— Так ты говоришь, что будто бы видел меня где-то раньше, и даже считаешь меня особенной?
Хильтина покачивала бокал в руке, и вино кружилось по его стенкам.
Она подняла бокал, глядя на собеседника:
— Дай-ка подумать… Дальше должно последовать что-то вроде: «Ты — самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал», «В твоих глазах прячутся звёзды» или «А этот ребёнок — мой тебе подарок», так?
Напротив неё за столиком, в тусклом свете свечи, виднелся профиль юноши с точёными, глубокими чертами лица.
Даже самый строгий критик счёл бы его внешность ошеломляющей.
Но, возможно, именно из-за этой красоты его навыки подката были просто катастрофическими. Наверняка какой-нибудь «морской царь», который пользуется своей смазливой мордашкой, чтобы повсюду соблазнять девушек.
Едва успев мысленно наклеить на него ярлык «бабника», Хильтина увидела, как юноша, представившийся Растом, приподнял подбородок и смерил её оценивающим взглядом.
— В Лазурной Гавани проживает около ста десяти тысяч человек. Среди них есть несколько девушек, которым я бы дал восемь баллов.
— Будь то прима-балерина оперного театра или женщина-депутат из городского совета, я общался с ними со всеми довольно близко… У каждой из них своя прелесть, и они примерно на одном уровне с тобой.
— Так что звания «самой красивой девушки, которую я когда-либо встречал» я тебе пока что дать не могу.
Откровенный тон и слова юноши на мгновение лишили Хильтину дара речи.
Она уже открыла было рот, чтобы прекратить этот неожиданный для неё разговор, но следующая его фраза заставила её замереть.
— Однако, по сравнению с ними, ты действительно особенная.
Раст улыбнулся.
— Например, если бы ты согласилась показать своё истинное лицо, то, возможно, я бы смог присудить первые восемь с половиной баллов в Лазурной Гавани.
— Хм? — равнодушно хмыкнула Хильтина, но ленивое выражение в её глазах слегка поблекло. — Макияж — это тоже часть женской внешности.
— Разумеется, но большинство женщин красятся, чтобы подчеркнуть свою привлекательность, а ты — с совершенно противоположной целью.
— Похоже, это довольно искусная техника маскировки. Она не сильно меняет черты лица, но полностью преображает темперамент и первое впечатление, так что непосвящённый никогда не сможет связать тебя с твоим настоящим обликом, — спокойно произнёс Раст.
— Кроме того…
Раст протянул руку, указывая на грудь Хильтины.
Там висел ромбовидный кулон с рубином, на котором была выгравирована лавровая ветвь, выглядевшая как живая.
— Насколько я знаю, ни в одной ювелирной лавке Лазурной Гавани нет мастеров, владеющих такой техникой микрогравировки.
Хильтина отпила вина, прищурившись:
— Ты гравёр?
— Когда-то увлекался этим ради интереса, но когда в Лазурной Гавани не осталось никого, кто был бы лучше меня, я потерял к этому интерес.
— Ты ещё и в маскировке разбираешься?
— Я был главным стилистом в оперном театре Лазурной Гавани, тоже из чистого интереса… Твоя техника маскировки очень искусна, но ты, очевидно, не профессиональная актриса. В твоей маскировке есть множество мелких неестественных деталей, которые мне нетрудно заметить.
— Кстати, именно так я и познакомился с той самой восьмибалльной примой-балериной, которая великолепно танцует и обожает чёрные чулки.
«Тебя об этом никто не спрашивал…»
Хильтина потёрла виски, глядя на совершенно спокойного Раста.
— Так ты хочешь сказать, что в свои неполные двадцать лет ты уже стал лучшим мастером-гравёром Лазурной Гавани, главным стилистом оперного театра, да ещё и в курсе всех дел самых очаровательных женщин города?
— Я что, похожа на дурочку, которую легко обвести вокруг пальца?
Учитывая его внешность, последний пункт ещё мог быть правдой.
Но если добавить к этому предыдущие утверждения, то единственным объяснением было то, что он бесстыдно врал.
— Обычный человек, конечно, на такое не способен, но я другой.
Голос Раста оставался спокойным.
— Моя судьба безнадёжно застряла в этом дне. Как только наступают сумерки, всё начинается сначала.
— Я изгнанник, брошенный временем. Для меня завтра никогда не наступит… Но, с другой стороны, это означает, что для всех остальных жителей Лазурной Гавани у меня есть бесконечное число попыток.
— Стать мастером-гравёром, главным стилистом или за короткое время познакомиться с высокомерными дамами — всё это можно сделать, если накопить достаточно опыта и иметь достаточное количество попыток и ошибок.
— А для меня, обладающего бесконечным временем, если я чего-то захочу, я обязательно этого добьюсь.
Раст поднял бутылку со стола и вылил последние капли вина в пустой бокал Хильтины.
— Вот почему я сказал, что ты особенная.
— Все те подозрения, о которых я говорил ранее, на самом деле мелочи… Особая техника маскировки, украшение с искусной гравировкой, привезённое из-за пределов Лазурной Гавани — всё это не так уж и важно.
— У каждого из ста десяти тысяч жителей Лазурной Гавани есть свои секреты. Даже имея бесконечное время, у меня нет желания копаться в личной жизни каждого.
— Но ты — другое дело.
Раст посмотрел в глаза Хильтине и произнёс, чеканя каждое слово:
— Я абсолютно уверен.
— За те десятки тысяч «сегодня», что я пережил, ты ни разу не появлялась в Лазурной Гавани.
— Ни единого раза.
…
Тик-так.
Тик-так.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем секундной стрелки.
Слушая неторопливую речь Раста, Хильтина прищурилась, и её рука невольно потянулась к поясу.
В следующее мгновение.
Динь-динь…
В комнате внезапно раздался звон.
Хильтина подняла голову на источник звука. Стрелки настенных часов ясно показывали время:
Ровно полночь.
— О, уже полночь?
— И мы как раз всё допили.
Раст покрутил в руке пустую изящную бутылку и посмотрел на Хильтину.
— Так что, прекрасная леди, буду ли я иметь честь выпить с вами ещё по бокальчику?
Серьёзное выражение на его лице исчезло, сменившись улыбкой, от которой на душе становилось тепло.
Улыбка юноши была лёгкой, словно чистая вода, но в слабом лунном свете она переливалась всеми цветами радуги. Даже с высоты своего опыта Хильтина не могла отрицать его очарования. Обычная женщина точно не смогла бы отказать ему.
— Учитывая ваш статус, думаю, «Пламенный Поток» и «Янтарная Любовь» лучше всего подойдут вашему темпераменту.
Хильтина молчала.
Она видела меню. «Пламенный Поток» и «Янтарная Любовь» были самыми дорогими напитками в этом баре.
И, конечно же, самыми надувательскими.
Только сейчас Хильтина вспомнила, что именно Раст с невероятной естественностью подсел к ней и так же непринуждённо открыл бутылку красного вина, которую она заказала походя, войдя в заведение.
В её голове возникла определённая догадка:
— Ты случайно не…
— С «Пламенного Потока» и «Янтарной Любви» я получаю самый высокий процент.
Раст улыбнулся.
— Именно, всё так, как ты и подумала.
Глава 2 Самое страшное проклятие
Тихая, напряжённая атмосфера в комнате незаметно рассеялась.
Рука Хильтины, тянувшаяся к поясу, замерла в воздухе. Она смотрела на Раста, и ей казалось, что его нынешняя профессия совершенно не вяжется с тем, что он говорил ранее.
— В этом нет ничего странного, — невозмутимо сказал Раст. — Если есть бары для мужчин, то, естественно, есть и заведения для женщин.
— Пару часов назад я встретился с владельцем этого заведения и стал здесь главной звездой.
— Конечно, из тех, что продают искусство, а не тело.
Хильтина задумалась:
— Значит, все твои предыдущие слова — это тоже выдуманная история, чтобы развлечь клиентку?
— Развлекать гостей, конечно, моя работа, но всё, что я сказал — правда.
— Тогда почему ты здесь работаешь… этим… собутыльником?
Воспитание всё же не позволило Хильтине произнести более грубое слово.
— Если нужна причина, то, наверное, для собственного развлечения.
Раст встал и, подойдя к шкафу с напитками в углу комнаты, ловко достал четыре бутылки разного цвета и два высоких бокала.
В следующее мгновение разноцветные бутылки начали порхать и кружиться между его пальцами, словно ожив.
— У меня нет завтрашнего дня. Этот бесконечно повторяющийся город Лазурная Гавань давно потерял для меня всякую реальность…
— Поэтому быть гравёром или хостом — для меня нет никакой разницы.
— Лишь бы это развлекало меня, давало новые ощущения и не позволяло сойти с ума в этих десятках тысяч циклов. Мне всё равно, будь я хоть нищим, хоть заключённым.
Пальцы Раста замерли.
Щёлк!
На столешнице раздался звонкий звук.
В серебряном бокале плескалась алая, кристально чистая жидкость, в которой будто плясали языки пламени.
— «Пламенный Поток».
— Цену называть не буду, полагаю, у тебя нет здешних денег.
Раст поставил два бокала на стол и вытер руки белым платком.
— Обычно я уважаю свою профессию, ведь ролевая игра теряет всякое очарование, если нарушать правила.
— Но сегодня — исключение.
Хильтина не притронулась к серебряному бокалу, молча наблюдая за тем, как Раст готовит коктейль.
Хотя её разум инстинктивно хотел отрицать слова Раста, его поведение было настолько необычным, что его нельзя было списать на простое совпадение.
К тому же, он угадал её положение: у Хильтины действительно не было при себе ни одной монеты, ходившей в Лазурной Гавани.
И в его логике она не могла найти изъянов.
— Но… — Хильтина подняла голову. — Даже если всё, что ты говоришь, правда, зачем тебе просто так раскрывать свой главный секрет о бесконечном цикле?
— Даже если все остальные в этом мире потеряют память о нашем разговоре из-за так называемого «сброса», ты сам сказал, что я — особенная, что я никогда не появлялась в твоих предыдущих циклах.
— Это действительно мой главный секрет.
— Но мне уже всё равно.
Видя, что Хильтина не собирается пить, Раст без церемоний взял свой бокал.
— Когда-то я думал, что бесконечное время — это дар небес. Что я могу стать героем, которого восхваляют тысячи, купающимся в цветах, аплодисментах и славе… или же попрать все законы и стать отъявленным злодеем — всё зависело лишь от моего желания.
— Но это был не дар, а самое страшное проклятие.
Раст смотрел на кроваво-красную жидкость в бокале.
— Какие бы следы я ни оставлял в этом мире, с наступлением сумерек всё стирается.
— Нефритовое изделие, над которым я трудился, на следующий день снова становится необработанным камнем.
— Друзья, с которыми мы были не разлей вода, и возлюбленные, от которых я был без ума, на следующий день становятся чужими людьми.
— Сколько бы я ни тренировал своё тело, я всё равно остаюсь обычным человеком, не способным и курицу ощипать.
— Даже чтобы поработать гримёром в оперном театре, мне приходится в каждом цикле снова и снова проходить собеседование и слушать реплики директора театра, которые я уже выучил наизусть.
— Рождение, взросление, старение, смерть… радость, гнев, печаль, счастье, разлука и встречи — всё это прекрасные черты, присущие человечеству, но ко мне они не имеют никакого отношения.
— Я — гость в этом мире. Кажусь всемогущим, но на самом деле у меня ничего нет. Кроме воспоминаний, я не могу ничего сохранить.
Раст залпом осушил бокал «Пламенного Потока».
— Поэтому…
— Чтобы покончить с этим безнадёжным, бесконечным циклом…
— Я готов заплатить гораздо большую цену, чем ты можешь себе представить… И мне всё равно, что будет стоять у меня на пути.
— Земные законы, понятия о добре и зле…
— Или даже нечто, именующее себя богом.
Голос Раста был ровным.
Но, слушая его спокойную речь, Хильтина почувствовала, как её тело невольно напряглось.
Это открытие её удивило. Она ведь находилась в ином измерении, чем жители этого мира, и всё же напряглась из-за нескольких фраз этого местного жителя, в правдивости которых не была уверена.
Затем Хильтина услышала щелчок.
В левой руке Раста невесть откуда появился револьвер.
Он был полностью серебряным и отливал холодным металлическим блеском, словно железная луна.
В тот же миг Хильтина резко посмотрела в сторону.
Не на Раста, который внезапно выхватил оружие, а в угол комнаты, скрытый тенью у окна.
— Что ж, не зря тебя готовили при императорском дворе… восприятие у тебя неплохое, — раздался в просторной и тихой комнате хриплый женский голос.
Это была женщина с пышными формами, в маске из чёрного железа, наполовину скрытая в тени.
— Не ожидала, что первым делом после входа в Мир Ночи ты отправишься в такое место искать мужчин.
— Конечно, если хочешь выплеснуть своё желание, Мир Ночи — отличное место.
— Безопасно, конфиденциально, и никаких следов не останется…
Женщина в маске огляделась и рассмеялась.
В отличие от неопытной Хильтины, она была гораздо более искушённой и с первого взгляда поняла, какую роль играет здесь Раст.
Взгляд женщины в маске на мгновение задержался на лице Раста, и в её глазах промелькнуло удивление:
— Не думала, что в Мире Ночи могут быть такие местные проекции. Неудивительно, что барышня из Звёздного университета забыла о дворянской сдержанности.
— Что ж, это будет неплохим дополнением к заданию.
Но в следующий миг её взгляд остановился на серебряном револьвере в руке Раста.
Её игривый смех стал холоднее:
— Мне не нравятся игрушки с шипами.
— Жаль, конечно, но если отдать его тем, кто балуется с трупами, они наверняка найдут ему другое применение.
— Бросай пистолет! — торопливо крикнула Хильтина, кажется, что-то почувствовав.
Но её предупреждение опоздало.
В железной маске женщины, в том месте, где должны были быть глаза, скрытые тенью, внезапно вспыхнул розовато-красный свет.
В её зрачках заплясали причудливые тени, складываясь в расплывчатый и соблазнительный человеческий силуэт.
Он закружился, затанцевал, увеличиваясь в размерах.
Пока, наконец, розовато-красное сияние вместе с прекрасным, изящным танцем не отразилось в глазах Раста.
— Отдай мне свою жизнь.
Нежный голос донёсся издалека, но в нём звучала непреодолимая, не терпящая возражений сила.
И, словно поддавшись этому приказу, Раст, опустив голову, как марионетка на ниточках, медленно и скованно поднял левую руку с серебряным револьвером.
А затем медленно приставил дуло к своему виску.
Глава 3 Умри
— Последовательность Тени.
Хильтина крепко сжала губы.
Серебристо-белое сияние собралось у неё на поясе, и в одно мгновение световые точки слились в тонкий серебряный меч, прозрачный, как кристалл.
Меч лёг в руку, и его рукоять дала Хильтине ощущение надёжности, но на душе у неё было тяжело.
Она думала, что её вылазка в Мир Ночи была совершенно секретной, но не ожидала, что за ней будут следить.
Более того, враг, воспользовавшись информационным преимуществом, нанёс удар исподтишка, превратив Раста в марионетку, которая по слову готова отдать свою жизнь.
Хотя разум подсказывал Хильтине, что Раст — всего лишь проекция Мира Ночи, их недавний разговор заставил её всерьёз отнестись к его словам о цикле.
— Что такое, барышня Хильтина? Жалко свою новую игрушку из Мира Ночи?
— Ничего страшного. Если ты добровольно снимешь своё гербовое облачение, я его отпущу… Могу даже переписать ему память, превратив в раба, который будет тебе во всём подчиняться.
Кокетливый смех женщины в маске доносился издалека, но от него на душе у Хильтины становилось ещё тяжелее.
Без сомнения, сила противницы исходила из последовательности «Тени», и, судя по её способностям, она уже достигла третьего уровня.
В последовательности Тени самый базовый «Шепчущий» мог лишь направлять и внушать, а вот так просто и грубо, в боевой обстановке, одним словом подчинить себе разум мог только «Танцор» третьего уровня.
Хильтина глубоко вздохнула, и все посторонние мысли и волнения в её душе мгновенно улеглись.
Противница, очевидно, подготовилась к встрече с ней. Соблазняющей силе Танцора даже сама Хильтина, потеряв бдительность, могла легко поддаться.
— Ц, скучная девчонка.
Увидев, что Хильтина её игнорирует, женщина в маске с некоторой досадой покачала головой.
Она продолжала смотреть на Хильтину, даже не взглянув на Раста, и просто щёлкнула пальцами.
— Умри.
Женщина в маске, конечно, не думала, что сможет с помощью проекции из Мира Ночи заставить Хильтину сдаться, даже если этот местный житель и был очень красив.
Но если самоубийство этой проекции вызовет хоть малейшее душевное колебание у Хильтины, её цель будет достигнута.
С другой стороны.
После приказа палец Раста нажал на спусковой крючок.
Но, возможно, это была лишь иллюзия.
В тот самый миг, когда он нажимал на курок…
Хильтина краем глаза увидела, что Раст, который, казалось, был полностью под гипнозом Танцора и походил на куклу…
…под опущенным лицом исказил губы в безумной усмешке.
…
В следующее мгновение.
Щёлк.
Спусковой крючок был нажат.
Курок сорвался, барабан провернулся, и из дула вырвался белый свет.
Однако за этим последовало не то, что ожидала увидеть Хильтина — не ужасающая картина разлетающихся ошмётков плоти и крови.
Серебряный револьвер не выстрелил пулей.
Но, когда был нажат курок, висок Раста словно действительно что-то пронзило.
В его глазах вспыхнул ледяной синий свет.
Бум!
За спиной Раста материализовался размытый призрак, заслонивший небо за окном.
Это была высокая башня, стоящая на одиноком острове, окружённом бушующим морем с проливным дождём и огромными волнами.
А на заднем плане виднелся силуэт в чёрном дождевике.
Он стоял на краю скалы, за его спиной в шторме и дожде смутно виднелась башня, а в правой руке он держал масляную лампу, похожую на фонарь.
Лицо призрака было скрыто под капюшоном дождевика, и его было не разглядеть. Лишь фонарь в его руке становился всё ярче.
Несмотря на бушующий вокруг ветер и дождь, пламя в фонаре оставалось чистым и ровным, не колеблясь ни на миг.
Издалека донёсся голос женщины в маске.
Но это был уже не кокетливый смех, а крик, полный боли и ужаса.
Свет фонаря отражался не только в небе, но и прямо в глубинах сознания женщины.
Треск.
Раздался звук ломающегося предмета.
На маске из чёрного железа внезапно появилась трещина.
И вместе с этим соблазнительный розовый свет в глазах женщины мгновенно рассыпался на куски.
Её взгляд стал пустым, и под аккомпанемент мучительных криков из-под маски потекла алая кровь, сочась из её глаз, носа и рта.
Способность напрямую управлять сознанием других, конечно, была странной и мощной, но отдача означала прямой удар по душе.
Призрак за спиной Раста просуществовал недолго, исчезнув в одно мгновение.
Но внезапно стихли и мучительные крики женщины в маске.
Серебряный клинок мелькнул в воздухе.
Кровавого месива не было.
Но когда блеск тонкого меча исчез, искажённое от ужаса лицо женщины застыло, и с него сошёл весь румянец.
В её груди зияла ужасная дыра.
Затем.
Бум!
Безжизненное тело рухнуло на пол.
Хильтина лёгким движением запястья вложила серебряный меч в ножны.
В обычных обстоятельствах её бой с врагом того же уровня из последовательности Тени был бы крайне опасен. Малейшая брешь в её защите могла быть использована противником, который постепенно, с помощью слов и внушений, поглотил бы её разум, превратив в безвольную марионетку.
Но когда противник из-за своей неосторожности и просчёта получил такой сильный ментальный удар, исход битвы был предрешён.
По идее, сейчас Хильтине следовало бы в первую очередь осмотреть тело Танцора, тайно следовавшего за ней в Мир Ночи, чтобы установить его личность и происхождение.
Но сейчас, больше чем мёртвый враг, её интересовал тот, кто переломил ход этой опасной битвы.
Хильтина повернула голову и пристально посмотрела в глаза Расту.
На первый взгляд они казались чистыми и ясными, но если присмотреться, то они походили на два тёмных омута, поглощающих свет, оставляя лишь глубокую черноту.
— Последовательность «Башни»?
— Ты тоже Путешественник Ночи?
…
Неподалёку Раст тоже разглядывал стоявшую перед ним девушку с тонким мечом и серьёзным выражением лица.
Через мгновение он убрал серебряный револьвер и пожал плечами:
— Честно говоря, я не очень понимаю, о чём ты говоришь.
— Но если ты так говоришь, то, наверное, так и есть.
— Но меня больше волнует другое…
Раст посмотрел на лежащее на полу холодное, застывшее тело.
— Что означают ваши слова о «Мире Ночи», «исторической проекции» и «местных жителях»?
http://tl.rulate.ru/book/149426/8544166
Готово:
