Энкрид знал: его план удался. Его целью было превратить поле боя в хаос. Сейчас это была сущая неразбериха. Даже больше, чем хаос – это было именно то, что он задумал. Среди всех битв сегодняшнего дня эта выделялась как идеальный образец того, что он многократно планировал – безупречно исполненный беспорядок.
«Сработало», — подумал он.
Он спровоцировал рукопашную схватку, и хаос, укоренившись, привел к истреблению оборотней. Хотя в процессе погибло немало солдат, те, кто сражался небольшими, организованными группами, соблюдая минимальное построение, имели преимущество даже посреди этого бедлама.
«Солдаты победят».
Пока Энкрид переводил дух на краю созданного им хаоса, на него внезапно набросился Роджер. Копейщик рванулся вперед, и лезвие его копья, острое, как игла, устремилось прямо на героя. Это был устрашающий выпад.
Вместо того чтобы совершать широкий взмах, Энкрид лишь слегка изогнул тело. Хотя его гамбезон уже был изодран в клочья, он доверял прочности кожаной брони под ним.
Вж-жух. Стук.
Лезвие копья скользнуло по боку. Острой боли не было, а значит, броня выдержала.
Энкрид немедленно захватил древко копья под мышкой.
— Ха! — Роджер крякнул и крепче сжал копье, видя, как Энкрид поймал его под руку. Он намеревался резко дернуть копье назад, чтобы вспороть Энкриду бок и руку. «Ты поймал лезвие боком? Я разорву тебя в клочья».
Пип!
В тот самый момент, когда Роджер собрал всю свою силу, до него донесся странный звук, и ощущение неминуемой угрозы пронзило пространство перед его лбом. Он инстинктивно откинул голову назад. Нет – одного наклона головы было недостаточно; весь его торс изогнулся назад. Это было необычайное проявление рефлексов и ловкости.
«Что, черт возьми?»
Острое лезвие оцарапало волосы на его голове и край шлема. Это метательный нож пронесся сквозь темноту, оставив еле заметный след. Конечно, Роджер не видел его – он лишь ощутил его присутствие. Это леденящее чувство быстро сменилось яростью.
Когда он выпрямился, подпитываемый яростью, Роджер внезапно осознал, что копья в его руках больше нет.
— Твоим волосам пришла пора снова встретиться, — одновременно раздался голос, и тень нависла над его головой. Это Энкрид обрушивался на него сверху.
«Чёрт возьми, — подумал Роджер. — Как он так быстр? Такая ловкость совершенно не соответствует его габаритам».
Нисходящее лезвие было последним, что увидел Роджер.
Хруст!
Его шлем, когда-то защищавший череп, раскололся надвое, и голова была разрублена. Кровь и мозговое вещество хлынули из раздробленных останков.
Бум.
Мягко приземлившись, Энкрид принялся осматривать свое тело. Захват копья, бросок метательного ножа во вражеский лоб и последующий вертикальный удар — всё развернулось именно так, как он планировал. «Неплохо».
Он не получил серьезных ранений. Хотя бок слегка ныл после того, как он поймал копье, это не вызывало беспокойства. Энкрид прощупал пальцами ребра. «Не сломаны». Значит, всего лишь ушиб — не о чем волноваться.
— Чёрт возьми! Командир! — раздался крик вражеского солдата. Некоторые видели смерть Роджера, но сделать ничего не могли. Даже если их глаза наливались яростью, они не могли просто бросить схватку с оборотнями и броситься на Энкрида. Оборотни по-прежнему угрожающе скалили клыки.
Тем не менее, этот единственный взмах его меча изменил ход битвы. Смерть Роджера, казалось, подорвала боевой дух вражеских копейщиков. Хотя они все еще имели преимущество, некоторые из них продолжали падать жертвами оборотней. Как и прямо сейчас.
Солдат, отвлекшийся на вид смерти своего командира, был сбит с ног притаившимся одноглазым Ликантропом.
Хрясь!
Одноглазый Ликантроп использовал не когти, а кулаки. Вместо того чтобы инстинктивно полагаться на клыки и когти, он нанес расчетливый удар.
Да, в этом проявлялись повадки истинного лидера колонии. В конце концов, не всякий мог возглавить колонию монстров. Разумеется, он не полагался исключительно на кулаки. Он использовал всё оружие, которое предлагало его тело.
Одноглазый Ликантроп полоснул когтями, отразив несколько лезвий копий и быстро сломав два древка. Убив двух солдат, он отступил в тыл своей стаи. В тени деревьев, за спинами вражеских солдат, посреди хаоса, вызванного бесчинством других Ликантропов, он нашел место, чтобы спрятаться и выжидать новой возможности для удара. Он уже не раз применял эту тактику, используя скрытность и засады, чтобы проникать в бреши вражеского строя.
Энкрид оставил попытки выследить Ликантропа, прячущегося среди своих войск, и сосредоточился на том, чтобы отдышаться. Тем временем на него бросился копейщик.
— За командира!
Какая глупость.
Если их командир проиграл в схватке один на один, как мог один солдат добиться лучшего результата? Разве не для этого он изначально и создал этот хаос?
Энкрид отразил приближающееся копьё плашмя, продвигаясь вперед, ведя лезвие вдоль древка. Дзиньк! Клинок скользнул по древку и достиг шеи копейщика. Вжик! Остро отточенное лезвие перерубило вражескую шею. Из рассеченной наполовину шеи фонтаном брызнула кровь.
Используя натиск своего взмаха, Энкрид развернулся и приготовил меч перед собой. «Я так и думал, когда же ты покажешься».
Позади него, возле трупа Роджера, притаился, сгорбившись, Ликантроп. Это был одноглазый Ликантроп, лидер волчьей стаи. Его желтые глаза сверкали, уставившись на Энкрида.
— Ты пойдешь первым? Или мне подойти к тебе?
Лидер Ликантропов, несомненно, был более сильным противником, чем Роджер. Но что с того? За эти семьдесят восемь битв Энкриду ни разу не выдалось легкого дня. Нельзя сказать, что он не боролся отчаянно, даже когда ослаблял свою Волю. Так что:
— Давай закончим с этим, — сказал Энкрид. Он подумал, что убить этого не составит большого труда.
Когти Ликантропа рассекли воздух, мгновенно разрывая пространство. Меч и когти многократно сталкивались, раздавался лязг, лязг, лязг, пока, наконец, клинок Энкрида не отсек Ликантропу руку.
«Превосходство оружия», — подумал Энкрид. Он никогда не ценил его так высоко, как сейчас. Меч, выкованный с серьезными вложениями крон, оправдывал свою стоимость. Энкрид раз за разом разбивал когти Ликантропа, пока не нашел брешь, чтобы отсечь руку и захватить инициативу.
Когда одноглазый Ликантроп нанес вертикальный удар когтями, Энкрид уклонился, разворачивая корпус. Вложив всю свою силу во вращательный удар, он обрушил мощный рубящий удар от макушки Ликантропа до паха.
Вж-жух.
Лезвие без труда рассекло шею Ликантропа. Сопротивления не было. Звук рассекающего воздух клинка и вид летящей головы Ликантропа – всё это закончилось в одно мгновение.
После боя не наступило тишины. Мало кто стал свидетелем этого момента, и те, кто видел, не стали задерживаться. Если бы копейщики сохранили свое построение, Энкрид бы погиб. То же самое случилось бы, если бы стая Ликантропов одолела его числом. Но в хаотичной схватке один на один? «Я не проиграю». Именно поэтому он и спровоцировал этот хаос.
Более того, он уже много раз изучил повадки и стиль боя одноглазого Ликантропа. Конечно, такие знания имели значение только в сочетании с достаточным мастерством.
Когда он крутился, нанося финальный удар, лунный свет, казалось, закружился вокруг Энкрида, создавая иллюзию. Конечно, это была лишь иллюзия.
Энкрид тихо отступил назад. Пришло время отдышаться. В конце концов, «сегодняшний день» еще не закончился. Стена все еще стояла.
***
— Эй, тебе это не кажется странным?
— А разве он всегда был таким?
Хотя Торрес чувствовал срочность и начал бежать, он не мог позволить себе прорваться через самое сердце поля боя. Ему пришлось выбрать более длинный, обходной путь. По пути Торрес уже успел увидеть, как Энкрид разрубил Роджера и снес голову одноглазому Ликантропу. Всё это оставило у него единственную мысль.
«Что-то изменилось.»
За последние дни они бесчисленное количество раз спарринговали. Но Энкрид сейчас и Энкрид, с которым он спарринговал, были неоспоримо разными людьми.
«Что изменилось?»
Вдруг ли его мастерство скакнуло вперед на невообразимое расстояние? Торрес так не считал.
«Его фехтование ощущается... холоднее.»
В нем сквозила некая невозмутимость, дополнительная уверенность, которой раньше не было.
— Он всегда был настолько... э-э... мастером боя? — спросила Финн, идущая рядом. Это был редкий талант. Любой, кто это видел, подумал бы то же самое.
— Он невероятно хорош, — пробормотал Торрес с восхищением. В этот момент острый взгляд Финн сместился, ее глаза загорелись сосредоточенностью.
Внезапно она далеко вытянула левую ногу вперед, твердо ступив на землю, а противоположной ногой подбросила в воздух небольшой камень. Как только камень взлетел, она схватила его на бегу и метнула в сторону с невероятной точностью. Камень пролетел с отчетливым Щёлк! и угодил вражескому солдату прямо в затылок.
Тот пошатнулся вперед как раз в тот момент, когда оборотень вонзил когти ему в спину.
Хрясь!
Когти не пробили броню насквозь — она оказалась поразительно прочной. Но солдат, потеряв равновесие, откатился в сторону, чтобы избежать новых ударов. Однако это нарушение вызвало сбой в их строю. Этим немедленно воспользовались два Ликантропа, ворвавшись в разорванные ряды. В нарушенном построении Ликантропы получали явное преимущество.
Торрес лишь на мгновение взглянул в ту сторону, а затем снова отвернулся. Конечно, фокусы Финн с метанием камней были странными. Но сейчас? Энкрид казался чертовски чужим. Что-то было настолько не так, что кололо Торреса в груди, оставляя непреодолимое беспокойство. Он не мог выразить это словами. Это было просто... неправильно. Глубоко, абсолютно неправильно.
«Почему?»
Если вспомнить, странным казалось всё. Даже если попробовать выделить несколько моментов:
«Во-первых, его мастерство.»
Торрес не собирался сражаться с Ликантропом один на один под полной луной. Он мог победить, конечно. Но был и высокий шанс погибнуть. Если его кинжал промахнется, целясь в шею, или даже слегка заденет их когти...
«Фу.»
Одна только мысль об этом заставила его кожу покрыться мурашками.
А что насчет Энкрида?
«Его сердце сделано из камня?»
Его дерзость выходила далеко за рамки обычной храбрости. Энкрид был не просто смел — он с акробатической легкостью танцевал среди вражеских солдат, оборотней и обезумевшей толпы. Он без колебаний рубил вражеских командиров.
«А этот одноглазый Ликантроп?»
«И вот так просто.»
Несколькими ловкими ударами по когтям его клинок чисто прошел через шею. Это было настолько мастерски, что Торрес почувствовал легкий прокол в животе, словно фантомный удар. То, как клинок Энкрида хлестнул вокруг, – казалось, он согнулся посреди удара, как хлыст.
«Что это за человек?»
Ах. Вот когда Торреса осенило — разница между Энкридом, с которым он спарринговал, и нынешним. Его мастерство. Тогда в движениях Энкрида была явная неловкость, сырость. Торрес указывал на это, советуя, как закрыть эти бреши практикой. Но теперь? Казалось, эти недостатки исчезли за одну ночь. По крайней мере, рубящий удар, который он только что видел, выглядел отточенным, как у истинного мастера.
Всего за несколько дней? Он что, какой-то вундеркинд? Нет, Торрес знал лучше. Они провели достаточно времени вместе, чтобы понять: талант Энкрида к физическому бою был... средним. Если уж на то пошло, по сравнению с другими он был до смешного неуклюж. И тем не менее…
— Вау. Это просто... — пробормотал Торрес.
Каждый взмах его клинка был смертоносен, унося жизнь каждым движением.
Даже после того, как он убил командира и одноглазого Ликантропа, на него бросались новые оборотни и солдаты. Но выверенные шаги Энкрида и точные нисходящие удары проламывали черепа, а его разрушительные горизонтальные взмахи оставляли за собой раздробленные ребра и разорванные органы. Даже когда его клинок не пронзал напрямую, чистая сила его ударов сеяла разрушения. Это была хрестоматийная демонстрация жестокой эффективности фехтования тяжёлым мечом.
«Как они его не боятся? — подумал Торрес. — Если бы Энкрид был врагом, я бы ужаснулся перспективе столкнуться с ним».
И Торрес был не единственным, кто так думал.
После того, как пали командир, одноглазый Ликантроп и еще несколько человек, оставшиеся враги стали полностью избегать его. Даже обезумевшие от полнолуния Ликантропы начали вести себя так, будто Энкрида не существовало. Они видели его, но отворачивались. Они обходили его стороной. «Я бы поступил так же».
С этого момента битва свелась к стычке между вражескими солдатами и Ликантропами. И даже она подходила к концу. А Энкрид стоял там, неподвижный и одинокий, купаясь в лунном свете. Как ни странно, он не выглядел неуместным. Его невозмутимый вид под луной казался естественным, пока он спокойно наблюдал за угасающим боем. Этот образ заставил Торреса ощутить, как по спине пробежали мурашки. Конечно, вид оборотней и солдат, избегающих одинокого человека, был достаточно странным. Но это была не единственная причина его беспокойства.
Было что-то еще. Что-то нелогичное. То, что Ликантропы и Серые Псы встретились здесь. Вопросы о том, что скрывалось за тем тайным проходом. И как он узнал имя командира? Это не могло быть совпадением. Как только сомнение закралось, оно стало нарастать как снежный ком, и Торрес не мог остановить вихрь мыслей.
Пока он огибал поле боя, бормоча про себя о том, как всё странно, Финн спросила:
— Что с тобой?
Она сканировала поле боя на бегу, читая ход схватки. Независимо от того, какая сторона победит, им нужно будет добить выживших. Сначала преимущество было у людей. Но теперь? Казалось, Ликантропы могут вырвать победу.
В то время как Ликантропы избегали Энкрида, солдаты — нет. Они попытались напасть на него еще несколько раз и потеряли из-за этого еще больше людей. И всем этим — управлял один человек. Энкрид, командир взвода независимого подразделения. Мужчина с красивым телосложением и не менее красивым лицом. «Может быть, он какой-то тактический гений?» — подумала Финн.
— Всё просто до невозможности странно, — пробормотал Торрес рядом с ней на бегу. Казалось, они близки, но было очевидно, что Торрес полон вопросов и сомнений относительно Энкрида.
— Соберись. Нам еще нужно разобраться с теми, кто остался, — сказала Финн, выхватывая топор из-за пояса.
В тот момент, когда она поймала взглядом вражеского солдата, она метнула топор.
Вжух!
Крутящееся оружие ударило солдата прямо в грудь со стуком, заставив его пошатнуться, прежде чем он рухнул на землю.
— Спорим, это было больно, — усмехнулась Финн, убегая вперед.
Тем временем Торрес продолжал бормотать о том, как всё это странно. В конце концов, они присоединились к Энкриду. Хотя из-за обходного пути им потребовалось больше времени, они добрались до него, как было приказано.
— У меня есть вопрос, — сказал Торрес. — И я должен его задать. Насчет этой ситуации. Насчет того, что вообще происходит. Отставив пока необъяснимое улучшение Энкрида, самым насущным был вопрос: как ты узнал имя командира?
Придумать правдоподобное оправдание было невозможно.
Энкрид оставался спокоен, словно это не имело большого значения.
— Случайно.
— Случайно?
Какова была вероятность узнать имя вражеского командира случайно?
— Крайс упомянул, что среди врагов есть один примечательный парень, — ответил Энкрид. Это была ложь. Но как они могли это проверить? Никак. И звучало это убедительно.
— Ох, — выдохнул Торрес.
— Он даже посмеивался над тем, что тот постоянно прячет голову, — добавил Энкрид. Вражеский командир не был силачом городского уровня, но он был приметной фигурой. Не исключено, что такие слухи могли до них дойти. Некоторые солдаты Аспена, вероятно, тоже знали имена нескольких пограничных офицеров. Так что, да — это не было совершенно невозможно.
— Значит, ты всё это спланировал, верно?
— Конечно, нет. Кто мог предсказать, что здесь объявится стая оборотней? — Выражение лица Энкрида говорило само за себя: «Что это за вопрос?»
Это невыносимо раздражало Торреса, но прежде чем он успел надавить, Энкрид внезапно сказал:
— Какая разница? У меня есть план.
Финн, заинтригованная возможностью того, что Энкрид — тактический гений, наклонилась ближе.
А Торрес, несмотря на странное чувство в животе, не мог отрицать одного.
Этот человек — тот самый, с которым он спарринговал и которого бесчисленное количество раз побеждал, — теперь стоял перед ним неузнаваемым. Кто-то, кто знал, как превратить поле боя в хаос. Кто-то... невозможный.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8791625
Готово:
