Среди высоких листьев за помостом кружились в воздухе красные и розовые лепестки. С цветочного поля за пределами тренировочных площадок во всей красе раскрылись ярко-желтые бутоны. Воздух наполнился запахом пота, смешанным с ароматом цветущих растений – и всё это в месте, где сталкивались копья и клинки.
Было ли это пережитком тех времен, когда Пограничье еще оставалось торговым городом? Даже после этого, уход за цветочным полем оставался обязанностью командира батальона, отвечавшего за город. Говорили, это было свидетельством безопасности Пограничья.
Зима прошла, наступила весна. Давно ли он вообще видел цветы?
«Это символ безопасности города», – сказал когда-то один цветовод. В Пограничье работало несколько цветоводов, отвечавших за уход за этим полем.
Глядя на цветы, он пришел к мысли: важно сбросить напряжение с плеч. Не слишком закрепощаться. Оставаться расслабленным, но не распущенным. Хотя это и не казалось ему подходящим, возможно, иногда необходимо посмотреть на цветы и немного отпустить себя.
Расслабив плечи, он обратил внимание на форму лепестков. Они напоминали прямые и острые клинки. Как же назывался этот цветок?
Его красные лепестки торчали особым образом – и он отчетливо вспомнил прозвище: «Цветок-Меч». Растение, известное как «Цветение Клинка». Говорили, оно реагировало только на весеннюю магию.
Глядя на лепестки, похожие на мечи, на поверхность всплыла мысль: «Как сделать вертикальный удар мечом более чистым и точным?»
Этот усатый. Человек, прошедший совершенно иной путь. Даже в мече Рагны он никогда не чувствовал такой отточенной точности. Клинок, отшлифованный не только талантом, но и неустанными усилиями. Это резонировало с ним. И он хотел этого. Желал. Завладеть этим, поглотить, сделать своим. Его жажда оставалась неутоленной. Он был словно путник в пустыне, жаждущий глотка воды. Для Энкрида эта жажда означала меч и рыцарство, мечты и мастерство.
«Медленно». Если слишком торопиться, споткнешься и упадешь. Разве хоть что-то получалось хорошо в спешке? Даже без таланта, были вещи, которые можно увидеть, не колеблясь и не отчаиваясь. Это не нетерпение и не самоуспокоенность. Это баланс между двумя противоположными ритмами. Быть расслабленным, но не распущенным. Только так можно бежать на максимальной скорости, доступной тебе.
С этими мыслями Энкрид шагнул на помост. Его размышления подошли к концу, и перед ним, на возвышении, ждал Маркус. Они встали лицом друг к другу и обменялись взглядами.
Глаза Маркуса смягчились, слегка изогнувшись, словно он собирался сыграть какую-то озорную шутку. На тренировочной площадке воцарилась тишина. Казалось, что вся атмосфера изменилась. Теплый ветерок проносился сквозь солнечный свет. Лепестки покачивались в такт ветру.
Тихий, спокойный полдень. Это напомнило Энкриду момент, когда божественность Аудина коснулась его тела. Такое же безмятежное спокойствие окутало окрестности.
— Я тут думал, — произнес Маркус, нарушив тишину.
Его голос был не настолько громким, чтобы достичь каждого угла тренировочной площадки, но достаточно отчетливым для тех, кто стоял поблизости.
— О чем? — прямо спросил Энкрид.
— Что мне дать, чтобы удовлетворить солдата, который так многого добился?
При этих словах в голове Энкрида мелькнули мысли о прекрасных мечах или даже о мешочке крон. Но действительно ли он будет этим удовлетворен? Вряд ли. Это принесло бы некоторое удовольствие, но...
А что, если пойти дальше?
«Магическая броня?»
К этому времени он уже примерно понимал ценность кожаной брони, которую носил, и то, что ее эффективность постепенно снижается. Чары не вечны. У магического снаряжения есть предел. Он только слышал об этом вскользь, не будучи уверен в правдивости, но теперь это подтвердил его опыт. Срок службы его кожаной брони подходил к концу. Даже его кожаные рукавицы были чем-то вроде магического снаряжения. Иначе как они могли обладать такой прочностью?
Если бы не эти рукавицы, то в битве с Лягушкой он бы не просто вывихнул запястье – он бы лишился руки.
«Даже мысль об этом ужасает».
Если бы он умер, потеряв запястье, или стал бы каким-нибудь одноруким мечником?
Потерять запястье было лучше, чем потерять руку, но оба варианта оставались наихудшими. Оглядываясь назад, приходилось слишком много о чем беспокоиться.
Потерять жизнь? Это было бы больно, но в некотором смысле, это была бы желанная участь. Но получить смертельные ранения и дожить до следующего дня...
«Слишком много всего нужно учесть».
Тем не менее, Энкрид не погрузился в глубокие размышления. Он не был из тех, кто склонен к излишнему обдумыванию. Да и не имел такой роскоши. «Бесполезные мысли», — решил он.
Вместо того чтобы просто расслабить плечи, его разум забивался отвлекающими факторами. Он отпустил их. Даже полного погружения в меч и свою мечту было бы недостаточно. Действительно ли он станет Рыцарем? Вопрос все еще оставался, и ответ должен был прийти.
— Итак, я принял решение, — продолжил Маркус.
Энкрид сосредоточил внимание на стоящем перед ним человеке, слушая внимательно. Это была подобающая поза слушателя.
— Я тоже решил, что должен преподнести искренний подарок. Можешь ожидать его, командир независимого подразделения.
Он произнес слово «ожидать». Энкрид прекрасно знал, что обычно не проявляет эмоций по пустякам. Честно говоря, он ничего не ожидал.
Вскоре командир батальона Маркус наградил его кронами и великолепным кинжалом. Говорили, что этот кинжал вручался только тем, кто внес значительный вклад в дело королевской семьи.
Когда Энкрид принял его, он обнаружил, что баланс кинжала ужасен. Он не имел никакой практической пользы; это был лишь символ статуса.
— Вручая королевский кинжал, я гарантирую твое положение, — пояснил Маркус. — Если ты когда-нибудь покажешь его в столице, то станешь гостем королевской семьи.
Энкрид искренне считал, что в этом нет ничего особенного. Он действительно так думал.
Однако солдаты под помостом думали иначе.
— ...Энкрид.
— Энкрид.
— Энкрид.
Не было никаких ребяческих криков типа: «Да здравствует!», — просто вся рота скандировала имя Энкрида. Без возгласов или воплей, просто бормотание. Обыденное гудение.
Слова, слетающие с их губ. Но когда сотни солдат произнесли как один: «Энкрид», — это ударило ему по ушам, словно рев.
— Хех, похоже, они взволнованы больше, чем ты, — усмехнулся Маркус. — Повернись.
По словам Маркуса, Энкрид повернулся. Это было довольно забавное зрелище. Спустя десять дней после возвращения с поля боя он почувствовал себя ближе к сослуживцам, чем раньше.
Те, кто прежде сквернословил, называя его всякими именами, теперь склонили головы. Те, кто видел его впервые, смотрели с уважением и восхищением. Даже на поле боя он уже получил признание. Тогда командир батальона призывал к крикам. Но чьи это были крики? Он считал это очень приятным опытом. Но сейчас было иначе.
Помост был высок. Всего лишь на рост человека. И он мог смотреть сверху вниз. Он видел тепло, исходящее от всех солдат. Это тепло обрело форму и окружило его. Внезапно он осознал, что его действия создали этот момент.
«Что делает человека Рыцарем?»
Мастерство? Если кто-то просто хорош в обращении с мечом, это не делает его Рыцарем.
В его голове все еще отдавались эхом слова инструктора по фехтованию из одного города: «Если бы ты хотел только этого, тебе следовало стать наемником».
Он задал этот вопрос тогда: что делает человека Рыцарем? Что делает его достойным называться Рыцарем?
«Мастерство, конечно, необходимо. Поверх мастерства накапливаются честь и достижения, доказывающие право на это звание. Хотя сейчас многое изменилось, в былые времена, когда говорили о легендах, это было именно так».
Действительно ли он хотел быть просто тем, кто хорошо владеет мечом? Нет, не это. Возможно, его детская мечта начиналась так. Но по мере того, как он становился старше и видел пределы своего таланта, он получил удар мечом в живот от гораздо более молодого человека. Он потерял товарищей.
Он осознал, что мастерство и характер не всегда совпадают. Даже зная свои ограничения, он продолжал держать меч. С чистым сердцем, словно этот момент может стать последним. Живя сегодняшним днем, как будто завтра не наступит. Он бросился в повторяющиеся волны времени. Уносимый волнами, но никогда не забывая о своем мече. Он нес свои разбитые мечты.
Откуда взялось сердце, поддерживающее Энкрида так долго?
Рыцарь – это тот, кто придерживается стандартов, установленных им самим. Энкрид верил в это. Человек, идущий вперед, не забывая о чести. Он решил жить именно так. Поэтому, возможно, было естественно, что он испытывал радость в такие моменты. Стоя перед этими людьми, доказывая себя. Ощущая честь.
— Это забавно, — тихо пробормотал Энкрид.
По одному лишь голосу было трудно уловить эмоции. Но Маркус, стоявший позади, почувствовал в словах Энкрида нечто незнакомое. Это было то же самое, что и раньше. То, о чем он на время забыл. Меч и свет. «Страсть, что ли?» – усмехнулся Маркус. Он действительно считал Энкрида интересным человеком. И ему было любопытно, какой эффект его приготовленный подарок окажет на стоящего перед ним мужчину.
— На этом всё, — сказал Маркус, и Энкрид повернулся, чтобы продемонстрировать свой воинский этикет.
— Энкрид.
Он спустился сквозь строй солдат, скандирующих его имя, как некое заклинание. Солдаты расступились, и перед ним открылся проход.
— Отлично, — услышал он.
Он увидел, как его товарищи по отряду приветствуют его. Рем широко ухмылялся. Джаксен безучастно наблюдал, прислонившись к чему-то и опираясь на одну ногу.
— Ты был как гонец, ответивший на молитву, Брат, — пробормотал Аудин нечто непостижимое.
— Мы сейчас уходим? — спросил Рагна, которому это мероприятие казалось утомительным.
— Отлично, — сказал Крайс, которому не было дела до чего-либо, что не касалось его лично.
Рядом с ними Эндрю и Мак с раскрасневшимися лицами окликнули его по имени.
— Энкрид.
— Капитан.
Что ж, это был не просто хороший опыт; это было нечто большее. Было бы странно, если бы ему это не понравилось.
— Возвращаемся.
Но ничего не изменилось. Прошло десять дней с момента возвращения, и в Пограничье царила тишина. Награды и почести закончились. Что же делать теперь?
Конечно же, тренироваться. Он изо всех сил пытался понять, как правильно владеть мечом.
— Эй, сегодня вечеринка! Давайте есть и пить до упаду! — объявил Маркус со сцены, раскрыв свои истинные намерения.
Действительно ли командир батальона может вести себя так безрассудно? Разве люди, стоящие позади него, не дворяне?
Энкрид, повернувшись, заметил группу дворян, хмурящихся от этих слов. Но никто из них не вышел вперед, чтобы что-то сказать. Почему? Неужели Маркус сказал, что отрубит им головы, если они вмешаются?
«Нет, постойте, это больше похоже на Рема».
Маркус был командиром из столицы. У него не было причин или необходимости поступать столь безрассудно. Тогда почему дворяне так реагировали? Энкрид решил не забивать себе голову проблемами дворян. Не было нужды выяснять. Что это изменит? Знание ничего не даст.
— Вечеринка!
— Ура!
— Звучит здорово! Мне нравится!
Солдаты кричали. Ему казалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут.
— Что, нам дадут что-то хорошее? Если это просто дешевенькое вино, то мне, кажется, захочется расколоть башку этому ублюдку своим топором, — ухмыльнулся Рем при упоминании вечеринки. Он, казалось, был в отличном настроении. Проблема была в том, что когда Рем был в хорошем настроении, он хотел раскалывать башки.
«Нет, постойте, разве это не удача, что это не моя голова?» Теперь, когда он задумался, Рем никогда всерьез не говорил, что хочет расколоть башку именно Энкриду. Иногда он шутил о желании вскрыть его череп, чтобы посмотреть, что внутри, но это была всего лишь шутка.
— Раздражает, — честно высказал свое мнение Рагна.
Энкрид хотел проголосовать за мнение Рагны. Он хотел тренироваться. Он хотел как можно скорее «прикрепить» увиденный им стиль меча Усача к своему собственному телу.
— Тупая башка видит только тупые вещи. Нам нужно отдыхать, когда приходит время отдыхать, — пока Энкрид думал об этом, заговорил Джаксен. Возможно, благодаря его острым чувствам, он, казалось, понимал состояние Энкрида.
— Всем отдыхать. Я скоро вернусь, — Энкрид услышал голос Крайса позади, удаляющийся по мере того, как он бежал.
Когда устраивали вечеринку, естественно, открывался игорный притон. И если это был игорный притон, то, вероятно, им управлял Крайс. Он сам не играл, а вместо этого руководил игрой, чтобы брать комиссионные.
Крайс все еще не мог понять, как люди тратят кроны на азартные игры.
«Серьезно, зачем бросать кроны на случайные руки? Если встретишь настоящего игрока, тебя вытрут в ноль», — это имело смысл. Не было причин использовать кроны для азартных игр.
Крайс исчез среди солдат. Энкрид, глядя на его удаляющуюся спину, понял, как странно, что этот большеглазый солдат придумал такую хитроумную стратегию.
— Никакого раскалывания башки, да? Дикий Брат, — пробормотал Аудин позади.
Впереди командир батальона с радостью поднял бутылку алкоголя. — Это хорошее вино! Сегодня все будут пить одинаковое! Есть возражения? У кого они есть, нападайте на меня!
Этот парень тоже казался ненормальным.
Наблюдая за этим, подошла Финн и сказала:
— Хочешь выпить?
— А?
Он давно не пил. Обычно он этого не делал. Он был слишком занят тренировками. Алкоголь притупил бы его контроль над телом. А это значило, что он не сможет нормально тренироваться. Наслаждаться вечеринкой и пить – это разные вещи. Он уже собирался вежливо отказать.
— Нет, человеческая девчонка, это место мое. Он мой жених, — раздался голос сзади.
— А?
— Жених? Эльфийка? — пробормотала Финн.
Энкрид отступил назад. Эльфийка-командир молча приблизилась.
— Выпей со мной.
Это был приказ или предложение? Возникло странное напряжение, когда появились Финн и эльфийка-командир.
— А-а-а!
Тем временем Эстер присоединилась к ним, издав яростный крик, прежде чем броситься в объятия Энкрида.
Что это была за ситуация?
— ...Чертова обольстительная сила, — пробормотал Рем, наблюдая за происходящим.
Прежде чем Энкрид успел объяснить, что это недоразумение, окружающие его солдаты начали подбадривать его, скандируя его имя на другой манер:
— Командир Обольстительной Силы!
Черт, только он подумал, что они забыли, как эти слова снова всплыли.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8791678
Готово:
