— Будь он проклят! Этот грязный ублюдок, этот трус и сукин сын! — сплевывая кровь, проклинал Маркуса лейтенант «Чёрного Клинка».
Разумеется, произошло недопонимание. Вся эта история началась с Шинара, и Энкрид быстро ее уладил.
Но чем глубже они копали, тем очевиднее становилось, что к делу причастны солдаты «Пограничья».
Кто же отдал приказ? Кто стоял за всем этим? Всплывало одно и то же имя.
Маркус.
Дворянин, связанный с королевским двором. По слухам, он жаждал занять место Великого Герцога Севера.
«Этот чертов ублюдок!»
Сколько бы раз он ни повторял проклятие про себя или ни выкрикивал вслух, гнев не стихал. Разочарование и обида снедали его, доводя до безумия.
Ему хотелось кататься по земле, кричать и биться в конвульсиях от ярости. Только через долгое время ему удалось хоть немного успокоиться.
Лейтенант стиснул зубы. Броситься и убить Маркуса было невозможно. «Пограничье» – это место, где убийцы исчезали без следа.
Даже попытки убить Энкрида никогда не приносили успеха. Удалось ли им вообще оставить на нем хоть царапину?
Они посылали людей, вооруженных ядом, но почему все провалились? Неужели противник настолько искусен?
«Чёрный Клинок» допускал такую возможность. Лейтенант был в этом уверен.
Как минимум, Энкрид казался им кандидатом в Рыцари.
Подвиги Энкрида преувеличивались и недооценивались одновременно.
Но никто из них не верил, что Энкрид действительно достиг уровня оруженосца.
Утверждать, что человек, который махал мечом в грязи, вдруг постиг «Волю» и начал ее использовать, было немыслимо.
Хотя вундеркинды иногда и появлялись, если бы Энкрид был одним из них, почему он не прославился раньше?
Если только он не скрывался, но это было не так.
Повсюду оставались следы его жизни.
Он был наемником, платившим гроши инструкторам кронами, чтобы научиться фехтованию.
Он был человеком, который, отложив клинок, ремонтировал городские стены за жалкие монеты.
Такой человек не мог достичь статуса кандидата в Рыцари.
«Чёрный Клинок» мыслил логически. Их сомнения были обоснованны.
Более того, граф Молсан манипулировал потоком информации, чтобы скрыть истинные возможности Энкрида.
В результате «Чёрный Клинок» не мог дать ему точную оценку.
Однако они не относились к нему пренебрежительно. Они признавали, что в позднем расцвете Энкрида что-то изменилось.
Но поверить, что он действительно достиг статуса кандидата в Рыцари? Это было чересчур.
Должно быть, у него есть покровитель.
И среди всех возможных имен покровителей самым подозрительным был...
Маркус, этот интриган и сукин сын.
— Теперь это война! — прокричал лейтенант в своем кабинете.
Это было не просто его мнение. Глава «Чёрного Клинка» отдал схожие приказы:
Мобилизовать силы.
Призвать на помощь культистов.
Сжечь «Пограничье» дотла.
Не будучи ни лордом, ни землевладельцем, «Чёрный Клинок» – банда, обладающая необычайной Силой и влиянием, – готовилась обрушить свою мощь. Они тратили накопленное темное золото и задействовали свои связи.
Члены банды собирались.
Среди них были наемники, готовые за соответствующую плату убить собственных родителей.
Так на небольшом холме к западу от «Пограничья» собралась Сила, насчитывающая более пятисот человек.
Сможет ли такая Сила прорвать стены «Пограничья»?
Это было бы непросто, но сила «Чёрного Клинка» заключалась в хитрости, а не в прямом противостоянии.
Именно так они и действовали.
Бандитский беспредел – по сути, земельная война, начатая Маркусом с целью захвата соседних территорий, – имел далеко идущие последствия.
Он положил начало гражданской войне, втянув в конфликт бесчисленное множество других людей.
Маркус, находившийся внутри «Пограничья», ничего этого не предвидел.
Незадолго до объявления территориального конфликта он сказал:
— Сколько там деревень? Отправьте силы, чтобы захватить их все. Отныне мы не просто солдаты «Пограничья» – мы Пограничная Стража Домена.
— А кто будет лордом?
— Первый лорд – это я, — уверенно ответил Маркус на вопрос капитана, показывая большим пальцем на себя.
Вскоре после этого Тарнин, свиноподобный барон, ответственный за соседнюю территорию, объявил войну.
— Действовать без королевского одобрения! Ваша жадность не знает границ, и вам неведом стыд! Маркус, немедленно моли о прощении! Если ты не покаешься, я отрублю тебе голову и принесу ее в жертву богам!
Речь барона, произнесенная перед собравшимися войсками, быстро достигла ушей Маркуса.
— Этот хряк, должно быть, сошел с ума, — пробормотал Маркус, прислонившись к столу и подперев подбородок рукой.
Это было начало гражданской войны.
Конечно, это не привело к немедленным боевым действиям.
Как и в большинстве территориальных конфликтов, барон Тарнин начал с того, что отправил гонца. Такие войны часто начинались со споров и неохотно переходили в битвы.
«Что он задумал?»
Однако на этот раз все было иначе.
Барон Тарнин где-то собрал наемников и опытных бойцов, подстрекая и провоцируя силы Маркуса.
Казалось, схватка может начаться в любой момент.
Но вместо того, чтобы атаковать, силы Тарнина окопались и держали оборону.
Почему? Кому выгодно просто держать линию?
Маркус не был глупцом. Вместо того чтобы атаковать сейчас, выгоднее было позволить Тарнину и его покровителям растратить свои ресурсы.
Маркус стремился распутать намерения противника, тщательно анализируя и разрабатывая стратегию.
Какова специализация этого хряка Тарнина?
Обжорство.
В чем Сила Дурака Тарнина?
Его толстая кожа делает клинки менее эффективными.
Какой Силой обладает домен барона Тарнина?
Абсолютно никакой значимой.
На кого полагается этот ублюдок?
На банду «Чёрный Клинок».
Маркус разобрался в последовательности событий и подтвердил ситуацию.
Но почему Тарнин так поступал?
Сбор войск, разумеется, стоил денег. Их нужно было кормить и размещать. А еще были наемники, которым требовалась плата.
Если им не заплатить серебром, некоторые наемники могут просто развернуться и вырезать звездообразные дыры в животе Тарнина.
«Тогда почему?»
Несмотря на то, что Тарнин собрал свои силы, он не проявлял намерения атаковать.
Все, что он делал, – это бормотал ерунду о проведении тренировок.
Маркус ждал. Пока он мало что мог сделать. Он действительно вторгся во владения Тарнина.
Его план состоял в том, чтобы тихо захватить несколько деревень, создать видимость территории, а затем добиться королевского одобрения.
«Но такое чувство, что за этим хряком Тарнином кто-то стоит».
Вопрос был в том, кто?
Маневр, организованный теневой силой, стоящей за Тарнином, вскоре нанес Маркусу тяжелый удар.
Он ударил Маркуса прямо по затылку.
— ...Ха.
«[В связи с растущим хаосом на Севере, вызванным территориальными конфликтами, Маркусу, верному другу королевского дворца и столпу семьи Сентерфолд, настоящим повелевается...]»
Так начиналось письмо.
Маркус был игроком. Он умел ловить момент в азартной игре.
Но содержание письма фактически связало ему руки еще до того, как игра началась. Это была схема, призванная отстранить его от решающего момента, не оставив ему пути к отступлению.
— Ха, — только это и смог выдавить он, – его полностью переиграли.
***
— Веселился без меня, да? — поприветствовал его Рем, едва Энкрид вернулся. Энкрид не мог не думать о том, что Рем никогда не меняется.
— Я был на задании.
— О, тебе, должно быть, было весело. А я? Застрял здесь, нянчась с какой-то брошенной звероженщиной и обучая ее. Как восхитительно, а?
Длинная жалоба Рема сводилась к одному: он хотел спарринга.
В стороне стояла Дунбакель, у которой оба глаза были припухшими. Не похоже, чтобы ее сильно щадили.
Энкрид почувствовал укол жалости. Если он не вмешается, Рем, несомненно, снова отыграется на ней сегодня. К тому же сам Энкрид не был ранен, только немного устал.
— Давай, нападай на меня, ты, варвар-болтун.
Шутка Энкрида заставила Рема широко ухмыльнуться.
— Давай, сведем счеты!
И с этим абсурдным замечанием спарринг начался.
— Все такой же, смотрю! — Рем скрестил топоры и замахнулся, демонстрируя устрашающий вид, который, по его словам, он перенял у фехтовальщика, владеющего рапирой. Энкрид счел это абсурдом.
Можно ли действительно имитировать что-то, просто наблюдая?
Конечно, исполнение было совершенно иным, хотя Рем об этом и не догадывался.
Энкрид проигнорировал тактику устрашения и ответил своим клинком.
Лязг! Лязг! Лязг!
Их оружие столкнулось, и между ними полетели золотые искры.
Тереза, необычно тихая, сидела неподалеку, скрестив ноги, терпеливо ожидая своей очереди.
Это был обычный день.
Следующий спарринг будет ее. Она разработала и отточила несколько приемов во время тренировок с Аудином и горела желанием испытать их на Энкриде.
Ее сердце колотилось от волнения.
В его отсутствие дни казались унылыми.
Даже когда она оттачивала свои навыки и укрепляла тело, ее преследовало чувство пустоты, словно у землевладельца, у которого в кладовой пусто.
— Почему ты так расстроена?
Заметив ее слегка апатичный вид, спросил Аудин.
Тереза на мгновение задумалась о своих чувствах, прежде чем ответить:
— Странствующая Тереза говорит так: если наш лидер не вернется, что с нами будет?
Аудин добродушно рассмеялся.
— Он вернется, — ответил он.
Аудин, человек, который всегда говорил во имя божественного и ценил глубокое созерцание выше уверенности, проявлял необычайную ясность, когда речь заходила об Энкриде. У него не было сомнений.
И в тот момент, когда она увидела, что Энкрид вернулся, сердце Терезы забилось, как никогда раньше. Ее лицо покраснело.
Да и как иначе?
«Ее новый прием».
Противник, на котором его можно испытать. Тот, кто сможет принять ее боевой дух. Тот, кто вытащил ее из культа. Единственный человек, который действительно мог сравниться с ее мечом и щитом.
Другие могли с ней спарринговать, но это было не то. Энкрид был другим. Тереза не пыталась точно определить, в чем именно его отличие.
Для нее имел значение сам процесс борьбы с ним. Сам акт спарринга с ним. Стоять перед ним, держа меч и щит.
Ради этого она сожгла бы свою жизнь, если бы это потребовалось. Пылая этим огнем, она рассекла бы и убила любого врага, который осмелился бы преградить ему путь.
Она не оставит врагов стоять перед ним, чтобы помешать ему двигаться вперед. Она заставит его обернуться и посмотреть на нее.
С этой вновь обретенной решимостью Тереза опустилась на одно колено и помолилась.
Это была не молитва культистов, и она не призывала ничьего имени, но, несомненно, это была молитва.
— Ты спишь? Кто следующий?
Рем прервал ее, но вскоре капитан, только что поднявшийся после спарринга, окликнул ее. Тереза встала, выпрямляя согнутое колено.
Она улыбнулась, поднимая щит, чтобы защитить переднюю часть.
— Странствующая Тереза здесь.
Можно ли назвать это приятным спаррингом?
По крайней мере, Энкрид так считал.
Рему это нравилось, и Тереза, бросающаяся на него, тоже доставляла удовольствие.
Даже Дунбакель, которая настаивала на сражении двумя мечами, была интересным противником.
— Ты все еще неуклюжа.
— Я знаю!
Несмотря на это знание, Дунбакель упрямо настаивала на владении двумя видами оружия. Энкрид, наблюдая, не мог не задаться вопросом: почему?
— Она сумасшедшая. Сумасшедшая. Если встретишь какого-нибудь верховного священника, пока бродишь, похить его, что ли. Всем здесь требуется лечение, — такова была оценка Рема.
Очевидно, Дунбакель была глубоко впечатлена боевым стилем Энкрида, что вдохновило ее использовать два оружия.
Энкрид не стал вмешиваться. Это было не его дело.
И Энкрид вернулся, как всегда.
— Но почему ты совсем не улучшился? — в вопросе Рема звучала нотка недовольства.
Неужели его мастерство застопорилось?
Может быть, это и так. Неужели ничего не изменилось?
Нет.
За эти два месяца у Энкрида было много времени для размышлений.
Он лазил по скалам, ездил верхом, ходил, бегал, заходил в деревни. Схватки были короткими, но переходы – долгими.
По пути Шинар отпускал шутки фэйри, Финн болтала о пустяках, а Джаксен иногда бормотал:
— Чего бы ты ни желал, добивайся этого. Подавление лишь навредит тебе.
Энкриду это показалось странным.
«Я никогда ничего не подавлял».
Он говорил искренне, хотя другие могли думать иначе.
Несмотря на свои способности, Энкрид не был привязан к мирским благам.
Так чего же он желал?
Вопрос Джаксена указывал прямо на это.
Энкрид знал, чего хочет, и следовал этапам, ведущим к этому. Двухмесячные переходы, в некотором смысле, прояснили его разум.
Энкрид пересмотрел свои методы тренировок. Что у него есть, что нужно развивать, что можно отточить для достижения результатов.
Раньше он был озабочен поглощением и адаптацией к окружению, но теперь это прошло.
За эти два месяца пеших прогулок Энкрид укрепил свои методы тренировок.
Пришло время применить их на практике.
— Мне понадобится твоя помощь.
Начало будет положено со Скитающимся Котом, Джаксеном.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942438
Готово:
