Каникулы были отличными. У меня было полно свободного времени, довольно приличный учитель тайдзюцу — для кендзюцу Энжи смог найти только постороннего, и тот ещё на испытательном сроке, — и лучше всего: социопата рядом не было.
По правде, я видел его только по выходным.
У меня было пять свободных дней из семи, а последние два я действовал как шпион на вражеской территории.
Это была хорошая тренировка, особенно когда приходилось использовать все навыки, просто чтобы следить за ним.
Он понятия не имел — и это было волнующе.
Удивительно, но уроки с Мизуки-сенсеем были самыми интересными.
Видимо, он работал на какую-то магрибскую страну (не сказал какую) и обменивался информацией с японским правительством взамен на невыдачу.
Он любил рассказывать о некоторых своих миссиях и важных жизненных уроках, хотя я иногда сомневался в правдивости историй — слишком уж невероятные.
Единственная причина, по которой я был готов слушать вполуха, — он работал в «Мече и Кресте», а эта престижная школа не стала бы нанимать некомпетентного плюс патологического лжеца учить свою драгоценную золотую гусыню.
Кстати, я наконец узнал, сколько стоит год там: около полумиллиона, включая пансион.
Немного дороже института Ле Розе, который я посещал в прошлой жизни, но думаю, это больше из-за чудовищного количества вооружённых наёмников, охраняющих территорию.
— Шото, твоя посылка пришла!
Я вернул энциклопедию чакры на стол. Флуоресцентно-синие страницы исчезли, и книга «Принцесса Сара» вернулась в исходный вид.
Никто не заметил.
Я пошёл к входной двери за посылкой.
Рей нежно улыбнулась мне, когда я это сделал.
Почтальон, с широко раскрытыми глазами, был зачарован ею.
— Что скажем доброму почтальону, который принёс твою мягкую игрушку?
Я подавил вздох и заставил себя посмотреть почтальону прямо в глаза.
Моё острое обоняние легко уловило запах пота под дешёвым дезодорантом.
Я беспомощно сморщил нос.
От бедняков так пахнет...
— Спасибо.
Я развернулся и вернулся в комнату.
Сидя на кровати, безжалостно вскрыл коробку.
Она должна была прийти до летних каникул, но не важно.
Я терпеливый человек.
Среди кубиков пенопласта торчал верх красно-белого (половинками) чуба, как широкие, но тонкие полосы швабры.
Я вытащил игрушку и поднёс к лицу для полного обзора.
Большой розовый нос в центре лица, глаза — две пришитые пуговицы.
Тело и конечности серые, покрытые швами — видимо, для стильного эффекта.
Пальцев на ногах или руках не было, но это не важно.
В темноте никто не заметит.
Я провёл рукой по мшистым волосам.
На ощупь грубые, и окраска обратная моей — красное справа, белое слева, — но в суматохе он не заметит.
Довольный покупкой, я убрал игрушку в один из ящиков.
Вышел из комнаты, едва взглянув на разорванные куски картона и прозрачные кубики, усеявшие пол и кровать как тысяча брошенного конфетти.
Одна из служанок уберёт.
Тоя дёргал воротник куртки. Униформа была немного тесной, рукава закрывали верхушки рук.
Он окликнул проходящего сотрудника.
— Извините? Моя одежда не по размеру.
Женщина подняла глаза от блокнота и холодно посмотрела.
Щёлкнула языком.
— Где ты думаешь, ты находишься? Иди в главный зал прямо сейчас и не мешай никому по пути.
Она ушла, не дав ему закрыть рот.
Грубость этой женщины была непревзойдённой.
Тоя потянул за молнию куртки, но не смог застегнуть до конца.
Раздражённый, оставил как есть.
Надеюсь увидеть Рёту и поговорить с ним о неуважительной подчинённой.
И заодно попросить униформу по размеру.
Руки в карманах, Тоя медленно шёл по коридорам центра.
Всё учреждение было под землёй. На поверхности — офисы, остальное скрыто: доступ невозможен без ввода секретного кода в лифте.
Это придавало месту атмосферу «правительственного шпионажа», которая Тое нравилась.
Кроме злой женщины, Тоя не видел никого.
После того, что казалось вечностью (стены белые, так что разум нечем занять, глядя на декор), Тоя наконец дошёл до комнаты, куда ему сказали идти.
Надеюсь, не слишком опоздал.
Что бы сделал отец в таких обстоятельствах?
Остался бы равнодушным.
Его бы заметили без крика.
Наконец, Тоя надеялся, что опоздал немного.
Он толкнул двери и вошёл.
Его электрически-синие глаза мгновенно пробежали по комнате.
Двадцать детей разного роста стояли в четырёх колоннах по пять.
Все глаза были на нём, когда он переступил порог.
Никто не выглядел удивлённым его прибытием.
В их глазах было только презрение и пренебрежение.
Тоя даже не удостоил их взглядом.
Какой смысл?
Отныне они будут проводить время, следя за его спиной.
— Ты опоздал. Знаешь, что это значит для тебя, новичок.
Его взгляд упал на мужчину лет сорока в чёрной кепке и военных штанах. Свисток висел на шее.
Он был высоким. Мускулистым тоже.
Но не таким мускулистым, как отец.
Тоя не видел лица, потому что тот не соизволил повернуть голову.
Такой же грубый, как женщина в коридоре.
— Я новенький.
Мужчина прорычал:
— Не пере... ох.
Смена тона вызвала шевеление среди учеников. Некоторые переглянулись, другие закатили глаза, но никто не осмелился говорить.
Мужчина, руки всё ещё скрещены за спиной, повернулся под 45 градусов и длинными шагами пошёл к Тое.
Он анализировал его сверху вниз, будто пытаясь угадать, для чего его использовать.
— Униформа мне велика.
Мужчина выгнул бровь, готовый отшить мальчика, но в последний момент сдержался.
Рот его был горькой линией.
— ... Посмотрю, что можно сделать.
Он отошёл в сторону, открыв Тое вид на других детей как на ладони.
— Иди в конец группы и старайся успевать как можешь. Если проблема — ко мне, но не прерывай урок.
Тоя в точности выполнил инструкции, хотя не достаточно быстро для вкуса инструктора.
Иерархия сказала им тестировать воду эту неделю и потом корректировать подход к мальчику соответственно.
Всё равно ему не нравилось играть в фаворитизм.
Если бы не в интересах Комиссии...
День прошёл быстро.
Тоя — который нервничал, хотя сумел скрыть — становился всё довольнее своими результатами.
Это был только первый день, а он уже победил всех детей, с которыми его ставили в пару.
Он был в восторге, видя их удивление, перешёптывания тихими голосами, когда инструктор был слишком далеко, чтобы услышать.
Это доказывало, что не обязательно начинать тренировки в три года, чтобы быть лучшим.
Была также серия физических упражнений — весело играть в кошки-мышки, но нельзя касаться ничего кроме обозначенных конструкций.
Приходилось прыгать с одной на другую и использовать Причуда.
Тое это могло нравиться, но был этот странный птичкоголовый пацан, который всех уделал — даже его.
После обеда играли в какие-то интеллектуальные игры.
Тоя был очень хорош (учитель удивился), но павлинья голова был лучше.
И чем дальше шёл день, тем лучше Птичья Голова становился во всём.
Тоя списывал на опыт (он дольше тренировался в центре и уже знал все упражнения, а Тоя нет), но всё равно завидовал.
Отец говорил ему в детстве, что быть номером два — значит быть первым лузером.
Тоя весь день пытался превзойти себя, но безуспешно.
Он спрятал дрожащую руку в карман.
— Переходим к последнему упражнению.
Было две серии по десять столбов с платформами едва шире мужской ладони.
Они вели к чуть большей платформе, где ждал золотой тотем.
Детей разделили на две линии: цель — закончить гонку быстрее противника, схватить тотем и вернуться.
Это было одно из редких упражнений без использования Причуд.
Тоя посмотрел на другую линию.
Птица была в конце своей группы.
Тоя мысленно посчитал пары противников и встал предпоследним.
Никто не обратил на него внимания.
Его синие глаза переместились с блондина на бетонный пол арены.
Ученики проходили.
Две линии были равны.
Поскольку число было нечётным, всё сведётся к Тое и другому.
Тоя согнул ноги и поднял руку, чтобы девочка дала ему «дай пять» и он начал эстафету.
Повернул голову и увидел, что его противник на два столба позади неё.
Тонкая улыбка растянула его губы.
Вспотевшая ладонь ударила по его.
Тоя рванул как молния.
Прыгал с одной платформы на другую с лёгкостью.
Не тратил секунду на размышления, куда ставить следующую ногу — он уже идеально визуализировал путь.
Он двигался так быстро, что почти чувствовал ветер, хлещущий по коже.
Представлял, как за каждым шагом поднимается облако пыли от скорости.
Он не слышал, чтобы кто-то говорил.
Представлял, что это потому, что его скорость шокировала их слишком сильно, чтобы издать звук.
Уверенно Тоя рискнул глянуть на противника.
Воробей только что прыгнул на платформу напротив той, где был Тоя.
В мгновение ока он был на следующей.
Между ним и тотемом оставалось только три.
Тоя потерял улыбку и удвоил усилия.
Он пересёк столбы в миг.
Поднял глаза.
Пальцы Птицы коснулись трофея.
Тоя почувствовал жар в груди.
Как будто злой зверь царапал желудок, крича, чтобы его выпустили.
Мысли исчезли.
Он даже не осознавал, что делает.
Правая нога ударила по платформе.
Он использовал импульс, чтобы броситься, рука вытянута, к тотему.
Глаза ребёнка с алыми крыльями расширились.
Тотем выскользнул из его хватки.
Чудовищный вес упал на плечо.
Он пошатнулся в сторону.
Ноги его перекрестились.
Ботинок приземлился на край платформы.
Он соскользнул.
Тоя увидел панику в его глазах.
Мальчик потянулся, надеясь ухватиться за что угодно.
Даже не подумал использовать крылья.
Запрет на Причуды в этом упражнении был ещё слишком свеж в памяти.
Хороший мальчик.
Тоя смотрел на его падение как в замедленной съёмке.
Ничего не чувствовал.
Спиной Птицы ударилась о землю.
Громкий треск.
Крик вырвался из его губ.
Глаза закрылись.
Тоя, замерев, смотрел на него пустыми глазами.
Зверь больше не рычал.
Потом он услышал крики других детей.
Как холодный душ.
Учительница спрыгнула с платформы и бросилась к блондину.
Не осмелилась тронуть.
— Таками, слышишь меня?
Мальчик едва кивнул.
Учительница вздохнула с облегчением.
— Скажи, как себя чувствуешь.
Он поднял два слабых пальца и постучал по груди.
— Больно... дышать...
Он выдохнул как спущенная шина.
— Нормально. Не торопись. Смотри мне в глаза.
Тренировка снова включилась, и он заставил себя смотреть ей в глаза.
Восхитительно для ребёнка его возраста.
— Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Мальчик подстроился под дыхание учительницы.
Хрипел, но смог втянуть большие глотки воздуха.
Боль утихла.
Тоя спрыгнул вниз с платформы.
Лодыжки жгло, но он притворился, что ничего.
— Ты в порядке? Я не хотел. Не нарочно.
Учительница его игнорировала.
Таками повернул голову к Тое.
Панические глаза Тои были прикованы к непреклонному лицу женщины.
— Я только хотел тотем. Не понял, что так близко к краю. Поскользнулся и...
Учительница подняла руку в универсальном знаке «заткнись».
Тоя прикусил внутреннюю сторону щеки.
Таками теперь дышал лучше.
— Думаешь, сможешь встать?
Ученик с прорезями для глаз, любопытно смотревший на Тою, повернулся к учительнице.
— Да, я... в порядке.
Спина больше не жгла. Просто немного болела.
Тоя протянул руки в жесте доброй воли.
Все просто игнорировали его, и это начало беспокоить.
— Я не нарочно.
Воробей поднял на него свои жёлтые змеиные глазки, посмотрел на руку и снова вверх.
— Ничего.
Он взял протянутую руку.
Тоя не ожидал контакта и чуть не толкнул его на землю.
Он почувствовал взгляды всей группы, впивающиеся в затылок.
Он потянул его вверх.
— Таками, оставайся в конце группы до конца занятия. Потом в лазарет.
Учительница хлопнула в ладоши, чтобы все вернулись на места.
Тоя вернулся в конец группы, уши красные.
Казалось, все на него пялятся.
Тоя старался не привлекать внимания.
Всё ещё смущённый негативным вниманием, которое привлёк раньше.
Отец не уделил бы секунды внимания недостойным людям.
Нет, честно — отец с самого утра, как вошёл в двери центра, был бы на высоте.
Тоя тихо продолжал упражнения.
Время от времени — сам того не замечая — его взгляд возвращался к крылатому мальчику.
Но вместо блондинистых волос он видел двухцветный чуб.
Из-за него его группа заняла второе место.
Никому нет дела до второго места.
Его глаза потемнели.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/150262/9445575
Готово:
