— Ты действительно должен использовать два меча?
Поединок завершился, и Рем задал вопрос.
Пот струился — впрочем, не с Рэма, а только с Энкрида.
— Да, — кивнул Энкрид, обессиленно свалившись на землю.
Рем приоткрыл было губы, но тут же сомкнул их. Если быть точным, увидев выражение лица Энкрида, он проглотил слова, готовые сорваться наружу.
Например:
«Стоит ли мне объяснять, насколько нелеп бой двумя клинками? Ты думал, что два меча удвоят твою Силу атаки? Перестань дурачиться и просто используй один меч как положено. Послушай меня, пока я не разрублю твой модный синий меч пополам своим топором».
Именно такие мысли.
Рем контролировал свой язык, прижимая его к нёбу, пока размышлял. В конце концов, он же получил топоры.
Топоры, которые дал ему Энкрид, оказались выше качеством, чем он ожидал. Едва заметный синий отблеск служил доказательством того, что металл был обработан правильно. Это была, без сомнения, валерийская сталь.
Судя по твердости и мастерству изготовления, эти топоры прослужат довольно долго. Рем очень любил это оружие.
Так что...
«Пусть делает что хочет».
Конечно, топоры были лишь отговоркой. На самом деле именно выражение лица Энкрида заставило Рэма отказаться от нравоучений.
Иногда, когда Энкрид делал такое лицо… он говорил о том, как мечтает стать Рыцарем; о том, что сегодня хороший день, чтобы помахать мечом; о том, как он будет тренироваться в свободное время, будь то на поле боя или в другом месте.
Каждый раз, когда он произносил нечто подобное, на его лице отражалась несомненная решимость. Нет, возможно, это было даже твердое упорство. Хотя называть это так казалось излишним, учитывая, как спокойно он себя вел.
В любом случае, вокруг Энкрида всегда была невидимая черта, в которую никто не мог вмешиваться. Рем полагал, что такая черта есть и у него самого. И Энкрид всегда ее уважал.
«Если он запутается, наткнется на стену или застрянет...»
Он, наверное, сам и бросит.
В последнее время люди называли Энкрида запоздалым гением, удивляясь, что он «пробудился» в тридцать лет.
«Этим я обязан себе? Конечно, я сыграл свою роль».
Но по сути, если копнуть глубже, это было что-то, что Энкрид сделал сам, своими силами, в одиночку. По крайней мере, так это видел Рем.
Энкрид никогда не сдавался, несмотря ни на что. Он никогда не падал духом. Он даже не думал об отчаянии. Он просто упорно двигался вперед.
Даже если приходилось ползти.
Эта фраза снова пришла на ум.
Может, поэтому Рем и продолжал за ним наблюдать? Или потому, что Энкрид был так не похож на него самого?
Рем бросил все и стал странником. Он родился с талантом и всем, что только мог пожелать, но все это отбросил. Отвернулся, ушел, отказался взглянуть в лицо реальности.
А его капитан — этот упрямый, непоколебимый человек — был другим. Все, что у него было, это его меч. Один, хорошо заточенный клинок. И все. И тем не менее, он шел.
Не зная, что ждет в конце пути. Не сомневаясь, достоин ли он идти по нему. Не жалуясь на трудности.
Поскольку это был путь, который он выбрал, путь, который он наметил, он им просто наслаждался.
Что это за человек?
Мысли Рэма становились все более запутанными.
Освоить «Сердце Зверя» за один день? Конечно, это удивительно, но не невозможно. В конце концов, гении существуют. Тот факт, что это сделал именно его командир отряда, был неожиданным, но...
«Я направлял его, показывал ему, даже следил за его состоянием».
При таком подходе он должен был хотя бы суметь скопировать технику. Но жить с таким отношением — вот что было гораздо труднее имитировать.
Закончив размышления, Рем отнял язык от нёба и заговорил:
— Кажется, ты мне нравишься, командир отряда.
— ...Тебе подсыпали что-то в еду?
— Бить тебя — это удовольствие.
— О да. А вот это уже больше похоже на тебя.
Энкрид воспринял это спокойно. Наблюдая за ним некоторое время, Рем внезапно представил себе того ублюдка с топографическим кретинизмом, который обычно бездельничал и дулся.
— Тренировка окончена?
— Я тебя, сука, искренне ненавижу.
Рем произнес это от всего сердца. Он не мог допустить недопонимания, поэтому убедился, что это было подлинно — абсолютно искренне, точно так же, как сказал бы это Энкрид.
— О, взаимно.
Рагна кивнул, даже позволив себе легкую улыбку. Он выглядел так, будто согласен всей душой. У Рагны и так было довольно красивое лицо, но когда он улыбался, Рему хотелось ударить его еще сильнее.
— И это касается меня.
Затем, словно из ниоткуда, встрял хитрый бродячий кот, стоявший со скрещенными руками. Парень, который обычно никогда не разговаривал, вдруг решил развязать язык.
— Брат, все сущее в этом мире находится в объятиях Господа. Естественно, Господь заботится даже о сердцах людей. Как Его слуга, разве могу я скрывать свои истинные чувства? Да, я чувствую то же самое. Ха-ха.
Огромный фанатик ухмыльнулся, сдирая с себя рубашку. Это было отвратительно.
Все это, конечно, было напоказ. Ничем не отличалось от прямого заявления: «Терпеть тебя не могу». Так зачем все эти слова?
Несмотря на то, что эти раздражающие парни продолжали вставлять свои пять копеек, Рем не мог не чувствовать себя — действительно, необъяснимо — довольным. Так уж было, когда он смотрел на Энкрида.
Оседлав этот всплеск возбуждения, Рем, немного оживившись, решил проявить великодушие.
— Эй, малец!
Эндрю вздрогнул от голоса Рэма, но быстро выпрямился.
«Взращивать врага в своем сердце означает считать его великим. А считать его великим — значит проиграть еще до начала битвы».
Придерживаясь этого убеждения, Эндрю вытащил меч.
Ср-рнг.
— Чёрт, ты быстро схватываешь.
Рем прижал ногу к земле и шагнул к Эндрю. Острый, как бритва, топор качался, как маятник, на его плече, а блестящее лезвие казалось зловеще угрожающим.
— ...Если ты попросишь пощады в середине боя, я вмешаюсь, — сказал Мак из-за спины.
Эндрю кивнул. Он был искренне благодарен Маку. За то, что тот помог ему восстановить его род и не раз стоял рядом с ним против Рэма.
«Но Мак... почему ты отходишь назад, пока говоришь?» А?
«На таком расстоянии будет трудно вмешаться, если что-то пойдет не так? Ты отступаешь слишком далеко. Это начинает... тревожить».
— Ты сможешь, Эндрю. Лорд Гарденер, ты единственный герой, который восстановит род Гарденер.
...Почему он говорил это с такого расстояния? И с каких пор он начал называть его «Лорд Гарденер»? Разве он обычно не говорил просто «Эндрю»? Иногда даже опуская обращения? Эндрю был уверен, что так и было...
Мак продолжал отступать — пока не оказался почти рядом с Энкридом. Если и существовало одно-единственное безопасное убежище от Безумцев этого отряда, то оно было там.
Но Эндрю не мог сбежать в это убежище. Не тогда, когда у него еще оставалась гордость. К тому же, каждый раз, когда он сражался с этим сумасшедшим варваром, он становился сильнее.
Ради завтрашнего дня, а не сегодняшнего. Точно так же, как он научился, наблюдая за своим командиром отряда.
— А ну, иди сюда, надменный дикарь.
— А? Значит, я могу отрубить тебе руку?
Тусклые серые глаза Рэма обострились от предвкушения.
— Пошел ты.
Эндрю бросился вперед изо всех сил. У него не было другого выбора.
Энкрид наблюдал за всей ситуацией с того места, где сидел. Он выложился полностью в бою против Рэма.
Используя оба меча, он сделал все, что мог. «Сердце Зверя» даровало его рукам невероятную Силу. Замечательный прилив мощи.
Но этого было недостаточно, чтобы назвать себя истинным мастером парных клинков. По сравнению с использованием одного меча, он не смог так сильно надавить на Рэма. Он чувствовал это — ему не хватало тренировок.
«Я не могу к этому привыкнуть».
Энкрид разглядывал мозоли на ладонях. Он не обижался на отсутствие таланта. Ему просто нужно было больше времени. И тогда... что ему делать дальше?
— Ты делаешь перерыв?
Ответ был прямо перед ним: Рагна. На этот раз мужчина действительно выглядел воодушевленным. Но почему? Почему он был таким только по отношению к нему? Не то чтобы Энкрид возражал. Вовсе нет. Он знал лучше, чем кто-либо другой: это редкая возможность.
Положив руку на ушибленное бедро, куда его пнул Рем, Энкрид поднялся.
— Нет.
Рагна кивнул, словно ожидал этого ответа. Затем вытащил меч.
— Используешь два?
— Да.
Рагна не стал расспрашивать дальше. Это само по себе было странно. Обычно, если бы Энкрид сказал, что использует два меча, Рем или Рагна попытались бы его остановить. Если не они, то Джаксен или Аудин. Черт, даже Эндрю, Мак или Крайс могли бы что-то сказать о его небрежной технике.
Но никто не сказал ни слова. Странно. Тем не менее, он не стал спрашивать.
Вместо этого он взмахнул мечами — плотнее, ближе друг к другу. Он искал наиболее эффективный способ владения двумя клинками. Обдумывал это. Экспериментировал. Он не просто сидел сложа руки. Тренируясь с «Сердцем Зверя», он также совершенствовал бой двумя клинками.
И все же это все еще казалось неуклюжим. Словно скульптура, которая остается незаконченной, сколько ее ни обрабатывай.
Его руки были заняты. Неустойчивы. Неаккуратны.
Рагна с легкостью отбил мечи Энкрида. Так же, как Рем. Что означало... он полностью доминировал в бою.
— Хм.
Рагна хотел что-то сказать, но остановился.
— Ха-а... ха-а... ха-а.
Дыхание было прерывистым; Энкрид уперся правой рукой в бедро, а левый меч вонзил в землю. Струился пот. Спина согнута, голова опущена. Капля пота стекла по лбу, прошла по переносице и упала на землю.
Как это вообще можно назвать? Экстремальная тренировка? От этого его конечности неконтролируемо дрожали.
«Сердце Зверя» — способность, которая на мгновение сокрушает пределы мышц, — имела свои побочные эффекты.
Пока Рагна молчал, вмешался Аудин.
— Вы перестарались, командир, брат.
Слегка подняв голову, Рагна посмотрел на Аудина. Аудин улыбался своей обычной улыбкой — той же, что и при использовании «Техники Изоляции». Что это было?
Такое выражение лица обычно появлялось, когда он скрывал своего внутреннего дьявола.
— Вам нужен отдых.
— Отдых?
— И вам не стоит использовать «Технику Изоляции», Брат.
О чем это он? Обычно Аудин сам горел желанием подтолкнуть тренировку дальше, выжать из них последние силы.
— Поговорю позже, позже, — пробормотал Рагна, погруженный в размышления.
Энкрид попытался встать, но рухнул набок. Как будто ждал этого, Аудин подхватил его.
— Давайте я провожу вас внутрь.
— У нас сегодня нет никаких обязанностей или миссий?
— Даже если бы были, командир, брат, вам бы не разрешили пойти.
Вот как? Энкрид и сам смутно это чувствовал.
«Сердце Зверя» — это было невероятное оружие, поразительная техника. Способность мгновенно увеличивать Силу — это то, что позволяло ему обмениваться ударами даже с чудовищными существами вроде Лягух. А если он станет достаточно опытным, то сможет выдержать даже удар Гиганта, подобного Рему.
Спина Рэма, твердо стоявшего против Гиганта, была по-настоящему впечатляющей. Это вызывало зависть. Увидев это, он ни за что не мог отказаться от «Сердца Зверя».
Аудин поддерживал Энкрида.
— По крайней мере, сначала приведи себя в порядок.
Даже дрожащими конечностями Энкрид осторожно закрепил свое снаряжение.
— Вы, серьезно, каждый день деретесь?
Крайс, стоявший рядом, беспричинно отругал его. И все же его руки быстро двигались, помогая Энкриду.
— Иди помойся. Я займусь твоим снаряжением.
— Моим?
— Ты вообще представляешь, сколько лет я ем армейский черный хлеб? Ты знаешь, сколько крон я заработал, просто обслуживая снаряжение? Я, наверное, лучше большинства кузнецов.
Если подумать, это было правдой. Когда нечего было продавать — ни женщин, ни сигарет, — чем занимался Крайс? Он обходил разные казармы. Обслуживание снаряжения было для него не просто способом получить дополнительный доход — это был метод завести знакомства с солдатами из других подразделений.
Если кто-то не относился к своему оружию как к любовнику, уход за ним был просто утомительной рутиной. Энкрид тоже ценил свое оружие — меч и доспехи, — но Крайсу можно было доверять.
К тому времени, как он вернулся после умывания, Крайс даже отполировал его меч до блеска.
— Если я вытащу его при лунном свете, он станет идеальным маяком, чтобы объявить о моем местонахождении.
— Это комплимент, да?
— Да.
— Командир отряда, иногда, когда вы делаете комплименты, вы делаете это... ну, в манере «командир отряда».
Крайс усмехнулся.
Прежде чем Энкрид успел спросить, что это значит, подошел Аудин. Энкрид только что вытерся насухо и собирался сесть на свою кровать, когда над ним нависла большая фигура Аудина.
Крайс, вздрогнув, инстинктивно отступил.
— Что за... А, Аудин? В чем дело?
— У меня дело к командиру, брату.
Улыбка. Улыбка медведя. Улыбка крупного хищника. Или, возможно, улыбка демона, у которого созрел план. Это было нехорошо. Энкрид почувствовал недоброе.
И вскоре рука Аудина опустилась на его тело.
— Когда мышцы перегружены, они имеют тенденцию спазмироваться. Есть способ их расслабить. Это будет следующая техника, которую вы освоите.
«Освоение», «тренировка» — эти слова немедленно изменили оборонительную позицию Энкрида.
— Что это?
Ухмылка. Никакого ответа. Просто улыбка.
Это было еще более зловещим — и инстинкты Энкрида оказались правы.
Гх... Гу-ух... Ургх...
Пока Аудин надавливал и скручивал разные точки на его теле... Энкрид почувствовал прилив боли. В глазах потемнело. Ему показалось, что он видит вдали Перевозчика. Словно он окунул ногу в реку смерти и вернулся. Боль, которая впивалась когтями во все его тело.
— Так расслабляют напряженные мышцы. Когда я учился, это называли «Кровь, пот и слезы».
Это что, название техники? Не может быть. Но прямо сейчас он не мог даже спросить. Даже когда волны острой боли снова пронзили его, места для слов не осталось. Время страданий, настолько сильных, что было невозможно даже кричать.
Но, конечно, это была не та боль, которая могла сломать его. Ему просто нужно было терпеть.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8791666
Готово:
