Тело Энкрида было сплошь покрыто колотыми и резаными ранами.
Он слышал, что им уже занимался целитель.
— К счастью, необратимых последствий не будет. Тебе повезло, командир отряда, — с усмешкой сказал Большеглазый.
— Говоришь так, будто надеялся, что меня ранят, — парировал Энкрид.
— Нет, я просто беспокоюсь. Можешь гордиться. Ты первый мужчина, о котором я когда-либо волновался, — ответил Большеглазый, все так же улыбаясь.
— Ладно, хорошо.
Энкрид ожидал, что их скоро отзовут, но войска все еще противостояли Герцогству Аспен.
«Будет ли еще одна битва?»
Даже если и будет, Энкрида это не касалось. В его нынешнем состоянии вернуться на поле боя было невозможно — разве что в качестве наблюдателя.
***
Большеглазый оставил яблоко, и Энкрид лениво жевал его, когда в палатку вошел Рем.
Остальных бойцов отряда не было, палатка пустовала.
Рем сел рядом, уперся локтями в колени и положил подбородок на сцепленные руки.
Он пристально смотрел на Энкрида, не говоря ни слова, его губы были сжаты в тонкую линию.
— Если собрался признаваться в любви, избавлю тебя от хлопот и откажу прямо сейчас, — поддразнил Энкрид.
— Ты что, не знаешь, что мне нравятся женщины? Если бы ты и какая-нибудь незнакомая девчонка упали в реку, я бы спас девчонку. Конечно, если она симпатичная.
— За меня не волнуйся. Я отлично плаваю. Сам выживу.
— Хотя, если подумать, плаваю я не очень. Так что, если понадобится, спасай меня.
«О чем думал этот идиот, когда говорил, что спасет тонущую женщину?»
Типичный Рем.
— Конечно, кину тебе камень, — пошутил Энкрид.
Их обычная перепалка продолжалась, пока Рем внезапно не замолчал и не уставился прямо на Энкрида. В его серых глазах застыла непривычная серьезность.
— Хочешь что-то сказать?
— Откуда ты узнал, что это колдовство? — спросил Рем.
Такого вопроса, да еще и сейчас, Энкрид никак не ожидал.
— Я видел это во время разведки.
— И просто увидев это, ты догадался, что это колдовство? Ты, похоже, знал, что флагшток был тем, что все скрепляло.
Он был прав. В этом и была цель.
Энкрид знал все, хотя и не мог признаться, что это потому, что он проживал этот день снова и снова.
Нужно было правдоподобное оправдание.
Пока он обдумывал смесь лжи и объяснений, пронзительный взгляд серых глаз Рема выводил его из равновесия.
Даже если бы он сказал правду, Рем не поверил бы. Но стоило ли лгать от начала и до конца? Неумелую ложь такой человек, как Рем, сразу бы раскусил, а Энкрид не хотел так с ним поступать.
Поэтому он сказал полуправду:
— Раньше я знал одного человека из западных племен, — начал он.
Это было правдой. Рем и сам был с запада.
— Я многому у них научился.
Тоже правда — Рем рассказывал ему о колдовстве.
— Так что я подумал и сделал несколько предположений.
Эта часть была не совсем правдой, но достаточно близка к ней.
Вместо того чтобы размышлять, он дошел до этого, физически проживая один и тот же день снова и снова.
— Флагшток показался мне проводником для колдовства. Я заметил, что строй врага выглядел странно еще до того, как опустился туман. После этого я и бросился в атаку.
— Хм.
Когда правда смешивается с ложью, обман труднее распознать. Это потому, что говорящий сам верит в то, что говорит.
Энкрид говорил искренне, скрывая лишь то, чего не мог раскрыть.
Рем поверил ему — или, по крайней мере, не стал спорить.
— Вот оно как, значит? Впечатляет, что ты так быстро все понял.
— Так что насчет колдовства?
— Я собирался сказать тебе, чтобы ты безрассудно не лез в такие вещи, — ответил Рем.
— Понял.
Рем кивнул.
Энкрид вдруг вспомнил, что Рем отсутствовал во время битвы. Он предполагал, что Рем придет к нему после атаки, но тот так и не появился. Вместо этого Рем присоединился к отряду позже.
— Где ты был во время боя? — спросил Энкрид.
— Да так, ничего особенного. Мне стало любопытно, кто установил флагштоки, вот я и пошел проверить.
— Ты его проверил?
— Ага, он поболтал с моим топором, — с усмешкой сказал Рем и вышел из палатки.
Энкрид вспомнил момент, когда уничтожил флагшток. Чародей тряс колокольчиком и почти сразу же исчез. Энкрид был слишком сосредоточен на флагштоке, чтобы думать об этом. Похоже, чародей отступил, но нарвался прямо на топор Рема.
Энкрид отмахнулся от этой мысли как от чего-то обыденного — безрассудное поведение Рема не было новостью.
В одной из прошлых битв Рем ворвался во вражеские ряды, заявив, что хочет прикончить какого-то там Ястребиного Когтя.
Командир взвода давно махнул рукой на дисциплину в его отряде, используя их скорее как вспомогательный отряд.
На этот раз все было так же, за исключением одной детали: сам Энкрид первым нарушил строй.
— Эй, ты в порядке?
В палатку вошел командир взвода.
— Проверяете меня? Мы скоро возвращаемся? — спросил Энкрид.
Командир взвода пожал плечами.
— Приказов пока нет. Все в режиме ожидания.
Приближалась зима, так что затяжные бои были маловероятны. Хотя позицию не собирались оставлять полностью, их батальон уже выполнил здесь основную работу и должен был уйти на ротацию. Задержка с приказами казалась странной.
Командир взвода почесал в затылке, глядя на Энкрида.
— Ты.
— Да?
В тот момент командир взвода не придал особого значения тому, что Энкрид нарушил строй — просто решил, что тот окончательно свихнулся. Но затем раздались выкрикнутые приказы пригнуться и поднять щиты, что спасло их от тумана. Позже он узнал, что туман был колдовством, зависящим от проводника, который нужно было уничтожить, или же убить чародея, чтобы развеять его.
Эльфийка-командир роты спросила его прямо:
«Кто, по-твоему, это сделал?»
Командир взвода подумал об Энкриде. Нетрудно было догадаться, что его отряд сыграл в этом свою роль, особенно потому, что Энкрид бросился в атаку прямо перед тем, как опустился туман. Да и голос, выкрикивавший приказы, был похож на голос Энкрида.
Наконец командир взвода заговорил:
— Тот туман — это было колдовство, верно?
— Да, я докладывал об этом, — ответил Энкрид.
— Точно. Докладывал, — пробормотал командир взвода.
Командир взвода бросил на Энкрида короткий взгляд, посоветовал ему хорошенько отдохнуть и поднялся.
«Невозможно».
Он знал способности Энкрида. Конечно, не самые худшие, но в лучшем случае он годился лишь на то, чтобы возглавить деревенское ополчение. Среди его подчиненных были грозные бойцы, но Энкрид к ним не относился.
Проводник заклинания должен был находиться глубоко во вражеском тылу — ни один толковый противник не разместил бы его в другом месте. А значит, кому-то пришлось бы проникнуть так далеко.
«Сквозь этот густой туман? Под шквалом болтов и стрел?»
«И это был тот самый проблемный командир отряда?»
«Немыслимо».
На всякий случай он спросил, не сделал ли это Рем, но это был не он. Что до Рагны, то это исключено. К тому времени, как туман рассеялся, Рагна сражался неподалеку, будто всегда там и был. Оставались другие бойцы отряда, но они тоже сражались в составе арьергарда.
«Может, подошло подкрепление из основных сил?»
Размышляя об этом, командир отряда вышел из казармы.
Резкое падение температуры заставило его поежиться от пронизывающего холода.
— Мы вообще отступать собираемся?
Он тоже соскучился по городскому воздуху. Хотел снова увидеть свой дом, жену и дочь. Мечтал жарить картошку на костре и крепко спать.
***
Проведя два дня в постели, Энкрид наконец смог двигаться.
— Не переусердствуй, — предупредил Большеглазый, хотя состояние Энкрида было на удивление хорошим.
— Тот зверь ушел, да? — спросил Большеглазый.
Энкрид, сидевший на кровати, кивнул, оглядываясь по сторонам.
— Похоже, да. Нигде его не вижу.
— А выглядело так, будто он хорошо за тобой следовал.
— А ты не боялся?
— Конечно, боялся! Это же зверь! Настоящий зверь.
— А мне он показался детенышем.
— Знаешь того охотника, Энри, что ходил с тобой в разведку? Он был на вылазке с командиром взвода, — внезапно сказал Большеглазый.
Энкрид кивнул, размышляя, какими же связями обзавелся Большеглазый — откуда он вообще знает Энри?
— Этот парень из Охотничьей Гильдии Равнин, — продолжил Большеглазый.
Энкрид знал это лучше, чем кто-либо другой, так как многому научился у самого Энри.
— Энри сказал, что на Равнинах Зелёной Жемчужины много зверей, но самый примечательный из них… знаешь, кто это?
— Кто?
— Чёрная пантера с голубыми глазами, которую называют Озёрной Пантерой. Говорят, ее глаза похожи на озера, отсюда и название. Она охотится на газелей и антилоп гну, но в основном питается энергиями земли. Это духовный зверь, и один лишь его коготь, говорят, стоит больше десяти тысяч крон.
Крона была валютой Империи. Одна бронзовая монета стоила одну крону, сто бронзовых монет равнялись одной серебряной, а сто серебряных — одной золотой.
Десять тысяч крон равнялись одной золотой монете — больше, чем жалованье Энкрида.
— Думаешь, смог бы вырвать этот коготь, пока она перерезает тебе глотку?
— …Нет уж, спасибо. Я не настолько жадный.
Большеглазый пренебрежительно махнул руками.
От небольшого движения на лбу Энкрида выступила легкая испарина, а тело пронзила тупая боль. И все же это было неплохо.
После стольких смертей оценивать тяжесть раны по боли стало для него второй натурой.
— Переусердствуешь — станет только хуже, — предупредил наблюдавший за ним Джаксен. Все остальные ушли, остались только он и Большеглазый.
— Я знаю меру.
Когда Энкрид снова двинулся, в памяти всплыло воспоминание о том, как он отразил удар усатого.
Как ему это удалось? Сможет ли он повторить? Он не был уверен. Может быть… но если попробовать еще несколько раз, возможно, получится.
Погруженный в мысли, он заметил, что возвращаются Рем и Рагна.
— Иди-ка от меня подальше. Лень заразна, — съязвил Рем.
— А ты почему вечно так рвешься умереть? — парировал Рагна, удваивая накал перепалки.
Прежде чем их спор успел разгореться, Энкрид подал голос.
— У меня вопрос. О фехтовании.
Оба тут же обратили на него внимание.
— Говори.
— Если о фехтовании, то отвечать буду я.
Пока они снова сверлили друг друга взглядами, Энкрид быстро все объяснил.
История была несложной: он несколько раз наблюдал за противником, и это отложилось у него в памяти, проявившись бессознательно.
Он говорил так просто, как только мог.
— Ну, разве такое не случается с практикой? — первым ответил Рем.
— Это интересный опыт, — добавил Рагна. — Я бы не назвал себя особенным, так как вырос с этим, но для такого, как ты… хм, да. Должно быть, это божественное провидение. Богиня удачи, должно быть, споткнулась и просыпала на тебя мешок золотых монет.
Ни один из ответов не был особенно полезен.
После еще недолгой перепалки оба поделились дополнительными соображениями.
— Иногда в бою открывается особое видение. Обычно для того, чтобы это случилось хотя бы раз, требуются бесчисленные, и я имею в виду бесчисленные, повторения в реальном бою. Если ты достиг предельной концентрации, шансы повышаются.
— Вероятно, Сердце Зверя немного на тебя повлияло. Оно дало тебе способность смотреть на противника не моргая. Если у тебя была возможность наблюдать, как кто-то владеет мечом прямо перед тобой, ты мог заметить его технику или то, как он распределяет силу. Тогда твое тело могло среагировать инстинктивно. Но это только в том случае, если ты овладел основами.
— Помимо основ, тебе также потребовались бы сотни изнурительных битв.
Услышав это, Энкрид кое-что осознал.
— Ах.
Для кого-то сегодняшний день был просто еще одним днем. Но для Энкрида он стал кульминацией сотен беспощадных сражений. Ни одно из них не прошло даром. Каждое мгновение было отчаянной борьбой, прожитой на пределе, выстраданной и прочувствованной.
Этот богатый опыт даровал ему то, что другие могли бы назвать удачей. Но это была не удача. Это был закономерный результат. Цена, которую он заплатил — изучая и экспериментируя, даже когда его резали, кололи и ранили, — принесла свои плоды.
В основе всего лежали Сердце Зверя и предельная концентрация, даровавшие ему смелость и ясность ума.
«Спасибо», — подумал он, вновь ощущая благодарность.
Эти двое так много ему дали. В частности, Рагна заново выстроил основы его фехтования.
Бой с Митчем Харриером, погоня усатого, сегодняшняя битва на поле — все это слилось в одно желание.
Он хотел снова взять в руки меч, взмахнуть им и проверить, насколько тот последний прием вошел в привычку.
— Хочу спарринг.
Когда Энкрид пробормотал это, и Рем, и Рагна покачали головами.
— Меня с детства называли психом, но ты, капитан, еще безумнее меня, — добавил Рем.
Это было последнее, что Энкриду хотелось бы услышать, — особенно от Рема. От человека, который издевался над солдатами ради забавы и пытался обезглавить начальство. Быть признанным более безумным, чем он?
— Придется согласиться, — сказал Рагна.
— Спарринг в твоем состоянии — это абсурд.
Неужели желание провести спарринг было таким уж неправильным? Энкрид чувствовал себя глубоко оскорбленным.
— В вашем состоянии спарринг — это слишком, командир отряда.
Полог палатки откинулся, и их прервал чей-то голос.
Подняв голову, Энкрид увидел, что в палатку входит Эльфийка-командир роты.
Пока Энкрид с трудом пытался встать, командир роты решительно подошла к нему.
— Это был ты?
Прежде чем Энкрид успел отдать честь, резкая, холодная, словно изваянная красота командира нависла над ним, пронзая его словами.
Энкрид облизал пересохшие губы, прежде чем ответить.
Он ожидал этого вопроса — но не от Рема, а от нее.
«Как он развеял заклинание?»
В конце концов, это был вопрос для командования.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8647049
Готово:
