Торрес по-прежнему обладал выдающимся мастерством. Сражаясь с ним, Энкрид проигрывал семь поединков из десяти.
— Твои навыки улучшились, — сказал Торрес, стоя на месте и переводя дыхание.
Внезапно Энкрид подумал, что произошло бы в настоящем бою, на острых клинках. Он понятия не имел. Энкрид не был тем, кто вступает в бой с абсолютной уверенностью. Независимо от того, насколько искусен человек с мечом, один удар кинжалом в сердце от семилетнего ребенка может положить всему конец. Не говоря о мастерстве, исход битвы не на жизнь, а на смерть предсказать невозможно.
— Ты так считаешь? — ответил Энкрид, лежа на земле.
Затем он вскочил на ноги.
— Теперь моя очередь.
— Давай.
Хотя в воздухе ощущалось холодное дыхание сезона, на поляне за таверной летел пот и поднимался пар. Как дошло до такого? Каким-то образом все по очереди сражались с Энкридом. Это была серия спаррингов, бесценный опыт для него. Пограничные защитники, включая Торреса, преуспевали в нетрадиционных боевых приемах, но это не означало, что им не хватало основ.
Раздался щелчок, и один из защитников сломал ветку, держа по куску в каждой руке.
— Моя специализация – кинжалы. Будь осторожен, чтобы не пострадать.
В руках он держал две короткие палки, каждая примерно в половину длины предплечья.
— Давай оба будем осторожны.
— О том и речь. Будем осторожны вместе, — усмехнулся защитник.
Его улыбка излучала чистую состязательность, лишенную всякой злобы.
Щёлк!
Ветки скрестились, и Энкрид вступил в очередной бой.
Обменявшись несколькими ударами, Энкрид ожидал, что противник сократит дистанцию. Но защитник скрестил обе короткие палки, поймав меч Энкрида и отведя его в сторону. Затем, выведя Энкрида из равновесия, он метнул одну из палок, сильно ударив его по торсу.
— В настоящем бою это был бы твой глаз, — заметил он.
Этот человек был выдающимся, почти на одном уровне с Торресом. Стало очевидно, почему пограничным защитникам оказывали особое внимание. Энкрид молча кивнул, признавая еще одно поражение. Настало время короткой передышки, и все естественным образом взяли паузу.
Джаксен небрежно прислонился к двери, соединяющей поляну с таверной. Когда Энкрид вошел, Джаксен заговорил.
— Если твой противник использует кинжал, не стоит так зацикливаться на сокращении дистанции. То, что твои основы крепки, не означает, что ты должен полагаться только на них. Когда противник ползет к тебе по земле, разве удар мечом — единственный выход? Почему бы вместо этого не пнуть его?
Выигрывал Энкрид или проигрывал, Джаксену всегда было что сказать. Это был урок, хотя кто-то мог бы счесть это придирками. Но для Энкрида это было не так. Он внимательно слушал.
— Я не ожидал, что он применит такую тактику, используя кинжалы, — признался Энкрид.
— Его основное оружие, скорее всего, ломающий мечи, — пояснил Джаксен.
«Ломающий мечи» — это клинок с зазубренным обухом, предназначенный для того, чтобы переломить оружие противника. Этот человек специализировался на разоружении.
— Хорошо, что ты не отказался от дистанции, но тебе следовало быть готовым к тому, что будет дальше, — детально разбирал спарринг Джаксен.
Энкрид всегда старался изо всех сил. Если бы он позволил защитнику сократить расстояние, его бы смяли. Сохранив разрыв, он, по крайней мере, увидел технику «ломающего мечи» в действии.
— Здесь ты справился хорошо, — заметил Джаксен.
— Подумай, как противостоять этому в следующий раз.
Тренировка основ фехтования, физическая подготовка и освоение приемов – все это было важно. Но решать ситуации, возникающие во время спарринга, было задачей, с которой Энкрид должен был справиться сам. Таков был совет Джаксена, и Энкрид был согласен. Требовались сотни повторений, чтобы движение стало второй натурой. Чтобы освоить что-либо, Энкрид должен был обдумывать и анализировать это. Размышление и изучение — вот истинное оружие Энкрида. И он делал это.
— После перерыва моя очередь, — сказал другой защитник, искусный как в обращении с мечом, так и в ударах ногами.
Он не просто делал шаг вперед; он плавно включал удары ногами в свои движения. Хоть с ним и было трудно, каждый матч приносил ему новый опыт. Шесть защитников, включая Торреса, спарринговали с ним по очереди. Их техники имели сходства, но в то же время демонстрировали уникальные навыки. У каждого была индивидуальность, и все они превосходно владели основами. Было чему поучиться.
В прошлом такие спарринги, возможно, не приносили бы столько пользы. Это было неизбежно — тот, кто не взобрался на гору, не мог в полной мере оценить вид с вершины. Но теперь все было иначе.
«Сосредоточься на одной точке».
Техника, которую Энкрид освоил у Рагны, проявилась в полной мере. Вполне естественно, что «Сердце Зверя» сформировало основу его дерзости.
— Всегда держи чувства наготове, — посоветовал Джаксен, подчеркивая необходимость постоянной бдительности. Энкрид кивнул.
Пока он вытирал пот со лба, подошла Леона.
— Тебе это, должно быть, очень нравится, — заметила она.
— Что нравится?
— Сражаться мечом.
— Тебе так кажется?
— Да.
Леона часто заводила разговоры, хотя они обычно были пустяковыми. Энкриду ее манера казалась похожей на паука, который наблюдает за добычей и никогда не упускает ее из виду. «Хотя сравнивать ее с пауком не совсем соответствует ее внешности», – подумал он. Любой мог видеть, что она была потрясающей красавицей.
— Это из-за Эльфийки-командира роты? Ты не кажешься слишком чувствительным к женской внешности.
— Не совсем.
— Значит, я просто не в твоем вкусе?
Что она имела в виду? Ее игривое выражение лица намекало на озорство.
— Мужчина, способный игнорировать красоту такой, как Госпожа Леона, — редкость, ты так не думаешь?
Окольный ответ Энкрида передавал его незаинтересованность. После короткого обмена репликами Леона скромно улыбнулась и села рядом с командиром.
— Будь осторожна. У него талант к женщинам, — подтрунил командир. Леона хихикнула в ответ.
Неужели она действительно понимала шутки эльфийки? Поддразнивание, которое смущало Энкрида, казалось, только еще больше веселило Леону.
— Вы самая остроумная эльфийка, которую я когда-либо встречала, — со смехом сказала она.
— Я часто это слышу.
Где, черт возьми?
Пока я готовился к спаррингу, то чуть не подвернул лодыжку. Когда я обострил свои чувства, их разговор достиг меня естественным образом, достаточно громко, чтобы быть услышанным даже без внимания с моей стороны.
— У нас даже есть ребенок.
— Прошу прощения?
— Есть люди в отряде, которые в это верят.
Разве это не усугубит недопонимание, если они будут говорить так? Я беспокоился, но... Леона улыбнулась и пропустила это мимо ушей, независимо от того, верила она в это или нет.
— Не будешь? Ты сейчас устал? — Энкрид отбросил свои тревоги, взглянув на тех, кто его ждал.
Слухи будут распространяться в любом случае. Благодаря внезапному признанию Леоны ранее, вероятно, распространятся еще худшие.
«Демонический командир отряда».
Так его часто называли те, кто стоял снаружи.
«Демонический командир отряда, который разрушил проклятие».
«Демонический командир отряда, который не может оставить женщин в покое».
Ему начинало надоедать это слышать.
— Демонический командир отряда, да? — произнес он.
Даже Джаксен произнес эти слова.
— Хм?
— Разве не так, что весь гарнизон наблюдает только за командиром отряда?
Действительно, так все и происходило. Он провел весь день в ожесточенных спаррингах. Неловкость, возникшая между ними вначале, теперь исчезла. Они сблизились благодаря мечам и поту. В результате тело Энкрида было покрыто синяками.
— Больно? — спросил тот, кто его ударил. Энкрид покачал головой.
— Нет.
Удар, полученный ранее, был впечатляющим. Он снова и снова прокручивал его в уме. Энкрид блокировал удар сверху вниз, сделав ложное движение снизу и использовав предплечье для отражения. Доли секунды, расчет времени, смелость — все сошлось. То, что он почерпнул в тот момент, было опытом, которого у него никогда не было.
«Ах», — Энкрида снова охватило чувство восторга. Он был опьянен тем, что происходило сейчас.
Иногда командир взвода выходил, чтобы заняться чем-то вроде борьбы. Время от времени с ним говорила и Леона.
— Как завидно. Мне, наверное, тоже следовало этому научиться.
Она сказала это, наблюдая, как командир взвода схватил его руку в воздухе и повис на ней, оказывая давление на сустав. На самом деле, Энкрид был занят тем, что пытался выдержать прием, падая.
— Используй борьбу. Солдат, — вмешался командир взвода со своим советом.
Энкрид не был уверен, было ли это потому, что он прислушивался к Джаксену, или просто из доброй воли. Он и сейчас не знал, почему, но это не имело значения. Энкрид сохранял внимательную позу, уважая данные ему советы.
— У тебя немного нарушен баланс. Кто следит за твоей физической формой?
Это говорил не только командир взвода. То же самое говорили Пограничные Защитники. То же самое говорил Олдин, и теперь это повторяли пограничники. Дисбаланс между левой и правой стороной. Поскольку он был правшой, это было естественно, но...
— Первый шаг к достижению человеческих пределов – тренировка всех мышц тела. Хотя сила у тебя есть, — добавил свой совет и Торрес.
— Ты думал только о том, чтобы сократить дистанцию с кинжалом, не так ли? Попробуй вместо этого притянуть его поближе. Как думаешь, что он тогда сделает? Впечатай ему в голову злого духа.
Это был способ сбить противника с толку.
— У тебя есть вредные привычки. Пытаться обмануть противника — это хорошо, но не забывай об основах. Где твой центр тяжести? — Они указывали на ошибки, допущенные во время спарринга.
Энкрид не был уверен, как все это произошло, но... он был полностью погружен во все происходящее, внимательно слушая. Это отличалось от спарринга с его отрядом. Было ли это весело?
— Будешь спарринговать со мной? — шагнул вперед стражник Полида.
Он вынул рапиру из ножен, положил ее рядом и ждал ответа.
Энкрид инстинктивно кивнул. Это было то, чего он так жаждал.
— Ты интересный парень. Спарринговать вот так во время миссии.
— Я очень ценю время.
Во время миссии по сопровождению они видели кровь из-за вопроса о престолонаследии в большой торговой семье. Несмотря на это, Энкрид схватил свой меч и взмахнул им. Он должен был это сделать. Потому что время других отличалось от времени Энкрида. Те, у кого есть талант, и те, у кого его нет, никогда не смогут быть равными. Следовательно, тем, кому нужно восполнить недостающее, времени всегда не хватает.
Владелец рапиры находил это поразительным.
«Он не развивает свои навыки мгновенно».
Но он был солдатом, обладавшим обаянием, чтобы привлекать к себе окружающих. Особенно интриговала перемена в отношениях между пограничниками и Энкридом. Осторожность, существовавшая между незнакомцами, растаяла и сменилась товариществом. Он завоевал их расположение в одно мгновение. Это было чудесное зрелище, хотя оно и разворачивалось прямо перед его глазами.
«Редкий талант».
Но выделялся не его талант фехтовальщика. Владелец рапиры, искусный боец, видел, что нынешнее мастерство Энкрида достигло своего предела. Талант Энкрида заключался в другом. Встретив много талантов в своей жизни, он мог ясно это осознать. Если бы он услышал, что мечта Энкрида — стать Рыцарем, то сразу же покачал бы головой. И все же, несмотря на его талант, он думал: «Я хочу научить его».
Это была бесконечная страсть. Каждое слово, каждое действие совершалось с определенной целью. Возможно, его талант был невелик, но от него исходила тяжелая, сильная энергия. У него был талант вдохновлять окружающих одной только своей страстью. Даже инструктор, обучавший Энкрида, чувствовал нечто подобное. Все знали, что ничего не получится, но все равно старались передать Энкриду все, что у них было. Они учили и учили, никогда не сдаваясь. Его страсть и смелость делали слово «сдаваться» чуждым понятием.
— Будешь спарринговать со мной? — Именно это заставило его заговорить, сделать первый шаг.
— Э?
Его товарищ по команде, который пришел с ним, удивленно посмотрел на него. Стражник и сам был удивлен. В конце концов, Энкрид был врагом. Казалось странным выступать здесь. А если противник ему откажет, будет ли это еще более неловко? Но правда в том, что до того, как он заговорил, он вообще об этом не думал.
Энкрид кивнул.
— Сейчас?
Его руки были в синяках, а все тело промокло от пота. Холодный ветер, дувший над открытой площадкой, не мог сравниться с жаром, исходящим от его тела. Горячий пар поднимался с его плеч. Он, должно быть, устал. Победа или поражение не имели значения. Смысл был в том, что он наслаждался спаррингом, каким бы он ни был.
— Хорошо, — произнес фехтовальщик, почти бессознательно.
Джаксен с подозрением относился к намерениям противника. Командир взвода кивнул с интересом. Все пограничники были готовы нанести удар, если что-то пойдет не так. Они не собирались сидеть сложа руки и смотреть, как что-то случится с Энкридом. А сам Энкрид...
«Быстрый меч», — он был занят тем, что рисовал меч противника в своем воображении. Как ему следует реагировать? Какой бой даст ему наилучшие шансы на победу? Сможет ли он победить?
«Не колеблешься!»
Рем однажды сказал, что те, кто сражаются, думая о победе и поражении, редко выживают.
Вместо того, чтобы сомневаться в исходе: «Имей уверенность. Это первый шаг».
Заточи уверенность, как лезвие. «Сердце Зверя» примет смелость.
Энкрид поднял острие меча к небу. Его руки сжали меч, словно концентрируясь. В этот момент все вокруг него изменилось. Его сосредоточенность вспыхнула, превращая окружение в поле битвы. Он видел броню вокруг тела противника. Он видел тонкий меч в его руках. Если он не уклонится, он умрет. С этой мыслью Энкрид полностью погрузился в бой.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8791592
Готово:
