Луагарн не выказала своего недоумения. В подобной ситуации внезапно начать тренировку фехтования... даже для безумца, она сомневалась, имело ли это хоть какой-то смысл. Но это был и правильный ответ.
«Потому что это он», – и потому, что это был Энкрид, это казалось совершенно разумным.
Вскоре Энкрид, который до этого сжимал меч и дрожал, отпустил его и отступил.
«Сдался?»
Отступить легко в первый раз. Во второй — еще проще. Если он отступит хотя бы раз, Наставник станет непреодолимой стеной. Это стало бы фатальной слабостью для Энкрида. Луагарн наблюдала с беспокойством.
— Будет плохо, если он покажет мне другую технику, — пробормотал Энкрид, и, не успев даже перевести дыхание, снова схватил меч.
— …?
— Э-э, ну, наш командир возглавляет «Отряд Безумцев», — косвенно сказал Крайс. Нет, в этот момент он уже говорил это прямо? Звучало так, будто он назвал Энкрида безумцем.
Можно ли назвать это переполохом? Пока Эстер просто вернулась ко сну, Энкрид схватил и отпустил меч еще четыре раза, прежде чем на его лице появилась слабая улыбка.
— Вот оно.
После чего он взмахнул мечом в воздухе. В этот момент Луагарн поняла, что пытаться остановить его бесполезно. Так что же ей делать?
— Вот безумец, — сказала она с восхищением. — Нет, это не то, — поправилась она. А затем начала его обучать.
Энкрид приветствовал наставления Луагарн. Победить в бою и овладеть фехтованием — это два разных вопроса. Луагарн обладала богатым опытом и выдающимся мастерством меча. Парирование, нанесение ударов, чтение намерений противника — это была история, рассказанная мечами, оркестр, которым дирижировали клинки. Энкрид запоминал то, что видел и что испытал, а Луагарн помогала ему оттачивать увиденное.
Дух, живущий в Наставнике, также обладал превосходным фехтованием, но он не мог сравниться с Луагарн. Если бы у этого меча была одна петля на рукояти, или если бы его можно было активировать легким прикосновением, разве Луагарн не смогла бы справиться сама? Как протестировал Крайс, простое касание меча пальцем ничего не давало. Его нужно было крепко сжимать, прилагая определенное усилие. Таким образом, для Луагарн это было невозможно.
Шик! Она попыталась еще несколько раз, но результат был тот же. «Я могу видеть его, но…» Времени было слишком мало, чтобы что-либо сделать. После этого Энкрид, естественно, остался единственным, кто брался за меч.
— Похоже, что-то пошло хорошо, — пробормотала Финн, расстилая свою постель. Она достала из походного мешка одеяло, вынула кусок твердого сыра, ножом срезала корку и нарезала тонкими ломтиками. Она положила их на кусок твердого хлеба, также срезав корку, и еда была готова.
— В конце концов, это моя ответственность, — сказал Крайс и, почему-то, шагнул вперед и сам схватил меч. И умер. Его тело было в порядке, но он пережил ментальное истощение. Это случилось в тот краткий миг, когда Энкрид не держал меча.
— Кхг... — Крайс рухнул, изо рта пошла пена. Это был глупый поступок.
Эстер только спала, и так роли всех были, естественно, распределены. Энкрид хватал меч, освобождался и возвращался. Жаба обучала его фехтованию на основе того, что он видел. Финн и Крайс готовили постель и еду. А Эстер ела, спала и просыпалась.
Не было подходящего места, чтобы справить нужду, поэтому все пользовались углом. Барьер простирался под землей, но они могли в какой-то степени копать землю. Тюрьма представляла собой примерно полусферу со слегка выпуклым дном. Там они вырыли яму для своих дел.
— Мы, Жабы, можем обходиться без нужды больше недели, если понадобится, — на слова Жабы Финн кивнула и заметила, что это, должно быть, очень удобно.
После того как прошел целый день, Луагарн внутренне поразилась. Изначально у нее было так много вещей, которые она хотела сказать, так много советов, которые нужно было дать. Достаточно, чтобы что-то вскипело внутри. Тех крупиц, которые она давала во время их путешествий, было недостаточно. Это был совет, который она планировала дать в сжатой форме на обратном пути, но в этот момент он становился ненужным для Энкрида.
«Что нужно Энкриду для следующего шага?» Она собиралась дать ему ответ на этот вопрос. «Но он уже сам в процессе его поиска». Тем не менее, несколько слов совета, безусловно, понадобятся.
Крайс, думая, что это все его вина, держал рот на замке. Предполагалось, что это будет легкая задача, вроде собирания серебряных монет с пола, но внезапно они оказались в ловушке, не видя ни дюйма впереди. Его разум лихорадочно искал выход отсюда. Конечно, ответ не мог прийти легко.
«Я ослеплён кронами».
Это случилось потому, что он не предположил худший сценарий. Крайс осмысливал свою ошибку, полнясь сожалением.
Поскольку ситуация приняла странный оборот, Финн просто перестала думать об этом. Она просто наблюдала за Энкридом.
«Он машет мечом даже здесь».
Назвать ли это постоянством? С другой стороны, чтобы одолеть этого Наставника, он *должен* махать мечом. И все же. «Его определенно нельзя назвать нормальным».
Это была мысль, которая приходила на ум всякий раз, когда она смотрела на Энкрида. Нет, за его выдающимся мастерством, должно быть, скрывается именно такое безумие. Наблюдая за этим, Финн почувствовала, как её грудь наполняется чем-то новым. Небольшим, а может, и крупным, озарением. Какое-то время назад она определила свои собственные пределы и перестала двигаться вперед. Все это рушилось, одно за другим, после встречи с Энкридом, и сегодня она наконец уловила начало некоего просветления. «Не мне определять мои границы».
Боевые искусства стиля Айлкараз, ее способности Следопыта. Почему она перестала пытаться продвинуться в этом? Почему остановилась? «Потому что все говорили, что это правильно».
Но Энкрид был другим. Даже не говоря об этом напрямую, его действия, его отношение, весь его подход к жизни говорили на другом языке. Тихая волна вдохновения нахлынула на Финн. Это было неожиданно, но заставило ее крепко сжать губы.
Эстер винила себя.
«Это было жалкое проклятие (джу). Нечто настолько жалкое, что это едва можно было назвать проклятием».
Едва ли это достигло уровня настоящего заклинания. И она попала в ловушку, потому что не заметила его? Если бы она была собой прежней, до превращения в пантеру, такая ошибка была бы достойна того, чтобы откусить себе язык и умереть на месте. Причины, конечно, были. От зачарования меча Энкрида до постоянного расхода магической энергии на усиление своего тела — всего было слишком много. Ее тело было связано проклятием, а врата в мир заклинаний закрыты. Она использовала короткие пути, и это обернулось против нее.
«Даже так!» Как можно было не заметить что-то подобное? Это произошло потому, что она пренебрегла текущей задачей. Она не сосредоточилась на восстановлении, потому что предполагала, что обратный путь будет неспешным. Эстер нужно было время, чтобы восстановить потраченную силу и утраченную выносливость. Она не знала, что произойдет дальше, но не собиралась просто стоять в стороне и наблюдать.
Эстер легла. Она зарылась головой в укрытие и погрузилась в неглубокий сон. Максимум через неделю она восстановит определенное количество своей магии и пробьет этот жалкий барьер. Эстер подумала об этом, наполовину опьяненная сном, и затем отключилась.
Пока эти ситуации переплетались и соединялись, протекало странное время.
— Важно знать, чего тебе не хватает, — сказала Луагарн, не прекращая своего обучения даже посреди этого хаоса. Это отличалось от фехтования Наставника. Это был просто урок. Победить в бою и овладеть стилем меча – разные проблемы, и Энкрид остро это чувствовал. Луагарн была превосходным учителем. Само собой разумеется, она превосходила любого инструктора в тренировочных залах, за посещение которых Энкрид платил кроны.
— Что происходит в карточной игре, если у тебя нет карт? — спросила Луагарн. Для Энкрида это был совершенно новый взгляд на вещи, с которым он никогда прежде не сталкивался. Ее следующие слова удивили его, и он заново осознал, каким блестящим учителем она была. Она была тем, кто мог не только учить, но и ставить указатели на пути вперед.
— Основы. Начни с основ. Что бы ты ни делал, сперва ты должен построить свое тело. Если ты не умеешь держать меч, ты не сможешь его поднять. Если не можешь поднять, не сможешь им и махать! Ты должен открыть глаза, чтобы увидеть, что будет дальше. Неужели тебе обязательно продолжать держать этот меч? Вот почему остается только размышлять. Размышляй и пересматривай. У тебя нет выбора, кроме как сжечь свечу своей жизни. Пока она не погаснет, ты должен гореть, используя свое тело как топливо. Если не умрешь, то что-то приобретешь. Разве ты не можешь просто пойти работать фермером? Неужели тебе обязательно держать меч?
У него было бесчисленное множество наставников. Они всегда в один голос говорили одно и то же: основы важны. Именно так он и поступал. Был верен основам. Пытался широко открыть глаза, старался быстро двигать ногами и никогда не махал мечом небрежно. И даже тогда он часто слышал те самые слова: «Иди работать фермером. Неужели тебе обязательно держать меч?»
— Если человек садится за игорный стол с полным мешочком серебряных монет, что должно быть у него в руке?
Сначала Луагарн пыталась остановить его, ошеломленная, но теперь, казалось, она в какой-то степени наслаждалась ситуацией. Ну, возможно, это было просто заблуждение самого Энкрида. Прочесть выражение лица Жабы человеку было непростой задачей. Он просто интуитивно это чувствовал.
— Нельзя садиться за игорный стол без карт, — ответил Энкрид.
— Верно. Карты. А сейчас ты — дурак, который сел, имея при себе лишь мешок серебряных монет.
Серебряные монеты были основами. Никто не садится за игорный стол без единого медяка, но никто не садится и всего с несколькими медяками. Почему-то, услышав эти слова, он почувствовал гордость?
«Мне сказали построить основы», – подумал он.
А теперь она говорила ему, что эти основы построены. Он ненавидел этот медленный прогресс и искал и изучил Валенский наемничий стиль фехтования как способ борьбы с ним. Значит, мог ли этот наемничий стиль быть его картами?
— Может. Но лучше, чем это, будет стиль меча, отточенный в течение долгого времени. Тот Валенский наемничий стиль фехтования, в конце концов, слишком односторонний метод атаки. Ты не можешь использовать руку, полную джокеров, — объяснила Луагарн.
«Какая блестящая метафора». Джокер сияет только в сочетании с другими картами. То же самое относилось и к Валенскому стилю.
Статичный, Центрированный, Круговой, Быстрый, Текучий. Леонесис Ониак определил ветви фехтования, и последующие поколения создавали стили, основываясь на них. Это означало, что даже Северный стиль тяжёлого фехтования не был единым целым. То же самое касалось и формального фехтования Центрального Континента. Стиль меча создавался путём смешивания подходящих элементов из пяти принципов и их сплетения через пробы, ошибки и талант.
То, о чем говорила Луагарн, было одним из таких элементов. В частности, фехтование, полученное от Наставника. — Может, это и проклятый меч, но то, что внутри него, — настоящее. По правде говоря, Энкрид редко изучал какой-либо стиль меча, кроме основ. Все было поверхностным. Луагарн еще раз подчеркнула необходимость владения правильным стилем.
— Если ты правильно освоишь стиль, полученный из формального фехтования, тебе будет казаться, будто твой противник читает каждую твою мысль.
Он испытывал это снова и снова прямо сейчас. Дух, живущий в этом мече, делал нечто подобное.
— Понимаю.
Энкрид кивнул, его глаза все еще пылали огнем. В отблеске факела его обычные голубые глаза смешивались с красноватым оттенком. Когда дело касалось обучения, Энкрид без колебаний раскрывал свои эмоции. Для Луагарн это было просто поразительно.
«Он и вправду безумец меча».
Возможно, ее следовало сократить это до «мечебезумец». Все, что он изучил и освоил до сих пор, было не столько искусством владения мечом, сколько подготовкой к нему. В этом заключалась суть слов Луагарн. Энкрид вновь осознал это, обучаясь у Наставника.
— Я ненадолго отлучусь, пойду заберу немного фехтования, — пошутил он и снова схватил меч. Это было повторение. Акт изучения фехтования через смерть, которая была намного мягче и спокойнее настоящей.
По правде говоря. «Это легко и приятно». Для Энкрида это было так.
Он схватил меч, и после краткого мгновения, когда его тело качнулось влево и вправо, он вернулся. Моргнув, он покачал головой из стороны в сторону.
— Тебя снова прикончили? — спросила Луагарн.
— На этот раз мне отрезали обе ноги, — ответил Энкрид.
Для того, кто это говорил, он был слишком спокоен. — Последнее движение выглядело как вертикальный удар в голову, но каким-то образом превратилось в диагональный порез шеи. — Он видел процесс, поэтому понял его. Так что же было нужно сейчас? Энкрид поднял сломанный меч, который использовал в качестве тренировочного оружия, вместе с ножнами.
— Ты и вправду… — ее сердце забилось без ее ведома, а щеки надулись от нахлынувшего интереса. «…Невероятно интересный человек». Даже Наставник не может его сдержать. Нет, посмотрите, его дух уже превзошел Наставника!
Она оставила эту мысль при себе. Она не могла научить его новому стилю меча. Это было запрещено заветом, который связывал ее. Однако она могла направлять его в стиле, который он перенимал из другого источника. И они так и поступали.
Он входил, крал технику, выходил и немедленно ее воспроизводил. Это было возможно только потому, что он имел идеальный контроль над своим телом. Затем Луагарн помогала ему оттачивать ее. Как только он ее осваивал, он снова хватал меч.
На этот раз Энкрид произнес, что ему отрезали пальцы. — Потом оно ударило меня в шею. Клинок изогнулся, как змея.
— Он использовал рывок запястьем, — ответила Луагарн.
Они снова тренировались. Под его глазами, казалось, появились темные круги, но Энкрид оставался невозмутимым. Он делал перерывы между подходами. Тело сломается, если не есть и не пить.
Во время короткого перерыва Финн, уставившись на меч, пробормотала:
— Это напоминает мне старую легенду. Была история о том, как, вытащив некий меч, становишься королем.
Энкрид, который тоже отдыхал, услышал ее. Кто-то делает тебя королем просто за то, что ты вытащил меч? Даже для легенды это казалось слишком грубым. Король — это тот, кто существует благодаря сочетанию политики и различных других обстоятельств, не так ли? Что ж, легенды и истории всегда преувеличены.
После этого Энкрид посвятил большую часть своего времени фехтованию. Он схватил и отпустил меч уже более сотни раз. Это должно было выглядеть как акт самоистязания. Но Энкрид был стоическим. Боль оставалась в его теле, но для того, кто по-настоящему повторял свои дни, она как будто ослабла.
«Я могу это».
Энкрид снова почувствовал азарт в процессе обучения. Прошло всего полтора дня. Вместо того, чтобы умирать, чтобы повторить день, он мог просто схватить меч для немедленного, высококачественного обмена фехтовальными навыками. Это было благодаря его полному погружению, без потери времени.
Прошел короткий, но интенсивный период. Этого было достаточно.
— Теперь готово, — такие слова сорвались с уст Луагарн.
Было ли это благодаря Наставнику? Нет, дело было не в этом. Более того, Энкрид был другим, чем прежде. Время, когда он боролся со своим скудным талантом, совершенно отличалось от нынешнего.
Энкрид обдумывал все «сегодня», которые он прожил. В процессе пересмотра и размышления, как он прошел через все это? Что он приобрел? Это был период времени, который нельзя было описать просто, но, если бы его попросили сказать это сейчас, Энкрид мог бы подытожить все одним словом.
— Талант.
То, что он чувствовал среди стаи гноллов, было систематизировано и запечатлено в его теле. От «Сердца Зверя» до «Инстинкта Уклонения». Он тренировал свое тело, увеличивая силу, ловкость и скорость реакции. Он даже научился идеально контролировать свое тело. И все это поддерживалось его развитой смелостью, концентрацией и чувствами.
— Ты, э-э, ты кто? — Луагарн была потрясена. С ее точки зрения, это выглядело так, будто талант, которого раньше не существовало, внезапно появился.
И вот он снова схватил меч. Вскоре, со знакомым ощущением грязной земли, груда железа бросилась на него.
КЛАНГ!
Меч встретился с мечом. Если и было что-то, что отличалось от прежнего, так это то, что на этот раз рядом был Энкрид, который понимал фехтование своего противника.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942274
JUN00100 (переводчик/ветеран рулейта/формирование ядра)
19 декабря 2025 в 02:52
0
Готово:
