Только что, наблюдая за звёздами, старец в рубище внезапно почувствовал, что с одного из его духовных артефактов стёрли его печать.
Он смутно помнил, что этот артефакт пути душ был у одного из его подчинённых, которого он отправил лет десять назад собирать для него ингредиенты для пилюль.
Хотя этот артефакт и не был для него чем-то особенным, стереть его духовную печать мог лишь практик того же уровня.
Неужели в эту эпоху упадка кто-то ещё, кроме него, смог заложить «Основу Дао»? Или это одна из тех крыс, что вылезли из своих Малых Обителей?
Старец в рубище мрачно прищурился, перебирая в уме варианты.
Похоже, чистка, которую устроила школа Тайюань сто лет назад, со временем начала терять свою устрашающую силу.
Впрочем, неудивительно. Этот мир, хоть и находился в эпохе упадка, всё ещё хранил в себе глубочайший потенциал, несравнимый с какими-то там Малыми Обителями.
Именно поэтому он пошёл на такой огромный риск и стал Государственным Наставником в этом бренном мире.
Иначе как бы он смог всего за несколько десятков лет получить великую удачу, заложить «Основу Дао» и даже приблизиться к уровню «Таинственной Пилюли»!
При этой мысли старец в рубище прищурился и мысленно поблагодарил тех старейшин, что когда-то изгнали его из Малой Обители.
Он был уверен, что очень скоро они снова встретятся.
— Передать отделу Ветра, — ровным тоном произнёс он, — пусть Павильон Внемлющих Ветру следит за передвижениями практиков во всех провинциях. При малейших отклонениях немедленно докладывать мне!
— Слушаюсь указа Владыки! — донёсся из темноты позади него низкий мужской голос.
— Также передать отделу Мора. Пусть даос Лювэнь как можно скорее доставит эссенцию пяти стихий. Я собираюсь начать создание пилюль для продления жизни Его Величества.
— Будет исполнено! — снова раздался голос из темноты, а затем всё стихло.
Закончив отдавать приказы, старец в рубище указал пальцем, и из него вырвался сгусток чёрного пламени, который дотла сжёг сморщенную оболочку на полу.
Лишь когда не осталось и следа пепла, он удовлетворённо кивнул.
Этот Алтарь Вознесения был местом его будущего просветления, чистейшим из чистых. Как можно было осквернять его присутствием всякой мирской грязи?
Сделав это, старец неспешно спустился с башни, чтобы поведать императору о своём великом Пути Не-жизни и чудесном методе преодоления невзгод!
…
На следующий день, в полдень, на старой дороге Цзиньцзян.
Эта главная дорога, соединяющая Цзянчжоу и Цзиньчжоу, сейчас была заполнена шумом повозок и лошадей.
Чёрная масса людей двигалась сплошным потоком.
Плач, кашель и стоны не умолкали ни на секунду.
— Папа! Мама! Очнитесь! Мы уже почти в Цзиньчжоу! Откройте глаза!
Мальчик лет шести-семи, в лохмотьях, тряс тела своих родителей.
Но те, кто всегда так его любил, теперь лежали с пустыми глазами, иссохшие, с синими губами. Они уже не дышали.
Возможно, очень скоро этот худенький мальчик последует за ними, упадёт на обочине и станет грудой костей.
И на этой дороге таких картин было бесчисленное множество!
— Муж мой, я больше не могу... дети остаются на тебе...
Женщина, на лице которой не осталось ни капли крови, сжимая руки своих детей, в последнем проблеске сознания обратилась к мужу.
А тот был в не лучшем состоянии. Он лишь безвольно кивнул, его глаза были пусты.
Кто-то, увидев эту сцену, почувствовал, как его охватывает бескрайнее отчаяние.
Он рухнул на колени и зарыдал.
— За что нам это, небеса?!
Хриплые крики, в каждом слове — кровь!
Но остальные, слыша этот плач, лишь с безразличием продолжали идти вперёд, таща за собой свои семьи, не смея останавливаться.
И то и дело кто-то падал на обочину, чтобы больше не подняться.
Старики, дети, мужчины в расцвете сил, главы семей...
Но сейчас у них у всех был один статус — беженцы.
И все они были заражены чумой!
После великой засухи в Цзянчжоу, начиная с города Цяньцзян, начала распространяться эпидемия.
Власти не только не помогали, но и отрезали их от внешнего мира, не пуская в город лекарей и не выпуская беженцев.
Так чума разрасталась, пока целый город почти не вымер.
Из восьмидесяти тысяч жителей в живых осталось около двадцати, и те едва дышали.
И лишь тогда власти открыли ворота, позволив им бежать! Словно намеренно распространяя заразу.
Но беженцам было уже не до этого. Получив шанс на спасение, они, таща свои семьи, ринулись из города.
— Слушайте все! Я — даос Юйцзин, настоятель Обители Красной Сосны! Завтра моя обитель проведёт в городе Цзиньхуа великое врачебное состязание! Как только вы доберётесь туда, вас вылечат! Если я солгал хоть слово, можете идти на гору Красной Сосны и разнести мою обитель в щепки!
Даос средних лет с узкими глазами и длинными усами, прикрывая рот и нос, кричал в толпе.
Услышав его слова, в глазах беженцев зажглась надежда.
Обитель Красной Сосны... кажется, они слышали это название? Кажется, это великая врачебная школа в Цзиньчжоу!
Неужели небеса сжалились над ними и послали спасителя?
Вот только они не видели, как в глазах этого даоса мелькнула хитрая и брезгливая усмешка.
За несколько часов ему удалось собрать и взбудоражить толпу беженцев, и все они устремились к Цзиньхуа.
— Хех! А этот парень — настоящий талант!
Наблюдая, как даос средних лет усердно работает языком, подстрекая беженцев, мужчина в одеянии с узорами чумы, стоявший неподалёку, не смог сдержать смешка.
Он наблюдал за ним уже несколько дней. Этот человек собирал беженцев, вешая им лапшу на уши про какое-то врачебное состязание, чтобы заманить их в Цзиньхуа.
Впрочем, это лишь облегчало ему задачу. Его целью как раз и было — гнать заражённых, как стадо, в другие города, распространяя шесть язв.
А то, что он говорил про какое-то состязание... оно, кажется, и вправду должно было состояться завтра. Он особо не интересовался.
Всего лишь сборище смертных лекарей. Да какая разница, божественный он целитель или придворный врач? Как они смогут излечить его шесть язв?
Эти ядовитые черви были его гордостью. Без духовных трав их было не одолеть. Что могли сделать обычные травы?
Но, видя, как усердствует этот даос, ему стало любопытно. Он впервые видел, чтобы кто-то добровольно заманивал заражённых в город.
По его мысленной команде молодой человек в одеянии чумы исчез.
Через мгновение он появился за спиной того самого даоса.
— Как тебя зовут?
Этот любопытный вопрос застал даоса врасплох.
Он с опаской обернулся, разглядывая незваного гостя.
— Я — даос Юйцзин! Осмелюсь спросить, кто вы, друг-даос?
— Хех! Друг? Да кто ты такой, чтобы так меня называть? — презрительно усмехнулся мужчина.
— Ты кто такой?!
Даос рассердился и хотел было возразить, как вдруг почувствовал слабость во всём теле, а изо рта и носа у него потекла ядовитая зелёная кровь.
Его сердце похолодело.
Он с ужасом посмотрел на молодого человека, словно увидел призрака.
— Теперь я задаю вопросы, ты отвечаешь. Солжёшь хоть слово — заставлю страдать так, что о смерти будешь молить! — лениво произнёс мужчина.
— Я... я Лю Чуан! Я всё расскажу, всё, что знаю! — поспешно закивал даос.
И под допросом он выложил всё как на духу: что он служит правителю Цзиньхуа, и тот приказал ему заманить беженцев в город.
Мужчине это показалось забавным.
— А с Обителью Красной Сосны у тебя какая-то вражда?
— Нет, что вы! Просто наш правитель получил указание от князя. Он хочет захватить ту духовную землю и ту тысячелетнюю духовную сосну! — честно ответил даос.
Но в голове у него уже созрел план. Он понял, что этот человек — один из тех легендарных практиков, и решил стравить их между собой!
Поэтому он намеренно умолчал о том, что в Обители Красной Сосны может быть великий грандмастер.
Он слышал от правителя, что эти практики больше всего интересуются как раз такими духовными землями.
И он не ошибся. Услышав о духовной сосне, молодой человек в одеянии чумы насторожился.
Государственный Наставник для строительства своего Алтаря Вознесения как раз собирал духовные деревья. Если эта старая сосна и вправду духовная, то, преподнеся её Наставнику для строительства или для пилюль, можно было бы заслужить немалую награду!
Подумав, он взмахнул рукой.
На глазах у недоумевающего даоса бесчисленные, невидимые глазу черви вырвались из его рта и носа, а его тело в одно мгновение высохло.
«Но... почему он меня убил?» — это была последняя мысль Лю Чуана.
Молодой человек в одеянии чумы повёл себя так, словно прихлопнул муху. Какой-то смертный таракан осмелился назвать его «другом»? Сам напросился!
Он хлопнул в ладоши, и из тени вышли трое мужчин.
— Хэйша, Цзюэвэнь, Тяньсин! Вы трое продолжайте гнать заражённых в Цзиньхуа. Сообщите местному правителю, чтобы сотрудничал, иначе — смерть! А я отправлюсь на гору Красной Сосны. Встретимся завтра!
— Слушаемся приказа Повелителя Чумы!
Трое мужчин в мантиях с узорами чумных демонов, преклонив колено, хором ответили
http://tl.rulate.ru/book/149546/8517705
Готово:
