— Ещё жив?
С наступлением ночи Энкрид попытался уловить звук приближающегося убийцы.
Бесполезно.
Ни звука, ни следа, который можно было бы ощутить.
«Пока что будем придерживаться этого».
В нём не было ни капли сомнений. Как только метод тренировки был определён, он просто выполнял его, словно вол на пашне. Так Энкрид и поступил.
Прежде чем убийца выстрелит отравленной иглой, он наверняка войдёт в палатку.
Цель состояла в том, чтобы услышать этот едва различимый след.
Каждую ночь он ложился спать и просыпался в одно и то же утро.
Впрочем, это не означало, что он бездумно сосредоточился только на ночных тренировках. В идеале следовало выкладываться по всем направлениям.
Днём он разыскивал Джаксена.
Уже на следующий день после того, как Энкрид узнал о слуховой тренировке, он скромно ждал снаружи палатки.
Он пришёл гораздо раньше обычного.
Услышав тихий шёпот внутри, он не стал подходить ближе. Ему было всё равно, какими интимными словечками они обмениваются — подслушивать не было нужды.
Подождав, он встретился с Джаксеном.
— Прогуляемся.
Они шли и разговаривали.
Те же вопросы, то же поведение.
Хотя Энкрид каждый раз слышал одни и те же слова, он бессознательно принимал внимательную позу, которую ему показал Кранг.
Умение слушать было тесно связано с умением учиться.
Нужно было внимательно слушать и понимать, прежде чем делать следующий шаг.
Хоть он и не осознавал этого в полной мере, Энкрид инстинктивно понимал важность умения слушать и прилежно это делал.
Таким образом, привычка к внимательности оказалась отличным инструментом.
Джаксен часто повторялся, и Энкрид иногда притворялся гением.
— Глаза на затылке — это и есть слух, верно? Улавливать ушами?
— …Похоже, дальнейшие объяснения не требуются.
— У звуков ведь тоже есть направление? Перед, зад, лево, право — можно же различить по тому, где и насколько сильный звук, так?
— Ты что, гений?
— Что?
— Ничего. Ты сообразительнее, чем я думал.
— Я что, был похож на дурака?
— Вовсе нет.
А затем день снова заканчивался, чтобы начаться заново с жалоб Вендженса.
— Эй, где завтрак? Куда подевался этот ублюдок?
— Да, от голода и впрямь становишься раздражительным.
— Что?
— Я пойду найду завтрак, чтобы наш дорогой командир взвода перестал ныть.
— …Ты совсем с ума сошёл?
Вообще-то нет. Поскольку слова не имели особого значения, он решил начать день с небольшой насмешки.
Он наблюдал за окружающими, пока те занимались своими обычными делами, используя некоторые их действия как ориентиры, чтобы вносить небольшие изменения в повторяющиеся дни.
Энкрид вполушутку разобрался с завтраком, прежде чем погрузиться в очередной раунд тренировок.
Пять раз, десять раз.
Повторяя это снова и снова, он привык вытаскивать Джаксена из палатки.
Сначала это было неловко, но, подслушав интимные разговоры внутри, он обнаглел.
Сегодня они хвалили одно место, в прошлый раз — другое. Говорили о предпочитаемых позах.
В один из таких повторяющихся дней Энкрид смело откинул полог палатки.
— Джаксен, есть минутка?
— …Что опять?
— Если собираетесь продолжать, я отойду.
— Даже если бы и хотел, ты всё испортил.
— Тогда выходи.
Женщина рядом с Джаксеном уставилась на Энкрида с недоумением, словно думая: «Что это за тип?»
Поначалу даже Энкрид смущался, но, привыкнув, стал бесцеремонным. Он просто не обращал на это внимания.
Самое главное, Джаксен не выказывал особого недовольства таким поведением.
Ему просто было любопытно, каковы намерения Энкрида.
Это любопытство всегда разрешалось одинаково.
— Любопытно?
— Нет, неважно.
То же самое касалось и тренировок.
Когда Энкрид стал лучше различать звуки, Джаксен задал вопрос:
— …Ты уже учился этому раньше?
— Дед в детстве немного научил.
Энкрид был сиротой войны. У него не было ни деда, ни тем более родителей.
— Понятно.
Джаксен пропустил это мимо ушей, даже при таком неубедительном оправдании.
Энкрид всегда проводил дни с пользой.
Когда он отрабатывал колющие удары, главной задачей было движение. Теперь же — неподвижность.
И результаты были.
Хоть и медленно, но Энкрид неуклонно прогрессировал.
«Буду следовать тому, чему научился».
Если не можешь сделать полный шаг, сделай полшага.
Если не можешь сделать полшага, сделай четверть.
А если и это невозможно, начни с шевеления пальцами ног.
Повторив один и тот же день около двадцати раз…
«Слышу».
Он мог слышать, как ветер треплет перья.
Скрип.
Он мог слышать неприятный звук колеса повозки.
Это было похоже на скрежет сломанных шестерёнок в повреждённой пружине.
«Звук ломающегося предмета».
Звуки бывали разными.
Некоторые несли информацию, словно разговаривали.
Например, звук, исходящий от флага.
«Определить его положение просто. Проверь, где сидишь, найди север, а затем следуй направлению звука развевающегося флага».
Легче сказать, чем сделать.
Мало кто мог справиться с этим с первой попытки.
Повторение, а затем ещё повторение.
Как всегда, он делил каждый день на мелкие отрезки, сохраняя неизменную решимость.
Всё работало в синергии.
«Следуй за звуком трепещущих перьев».
Основываясь на своём положении, он мог определить направление ветра.
В повседневной жизни или на поле боя это было не особо практично.
В конце концов, любой мог почувствовать направление ветра, просто сидя на месте.
Но определение этого исключительно по звуку имело своё значение.
Он мог различать голоса, в которых звучало намерение, оценивать их громкость и измерять расстояние.
«Если овладеть этим в совершенстве, в бою может очень пригодиться».
Если подумать, Джаксен всегда умудрялся избегать опасных полей сражений.
Неужели он слушал, оценивал и действовал на опережение?
Разве такое возможно?
Этого Энкрид пока определить не мог.
Различение звуков было первой частью этой тренировки.
Второй — измерение расстояния по звуку.
Энкрид только что завершил эти два этапа.
Третий этап заключался в том, чтобы различать и сосредотачиваться на слабых, едва уловимых звуках.
Лучшей тренировкой для этого, как говорили, было обнаружение присутствия убийц.
«Нелепо, но…»
Это была идеальная среда.
Умереть внезапно, не понимая, что происходит, было гораздо хуже, чем он себе представлял.
Этот внезапный момент беспомощности, без единого шанса на сопротивление, был худшим из всего.
И всё же…
«Может, это и есть мой шанс?»
Эта мысль пришла сама собой.
Энкрид не вставал с постели.
В прошлых столкновениях стычки с веснушчатым ночным стражем всегда приводили к его гибели.
Теперь в этом не было нужды.
Он закрыл глаза и сосредоточился, оставаясь лежать.
Пока что он слушал.
О том, что будет дальше, можно подумать потом.
Днём он слушал звук катящихся телег, треск ломающихся и шатающихся деревянных колышков или же звук совершенно целых повозок.
Он различал шум развевающихся на ветру флагов и палаток, и голоса людей.
То, что кому-то могло показаться утомительным и изнурительным, для Энкрида было чем-то совершенно иным.
«Это весело».
Для Энкрида даже небольшой прогресс приносил радость.
Это было не похоже на освоение «Сердца Зверя» через изнурительные физические усилия, но умственно это было тяжело.
Когда он слишком сильно концентрировался, раскалывающая головная боль стучала в висках.
Но к тридцатой попытке всё было в порядке.
Каждый день приносил едва заметный рост, делая его непохожим на предыдущий.
Энкрид находил в этом огромное удовлетворение.
На пятьдесят шестую ночь сквозь обычный ночной шум пробился тихий звук.
Треск факелов, горящих в держателях.
Звук того, как сонный стражник вздрогнул и ткнул копьём в землю.
Веснушчатый ночной страж, время от времени заглядывающий в палатку.
Среди этих знакомых звуков в уши Энкрида прокралось что-то маленькое и отчётливое.
Слабый, свистящий шум, похожий на выходящий воздух.
«Я услышал».
Это было что-то другое.
Натренированные уши Энкрида уловили едва заметное отличие.
В тот же миг, как звук достиг его, он без колебаний откатился в сторону.
«Увернулся».
Изначально его план состоял в том, чтобы увернуться, а затем позвать на помощь.
Но он не смог.
Острое шипение прорезало воздух позади него.
Времени достать кинжал, спрятанный в одежде, не было.
Он снова перекатился вперёд. Шипение, свист и тихий шорох наполнили пространство.
Полагаясь на направление звуков, Энкрид чудом избегал безжалостных атак, хотя один клинок всё же задел его бедро.
«Повезло».
Если бы он среагировал чуть медленнее, его бедро было бы распорото.
А против противника, использующего отравленные иглы, даже царапина могла стать смертельной.
Энкрид продолжал кататься и уворачиваться, полагаясь на «Сердце Зверя».
Несмотря на то что он постоянно был на волосок от гибели, его сердце оставалось холодным и спокойным.
Паниковать не было нужды.
Если всё, что от него требовалось, — это слушать и уклоняться…
«Я справлюсь».
Отказавшись от контратак, он мог продолжать уворачиваться.
Клинок обрушился вертикально, целясь ему в спину.
Намерение было очевидным — нанести хотя бы царапину.
Энкрид откатился к койке Вендженса и врезался в неё плечом.
Бум.
Удар отозвался резкой болью в мышцах плеча, но Вендженс оставался без сознания. Командир отряда не проснётся — вероятно, из-за какого-то парализующего или усыпляющего токсина.
«Яд».
— Упрямый ублюдок.
На этот раз убийца пробормотал это себе под нос, и в его голосе слышалось нетерпение, когда он щёлкнул языком и шагнул вперёд.
Хотя дыхание Энкрида сбилось, его реакция была быстрой.
Убийца нанёс удар ножом правой рукой, одновременно метнув левой отравленную иглу.
Это был почти безупречный удар.
Но Энкрид, несмотря на тяжёлое дыхание, среагировал мгновенно.
Он увернулся от ножа и использовал руку Вендженса как щит от иглы.
Бум. Игла вонзилась в предплечье Вендженса.
Убийца замешкался, его уверенность пошатнулась, что дало Энкриду шанс откатиться к входу в палатку.
Его тяжёлое дыхание было уловкой.
«Это Стиль наёмников Вален — притворная уязвимость».
Он заманил противника, заставив его думать, что у него есть лёгкая возможность для атаки, а затем использовал его реакцию.
Это сработало идеально.
Перекатываясь, Энкрид использовал инерцию, чтобы приподняться и броситься к выходу из палатки.
Убийца бросился на него.
Это тоже было обманным манёвром.
Вместо входа Энкрид повернулся к стене палатки, выхватывая кинжал, чтобы разрезать её.
Если он сможет прорезать ткань и сбежать, победа будет за ним.
Но…
Хрясь!
Стену палатки распороли снаружи, прежде чем он успел что-либо сделать.
Сквозь разорванную ткань показались светящиеся зелёные глаза.
— Немного же ты опоздала, — раздался голос.
Это была Эльфийка-командир роты — вдохновитель покушения.
Энкрид рефлекторно попытался нанести колющий удар.
Хотя в руке у него был лишь кинжал, бесчисленные тренировки сделали это движение инстинктивным.
Повернувшись на левой ноге, он развернулся и вытянул правую руку, словно копьё.
Светящиеся глаза эльфийки-командира сузились, когда она вошла внутрь, небрежным движением правой руки отбив выпад.
Лязг!
Траектория кинжала была сбита, и командир пнула Энкрида по опорной ноге.
Мир закружился, и Энкрид рухнул на землю.
То, что произошло дальше, было необъяснимо.
Щёлк.
Командир дёрнула плащ Энкрида, используя его как щит.
Стук-стук-стук!
Отравленные иглы вонзились в ткань.
— Ты в порядке?
Сквозь замешательство Энкрид увидел Кранга, присевшего у палатки.
— Стражник, значит?
Голос убийцы дрогнул, выдавая его беспокойство.
— Убийства оставляют во рту мерзкий привкус, — заметила Эльфийка-командир роты, позволяя плащу упасть.
Энкрид с трудом пытался осмыслить происходящее.
«Не убийца?»
Она была здесь, чтобы защитить, а не убить.
Значит, лицо, которое он увидел в момент, когда был на волосок от смерти, принадлежало союзнику, который опоздал?
— Кажется, ты не ранен.
— Просто испугался, — ответил Энкрид Крангу, поворачиваясь, чтобы оценить ситуацию.
Убийца, теперь осознав присутствие эльфийки-командира, перенёс вес назад, явно готовясь к бегству.
Эльфийка-командир и не пыталась его остановить. Мгновение спустя убийца выскользнул из палатки; даже убегая, он ступал пугающе бесшумно.
— Что ж, неловко вышло.
Кранг усмехнулся, входя в палатку.
Командир затащила внутрь бесчувственного веснушчатого стражника и бесцеремонно бросила его на землю.
Она взглянула на неподвижное тело Вендженса, прежде чем повернуться к Энкриду, и её светящиеся зелёные глаза впились в него.
Краткое молчание.
Затем, склонив голову, эльфийка-командир спросила:
— Ты жив?
В её голосе слышалось удивление.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8646688
Готово:
