— Тоник временного искажения, — выдохнул я. Я был хорошо знаком с этой способностью.
В League of Legends это была хорошая вспомогательная руна, дававшая значительное преимущество на ранней стадии игры. Она мгновенно давала пятьдесят процентов эффекта от зелья, а также небольшую прибавку к скорости. Моя версия была похожей, но не точной. Мировая Руна, возможно, и проявилась так, чтобы соответствовать моему прежнему пониманию, но это была отнюдь не точная копия.
Знание о способности полностью заполнило мой разум. «Тоник временного искажения» полностью соответствовал своему названию: всякий раз, выпив зелье, я должен был испытать ускоренный ход времени, что позволяло мне двигаться чуть быстрее и давало немного больше времени на обдумывание своих действий, чем обычно. Кроме того, зелье теперь становилось на пятьдесят процентов эффективнее во всём: лучшее исцеление, большая прочность, увеличенная продолжительность — абсолютно всё. Я улыбнулся. Это было куда лучше того дара, что я помнил по игре.
10 мая 2000 года: Феникс, Аризона, США
Следующее утро застало меня перед начальной школой «Акация», одной из многих в Фениксе. Я ходил сюда всего месяц после физиотерапии, но это место уже успело стать проклятием моего существования.
— Береги себя, милый, — сказала мама, крепко меня обнимая.
— Всё будет в порядке, мам, — как и каждое утро, заверил я её.
— Если что-нибудь понадобится...
— Я поговорю с миссис Оуэнс. Обещаю.
— Хорошо, удачного дня.
Когда она уехала, я щелчком разложил трость и, постукивая ею, вошёл внутрь. Мне хотелось достать термос и выпить Эликсир Оракула, но я не мог. Одно из условий, на котором мы сошлись с мисс Янгстон, местной главой СКП по связям с общественностью, заключалось в том, что в своей гражданской жизни я должен был выглядеть незрячим. Я мог вполне убедительно притворяться, простукивая себе путь по коридорам, но стоило мне лишь раз оговориться или невзначай свернуть за угол, который я не должен был видеть, — и я бы себя выдал.
Недопустимо. Слишком уж сложно было описать мир без цветов и форм или даже поддерживать разговор, не поддаваясь визуальным подсказкам и языку тела. Лучше уж мне вовсе не иметь доступа ко всему этому, чтобы случайно не проколоться.
Мама устроила истерику, но её успокоил подробный отчёт со статистикой выживаемости раскрытых кейпов. Хотя неписаные правила и существовали, они были не так прочно укоренены, как станут десять лет спустя. Чёрт, да всего лишь в феврале этого года «Бригада» штурмовала дом Маркиза. А всего неделю спустя они раскрыли свои личности как Новая Волна. Сейчас был самый разгар их движения за подотчётность кейпов, и Сара Пелэм считалась супермамой всея Америки. Никаких шансов. Никаких рисков.
Так что я буду слепым.
Вскоре в толпе в меня кто-то врезался.
— Эй, смотри ку... — его голос резко оборвался; так я понял, что он, должно быть, хорошо разглядел моё лицо. — Ох, извини.
— Всё нормально, — примирительно сказал я. Я повернулся к говорившему и легонько ткнул его. — Бывает, да? Не парься.
— Д-да...
Даже спустя месяц я всё ещё сильно пугал детей. Тот факт, что Бегемот напал на Лион за несколько дней до моего внепланового появления, делу не помогал. Имело ли это какое-то отношение к моему прибытию сюда? Нет. Остановило ли это слухи? Тоже нет. Люди — существа любопытные, и я уже мог различить как минимум четыре разных слуха о том, откуда у меня шрам.
Тот, что гласил, будто меня спасла Александрия во время атаки Бегемота, а после переселила сюда, был ближе всего к правде. Не тот герой, не тот Губитель, но достаточно близко.
Я прошёл в дальний конец коридора и вошёл в первый класс.
— Здравствуйте, миссис Оуэнс, — весело крикнул я. — Я на урок!
— Это не тот класс, мистер Ким, — раздался усталый голос.
— Тогда я попробую найти нужный, мистер Ривера, — подмигнул я. У меня были веские основания полагать, что подмигивание сквозь шрам и стеклянные глаза придавало мне довольно жуткий вид.
Его класс хихикнул над нашей обычной перепалкой. Мистер Ривера был, без сомнения, самым любимым учителем. Я понятия не имел, как он выглядит, но, судя по словам директора, он носил галстук разного цвета на каждый день недели и не изменял своему стилю в одежде последние пятнадцать лет. В нём сочетались чудаковатость и строгость — идеальная комбинация, чтобы дети считали его своим, но при этом уважали как авторитет.
Ежедневные встречи с ним также помогали мне оттачивать свою школьную личину. В попытке казаться более доступным — ещё одно предложение мисс Янгстон — я решил взять за образец Тоф из «Аватара»: постоянный шквал сарказма, колкостей и бестактных шуток про слепоту, чтобы люди не зацикливались на моём шраме. Спасение в дерзости. Мистер Ривера был отличным партнёром для практики в остроумии.
Я одарил класс задорной ухмылкой и переместился в соседнюю комнату справа.
— Доброе утро, Энди. Уже повеселился с мистером Риверой? — спросила миссис Оуэнс. Она была учительницей для детей с особыми потребностями, и её улыбка была слышна в голосе. Я слышал, она недавно вышла замуж и переехала в Феникс два года назад. От неё всё ещё веяло наивным оптимизмом, как от новой машины, — той самой аурой, что скоро развеется в пыль, когда реальность американской системы образования сокрушит её мечты.
— Ага, — ответил я, с присвистом выговорив «п». — Дал классу на себя поглазеть.
— Хорошо, садись.
Начались уроки. Сначала шрифт Брайля, потом перемена, затем математика. К обеду я был сыт этим по горло. Я мог притворяться заинтересованным лишь до поры до времени, и хотя уроки Брайля помогали, математика... откровенно раздражала. О «природоведении» лучше и не вспоминать.
— Хотите обедать в столовой или здесь? — спросила нас миссис Оуэнс. В классе было всего восемь детей, у каждого свои особенности. Политика округа предписывала поощрять социализацию, не навязывая её, поэтому миссис Оуэнс разрешала нам есть в классе, а не ходить в столовую с остальными.
Большинство из нас остались, но я и ещё двое детей встали.
— Я хочу есть на улице, миссис Оуэнс, — сказала Сара Бакстер мышиным голоском. Честно говоря, я понятия не имел, почему она была в этом классе. У неё не было никаких явных отклонений, которые я мог бы заметить, да и с речью или общением проблем не возникало, так что я мог лишь предполагать, что её проблема связана с развитием. Это могла быть и обычная тяжёлая дислексия, насколько я знал.
— Конечно, можешь, милая. Вы трое, держитесь вместе, хорошо?
— Да, миссис Оуэнс, — хором ответили мы.
Пирс Лавлейс немного заикался, он говорил не очень хорошо, но был добрым малым. По какой-то причине он считал своим долгом каждый день знакомиться с новыми людьми. Видеть такого жизнерадостного ребёнка было, честно говоря, воодушевляюще.
— Хочешь, я подержу тебя за руку, Энди? — спросила Сара, осторожно потянув меня за рукав.
Я подумывал отказаться. Большая часть меня всё ещё была слишком горда, чтобы принимать помощь от восьмилетней девочки, плевать на мой нынешний вид. Я забил эту часть себя в самые глубины сознания и улыбнулся.
— Да, спасибо, Сара.
Большую часть обеда я провёл, пытаясь разобрать, что говорит Пирс, пока Сара болтала обо всём, что недавно привлекло её внимание. Возможно, с моей стороны это было немного снисходительно, но я воспринимал её болтовню как фоновый шум, пытаясь продумать свою дальнейшую карьеру кейпа.
Мой собственный дебют в Первой команде Стражей был отложен на неопределённый срок, пока СКП не решат, что со мной делать. Чёрт, да даже мой костюм ещё не был до конца проработан. Это ставило меня в любопытное положение: я был технарём с почти полным карт-бланшем, но ни лаборатории, ни личности в мире кейпов у меня не было. Я считал, что мне повезло: многим ли выпадает шанс полностью выстроить для себя личность, имея при этом зрелость и знание будущего?
И всё начнётся сегодня...
http://tl.rulate.ru/book/149834/8512474
Готово:
