Тот же день, что и вчера.
«Это был сон?»
Настолько яркий, что не верилось. Неужели просто сон?
Энкрид был ошеломлен.
Сон или явь?
День разворачивался почти так же, как и вчера, и вот он снова на поле боя.
Очередная стычка.
Сражение в том же месте вызывало в памяти призрак вчерашнего дня, словно он проживал его заново.
«Разве вчера не то же самое было?»
Он тряхнул головой, отгоняя навязчивую мысль.
Это просто отвлекающий маневр сознания.
Просто сон.
Может, ему повезло увидеть вещий сон?
«И можно ли это вообще считать везением?»
Он не знал.
И не мог знать.
Энкрид был в замешательстве.
Особенно когда смазанный жиром щит разлетелся вдребезги.
— Черт, пронесло, — пробормотал Белл, и от этих слов странное чувство лишь усилилось.
— Белл, тебе что, вместе с головой и мозги раскололи? — невольно повторил он те же слова, что запомнил со вчерашнего дня.
— Что за чушь ты несешь? — проворчал Белл, поднимаясь на ноги.
Энкрид взглянул на него, погруженный в свои мысли.
Белл вот-вот умрет.
Должен ли он просто смотреть?
И он смотрел.
Все казалось нереальным, поэтому он позволил этому случиться.
Яркая вспышка пронзила воздух, раздробив череп Белла.
Его глазное яблоко вылетело и ударило Энкрида прямо в грудь.
— Чего застыл? — это снова спас его Рем.
— Что?
— Совсем с ума сошел? — Рем покрутил пальцем у виска, в другой руке сжимая топор.
— Сегодня появится этот ублюдок с ястребиными глазами, или как он там себя зовет, так что я пойду разберусь с ним. Постарайся держать себя в руках, ладно? Клянусь, оставишь тебя на секунду — и ты уже труп.
— Ты сначала о себе позаботься.
Слова сорвались с языка инстинктивно.
Рем озадаченно склонил голову, но все же пошел прочь.
— Серьезно, просто соберись уже, — пробормотал он и скрылся.
Энкрид подобрал брошенный топор в левую руку вместо щита, а в правую взял меч.
Он стоял на поле боя, охваченный тревогой.
Пока он держался, спереди к нему приблизился вражеский солдат.
Все произошло в одно мгновение.
Этот человек искусно владел ногами.
Один из его инструкторов по фехтованию как-то сказал, что семьдесят процентов мастерства мечника — в работе ног.
Клинок сверкнул, приближаясь, и Энкрид снова оказался на грани смерти.
В этот мимолетный миг его концентрация обострилась.
Появилась точка.
Точка становилась все меньше, а затем внезапно увеличилась.
Энкрид пристально наблюдал за ней, пока она не превратилась в лезвие, пронзающее его горло.
Ах.
Ни крика, ни стона.
Его шея была пронзена.
Из горла вырвался шипящий звук выходящего воздуха.
Мучительная боль распространилась от горла по всему телу.
Схватившись за шею, Энкрид рухнул на землю.
Кровь булькала и лилась ручьем.
— Я проявлю милосердие, — пробормотал вражеский солдат, мгновение понаблюдав за ним, а затем вонзил меч ему в голову.
Снова наступила тьма.
И тогда Энкрид услышал это снова.
Лязг, лязг, лязг.
Звук половника, ударяющегося о котелок.
— Какого черта у тебя с утра такой отсутствующий вид? — Рем сидел рядом и держал в руках свои сапоги.
Другой день.
Тот же самый день.
— Это был сон?
— Кошмар приснился, что ли?
— Да. Просто сон.
— Ах, проклятые жуки.
Рем вытряхнул жука из сапога, сплюнул и раздавил его ногой.
Энкрид видел эту сцену уже в третий раз.
Он сидел без оружия и доспехов, уставившись в пустоту.
«Это сон?»
День начался снова.
Белл умер.
Рем его спас.
Рем ушел охотиться на лучника с ястребиными глазами.
И искусный вражеский солдат преградил Энкриду путь.
— Кто ты? — спросил Энкрид.
Враг не ответил, вместо этого сделав выпад мечом.
Этот выпад — такой точный и изящный — всегда его поражал.
Бум.
Его сердце бешено заколотилось.
Концентрация достигла предела.
Энкрид видел острие клинка яснее, чем прежде.
Он извернулся, пытаясь уклониться.
Хрясь!
Результат был неидеальным.
Изящный выпад не пронзил его шею, но оставил глубокую рану сбоку.
Жгучая боль от раны распространилась по всему телу.
Он снова упал на землю.
Хлынула кровь.
— Я проявлю милосердие.
Клинок опустился на его голову.
Лязг! Лязг! Лязг!
— А-а-а!
Он проснулся с криком.
Боль все еще была ощутимой.
Он коснулся шеи.
— Кошмар? Что, ведьма во сне девственности лишила?
Рем отпустил грубую шутку.
— У тебя в сапоге жук, — сказал Энкрид, прикрывая половину лица рукой.
Боль от смерти была достаточно ужасна.
Но что, черт возьми, происходит?
Он не мог этого постичь.
— Что? Откуда ты знаешь?
Рем вытряхнул жука из сапога, сплюнул и раздавил его.
— Просто знаю.
— Ты что, пророк?
— Нет.
Он отмахнулся от вопроса.
Энкрид, как обычно, закончил готовиться к выходу, но остановился.
— Рем.
— Что опять?
— Голова болит. Завтракай сам и скажи всем, кто будет меня искать, что я в казарме, приболел.
— Решил отлынивать?
Рем усмехнулся.
Он был легок на смех.
Если это не сон…
Если он действительно проживает этот день заново каждый раз, когда умирает…
Разве такое возможно?
Может ли такое случиться?
Энкриду нужно было время, чтобы все обдумать.
Он вернулся в казарму, снял снаряжение и сел.
Он думал и думал.
Как такое могло произойти?
«В чем причина?»
Его осенила мысль, и он принялся рыться в своих вещах.
Ожерелья, которое дал ему староста деревни, не было.
«Неужели из-за него?»
Желание?
Просьба?
«Благословение?»
Нет, можно ли вообще назвать это благословением?
Просто один и тот же день повторяется снова и снова.
Даже среди артефактов класса «Благословение», о которых слышал Энкрид, ни один не упоминался с подобными свойствами.
«Не больше ли это похоже на проклятие?»
Он рассеянно потер шею.
Боль была ужасающей.
Каждая смерть причиняла больше страданий, чем предыдущая.
Тяжесть мыслей, казалось, вот-вот раздавит ему голову.
К обеду Рем принес ему еду.
— Что с тобой? Ты и вправду просто отлыниваешь?
Выражение его лица говорило о том, что он в это не верил.
Энкрид был известен своим усердием.
— Да.
— Правда?
— Да.
Энкрид кивнул дважды.
— Странно. Ну, тогда отдыхай. После обеда будет битва, так что убедись, что готов. До тех пор я тебя прикрою.
Рем ушел.
Время идет.
Но привести мысли в порядок никак не удается.
Это не то, с чем можно разобраться, просто размышляя.
***
Воздух пронзает крик.
Земля дрожит.
Битва начинается.
Энкрид не собирался выходить.
Если он выйдет, то умрет от того пронзающего удара.
Поэтому он решил выждать.
Но он не мог отсиживаться вечно.
Ни один солдат на поле боя, даже раненый, не мог вечно уклоняться от своего долга.
— Всем снарядиться и на выход! Битва!
Часовой, делавший обход, выкрикнул приказ внутри палатки.
Энкрид надел снаряжение и вышел наружу.
Сражение началось снова.
На этот раз он держался гораздо дальше от передовой, чем накануне.
Пока он выжидал, ни Белл, ни Рем не попадались ему на пути.
Внезапно…
Линия фронта пошатнулась, по ней прошла волна беспорядка.
Движение противника было необычным.
Союзные войска отступали.
Прежде чем он успел это осознать, Энкрид оказался на самом переднем крае.
И там он снова встретил того человека.
Было ли это совпадением или судьбой?
Он не знал.
Но одно было ясно: куда бы он ни пошел на поле боя, он либо умрет, либо столкнется с этим человеком.
Таким образом, вопрос был не в том, «почему», а в том, «как».
Не почему они продолжают встречаться, а как ему выжить.
Пронзающий удар.
Лезвие летело на него.
«Как же назывался тот прием?»
Рем когда-то настаивал, чтобы он сосредоточился на изучении техник, говоря, что даже овладение одной из них может спасти ему жизнь на поле боя.
Он также говорил Энкриду сохранять спокойствие, даже если тот окажется в логове монстра.
То, что Энкрид пытался сделать сейчас, было тем, чему учил его Рем.
Что-то про сердце.
Название ускользало, мелькая в его сознании.
Но даже без полного воспоминания, техника снова проявила себя.
Энкрид заметил, что затаил дыхание, глядя на приближающийся клинок.
Бум.
Его сердце заколотилось.
Он проанализировал время и угол лезвия, приближающегося к его горлу.
Он отбросил тело в сторону, неуклюже перекатившись по земле.
Но он выжил.
Его облегчение было недолгим.
Бум!
Удар пришелся по затылку, за ним последовала жгучая боль.
Сознание помутилось.
Он даже не понял, что упал.
Враг сзади ударил его по шлему топором.
Лежа в оцепенении, он поднял взгляд…
— Я проявлю милосердие.
Тот, кто нанес пронзающий удар, снова ударил его.
Стук.
Снова раздался звук молотов, и Энкрид открыл глаза.
Еще один день, еще одно повторение.
«Не думай об этом».
Благословение это или проклятие — он не будет об этом думать.
Он не будет размышлять о том, что с ним происходит.
Он сосредоточился только на двух вещах:
Выжить на поле боя.
И сделать все возможное для этого.
— У тебя в сапоге жук.
— А? Ты что, пророком стал?
— Как там назывался тот прием, которому ты пытался меня научить?
Рем моргнул и, немного подумав, ответил:
— Сердце Зверя?
Да, точно.
Сердце Зверя.
Ни одно человеческое сердце не сможет оставаться непоколебимым среди копий, мечей и топоров на поле боя.
Но с Сердцем Зверя это возможно.
Значит, он должен сделать его своим.
Слова Рема всплыли в его памяти.
— Научи меня снова.
— Что?
Рем выглядел ошеломленным.
Энкрид понимал его реакцию.
Когда-то он отчаянно хотел учиться, и Рем, очарованный его энтузиазмом, был не менее охотно готов учить.
В итоге Энкрид ничему не научился, а Рем ничему не научил.
Тренировка начиналась с простого принципа: никогда не закрывать глаза в критический момент.
Но держать глаза открытыми до самого порога смерти мог далеко не каждый.
И просто держать их открытыми было недостаточно.
По мнению Энкрида, мастерство Рема превосходило умения большинства элитных наемников.
Суть тренировки заключалась в том, чтобы смотреть и уворачиваться, когда топор Рема уже на полпути к шее.
— Давай. Тренируй меня.
Глаза Энкрида горели решимостью.
В его груди разгорелся огонь.
«Какая разница, благословение это или проклятие?»
У него не было таланта — он это знал.
И время было справедливо ко всем.
Поэтому бездарь никогда не сможет превзойти гения.
Но что, если время не было справедливым?
Благословение или проклятие, это не имело значения.
Это был спасательный круг, веревка, чтобы тянуть себя вперед.
— Смелости тебе сегодня не занимать. Видя твой настрой, я и сам заряжаюсь энергией, — сказал Рем, вставая.
— Сразу после завтрака.
— Договорились.
Поев и помыв миски, они разделили праздные мечты о том, чтобы стать рыцарями.
Рем рассмеялся этой идее.
Затем началась тренировка.
— Ты помнишь метод?
— Отлично помню.
Тренировка была настолько интенсивной, что преследовала Энкрида в кошмарах.
Он никогда не мог забыть топор Рема, разрубающий его шею в этих снах.
— Начнем.
Принцип был прост.
Когда топор летел, чтобы разрубить ему шею, он должен был широко открыть глаза и увернуться.
Если бы Рем ошибся, Энкрид бы умер.
Этот страх когда-то его сдерживал.
Но теперь все было иначе.
«Если я умру, то просто снова услышу этот стук».
Это было время бесстрашия.
Энкрид использовал концентрацию, которую приобрел через бесчисленные смерти, и пробудил Сердце Зверя.
Его сердцебиение выровнялось.
То, что раньше бешено колотилось в панике, теперь успокоилось, принося умиротворение.
Зверя не так-то просто напугать.
Замедленное сердцебиение даровало ясность и хладнокровие.
Это хладнокровие позволило ему отследить траекторию топора.
Увернуться было несложно.
Его тело было натренировано постоянными упражнениями.
Когда топор взметнулся, он отступил назад, правая нога отступила, а он сам отклонился.
Топор пронесся мимо его лица.
— Ты что, тайно тренировался? — спросил Рем.
— Немного.
— Хорошо. Но ты немного спешишь. Жди до последнего момента.
Тренировка заключалась в утолщении метафорической шкуры сердца.
Рем снова замахнулся топором.
Энкрид ждал, пока лезвие практически не коснулось его горла, прежде чем увернуться.
— Ха! Даже в моем племени лишь немногие смогли бы это освоить. Впечатляет.
Утренняя тренировка завершилась.
Рем похлопал Энкрида по плечу.
— Молодец. Теперь ты сможешь справиться со средними бойцами на поле боя.
— А с теми, кто не средний?
— О чем ты спрашиваешь?
— Что будет, когда я столкнусь с одним из них?
— Ты серьезно это спрашиваешь?
Молчаливый взгляд Энкрида заставил Рема продолжить, хотя он выглядел озадаченным.
— Бежать.
Именно.
Бежать.
Бросать вызов кому-то сильнее тебя на поле боя было безумием.
Выживание требовало осознания своих пределов.
И все же…
— А что, если я буду тренироваться против кого-то посильнее?
— Ты умрешь сто раз, и этого все равно будет недостаточно.
Рем усмехнулся, качая головой.
Энкрид, услышав этот смех, подумал про себя:
«Что, если у меня теперь в сто раз больше жизней?»
Благословение или проклятие, это не имело значения.
«Если это полезно, я буду это использовать».
Так он жил до сих пор.
И так он будет жить дальше.
Даже если это означало снова столкнуться с тем пронзающим ударом.
Можно ли найти лучшего партнера для тренировок?
Боль от смерти была мучительной, но награда — огромной.
Впервые за более чем десять лет Энкрид почувствовал радость роста.
Чувство удовлетворения, не сравнимое ни с чем — кайф, который не мог дать ни один наркотик.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8646673
Готово:
