Мисс Юань была вне себя от ярости. Она столько лестных слов сказала Линь Мо, а этот сопляк осмелился от нее отмахиваться.
«Когда ты у меня помощи просил, я, старая леди, ни словом не обмолвилась, сразу помогла! А теперь, когда я прошу хоть немного информации, ты отмалчиваешься? Какая наглость!»
И после этого, как бы Мисс Юань ни наседала, Линь Мо продолжал стоять на своем, наотрез отказываясь признавать, что ему было что-либо известно об отключении электричества.
В конце концов, Мисс Юань пришлось сдаться. Она решила вернуться и позвонить своему брату Юань Хуа, чтобы тот расспросил Ван Минцзе о случившемся.
К тому же, судя по реакции того парня, он не был какой-то там безвестной фигурой, и проверить его было несложно, так что сдаваться она не собиралась.
Однако, благодаря этому инциденту, Мисс Юань решила остаться еще на одну ночь, а завтра вернуться в Цзяннин, чтобы посмотреть, чем закончится эта «заварушка».
Линь Мо не возражал. Наступила пора сбора урожая, и, конечно, он должен был вернуться, чтобы довести эту прекрасную пьесу до конца и заодно полюбоваться зрелищем.
Итак, вернувшись в город, Линь Мо вышел из машины возле своего жилого комплекса, наказав остальным троим самим найти себе отель на ночь.
В конце концов, завтра он уже уезжает, и ему нужно было провести побольше времени с родителями.
Тем временем в чайной Цзяннина две пары — отцы и сыновья из кланов Цинь и Хуан — молча переглядывались. В воздухе повисла тяжелая тишина.
Спустя долгое время Хуан Даюн резко вскочил и отвесил сыну Хуан Хао звонкую оплеуху. Он гневно рявкнул:
— Ты, черт возьми, хоть раз можешь меня не беспокоить? У тебя что, денег мало?
— Использовать такие методы против людей... Вы что, фон его не проверяли? Ввязался не в то, что следовало! Ты хоть представляешь, какой ущерб ты нанес нашей семье, а?!
С этими словами Хуан Даюн принялся хлестать сына по щекам одну пощечину за другой, отчего Хуан Хао задрожал от страха.
Цинь Чжэньхун, который должен был бы волноваться больше всех, выглядел на удивление спокойным. Он не стал ругать сына при посторонних и уж тем более не поднимал руку, потому что понимал: сейчас главное — найти решение проблемы, а не заниматься бессмысленными вещами.
Прежде чем звонить кому-либо, они с Хуан Даюном полностью выслушали сыновей, рассказавших о ходе событий.
Отбросив все невозможное, оставшийся вариант, каким бы немыслимым он ни казался, должен быть верным ответом.
Хотя за эти годы он нажил немало врагов, он точно знал: ни у кого из них не хватило бы влияния, чтобы одновременно обесточить все его ключевые предприятия.
А тем, кто действительно мог ему навредить, не потребовалась бы вся эта суета. Порой достаточно одного телефонного звонка или изменения в политике, чтобы он оказался в пролете. И сделали бы они это гораздо более прилично, чтобы комар носа не подточил. Таким образом, Линь Мо, с которым его сын повздорил всего пару дней назад, становился единственным подозреваемым.
Он не знал, какой метод использовал Линь Мо и стоит ли за ним какая-то невероятная сила, но тон, которым тот говорил по телефону, а также тот факт, что он специально позвонил, чтобы предупредить их сыновей о времени и упомянуть дела семьи Хуан, — все это недвусмысленно указывало на то, что это работа Линь Мо.
— Ладно, Старина Хуан, сейчас ругать детей бесполезно. Лучше подумай, как все это разрулить, — сказал Цинь Чжэньхун, удаляя аудиозапись недавнего звонка.
Услышав это, Хуан Даюн опустил руку, повернулся и спросил:
— Брат Цинь, что нам теперь делать?
— Этот мальчишка очень осторожен, каждое слово взвешивает, но, судя по его тону, он к этому причастен на восемьдесят процентов, — сказал Цинь Чжэньхун и повернулся к сыновьям:
— Вы же говорили, что вас тогда было трое? Из какой семьи тот третий? Позвоните, узнайте, как у них дела с бизнесом.
— Пап, третий — это Ван Минцзе. Но с того ужина мы его больше не видели. Я только что отправил ему сообщение, спросил, не пострадали ли их семейные предприятия, но он не ответил, — заговорил Цинь Тянь.
Цинь Чжэньхун прищурился, взял телефон и позвонил одному своему знакомому. После краткого разговора он удостоверился, что с семейными предприятиями Ван Минцзе не произошло ровным счетом ничего.
— С их семьей все в порядке. Значит, этот Ван, похоже, что-то знал и поэтому последние два дня от вас прятался, — равнодушно произнес Цинь Чжэньхун.
Услышав это, Хуан Хао первым взорвался:
— Что? Этот Ван-пучеглазый посмел, блять, подставить меня?! А сам вышел сухим из воды!
Не успел он договорить, как тут же получил еще одну пощечину. Хуан Даюн яростно крикнул:
— Заткнись, мать твою! Разве не из-за тебя все это началось?
Хуан Хао снова испугался и замолк. Обычно родители не очень-то его контролировали и даже баловали, но сейчас отец был по-настоящему зол, и Хуан Хао не осмеливался ему перечить.
Затем Хуан Даюн повернулся к Цинь Чжэньхуну:
— Брат Цинь, ты считаешь, мы можем сначала поговорить с семьей Ван?
— Да, я это и имел в виду. Если верить тому, что сказал сын, Ван Минцзе, должно быть, получил какое-то предупреждение и поспешил отстраниться. Однако... — тихо произнес Цинь Чжэньхун.
— Однако что? — спросил Хуан Даюн.
Цинь Чжэньхун беспомощно вздохнул:
— Для начала мы должны выяснить, какая сила стоит за этим мальчишкой и какие средства он использовал.
Сейчас ни один из них уже не верил, что Линь Мо — обычный человек. Простой смертный не смог бы даже узнать, сколько у них предприятий, не говоря уже о том, чтобы провернуть нечто подобное.
В этот момент в дверь чайной комнаты постучали, и вошел мужчина средних лет — водитель Цинь Чжэньхуна.
— Господин Цинь, это прислал секретарь Ван. Он попросил передать это вам, — сказал водитель.
Цинь Чжэньхун кивнул, взял из его рук папку с документами и отпустил водителя.
В папке, разумеется, находилось досье на Линь Мо. Они были не чета своим сыновьям-дилетантам, у них было гораздо больше связей, поэтому и собранная информация была более полной.
Основные сведения в начале практически совпадали с тем, что выяснил его сын, там даже упоминалось о его героических поступках. Но дальнейшее содержание заставило Цинь Чжэньхуна заметно напрячься.
На последней странице досье были указаны связи Линь Мо. Среди прочего значились двое его преподавателей: профессор Му и профессор Ли.
Было ясно написано даже то, что сейчас Линь Мо обучается с профессором Ли в Медицинском университете.
Но и это было терпимо. Самым неприятным моментом оказался владелец ресторана «Среда».
Хотя номинально владельцем, согласно лицензии и документам, числился Линь Мо, земля, на которой стоял ресторан, принадлежала Лю Чжэнъюаню, известному богачу из Цзяннина.
Более того, он выяснил, что другой известный богач из Цзяннина, Юань Гочэн, имеет в ресторане «Среда» личный, закрепленный за ним кабинет, что явно указывало на очень тесные связи.
Если в отношении Лю Чжэнъюаня он еще мог держать лицо, то семья Юань Гочэна уже вызывала у него серьезное беспокойство.
— Посмотри сам! — Цинь Чжэньхун протянул сыну последнюю страницу досье, указав на нужное место.
Цинь Тянь взял бумагу, и его лицо тут же помрачнело.
— Пап, я...
— Он связан и с семьей Лю Чжэнъюаня, и с семьей Юань Гочэна. Ни одну из этих семей нельзя недооценивать. Твой отец даже не осмеливается их легкомысленно обижать, а вы, молодцы, — воскликнул Цинь Чжэньхун, глядя на сына с чувством бессилия и разочарования.
Набраться смелости напасть на человека, не проверив до конца его подноготную, — это же верный путь к катастрофе!
Хуан Даюн тоже взглянул на документы и предположил:
— Неужели этот парень — чей-то из их семей внебрачный сын?
— Независимо от того, чей он, и чей он на самом деле, он однозначно связан с обеими этими семьями, — ответил Цинь Чжэньхун.
А Линь Мо и не подозревал, что два инвестора его ресторана вдруг стали его мощной опорой.
http://tl.rulate.ru/book/149479/8746655
Готово:
