился.
— А это имеет значение? — ответила Меэлун, доставая свой Меч-Петлю.
Неожиданное появление Лягушки застало мужчину врасплох, и исход боя был очевиден.
— Провал? — спросил волчий епископ, возглавлявший еретиков, прервав жевание мяса.
Кусок полупережеванного мяса отлетел через весь стол.
— Да. Группа, отправленная для захвата переулка, потеряла связь.
— Отправьте еще.
Епископ счел ситуацию скучной, но знал, что не может просто ждать, пока все закончится.
«Они что, собираются ждать, пока все закончится?»
Тот, кто начал дело, должен первым обнажить меч.
Кроме того, до него дошло слово об отряде убийц, нацеленном сегодня ночью на командира.
Будет ли он сидеть сложа руки и терпеть это?
— Как они смеют нападать на нас?
Было бы забавно отрубить им головы и насадить на колья.
Волчий епископ усмехнулся.
Но ожидаемое нападение той ночью так и не произошло.
Следующим утром регулярная армия Пограничья выступила в поход.
Их путь лежал к лагерю Отряда Чёрный Клинок.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942442
Готово:
