— Один из легендарных Саннинов, Джирайя. Ученик Сарутоби Хирузена, — произнёс Учиха в маске.
Раздался резкий свист. Прежде чем Джирайя успел среагировать, Учиха исчез из виду и появился на своём прежнем месте. Его запястье слегка дрожало. Джирайя, пошатнувшись, схватился за кровоточащее плечо. На конце, казалось бы, мёртвой ветки, которую держал Учиха, зажглась слабая искра — словно бесчисленные невидимые глаза смотрели на него из тьмы.
— Есть множество способов анализировать твои способности, — ровно сказал Учиха. — Но сможешь ли ты понять наши?
— ...?
Странно.
Джирайя прищурился, изучая протектор Конохи на лбу Учихи и вращающийся Шаринган. Что-то в нём казалось... неестественным. Чакра пульсировала в теле Джирайи, но он не мог уловить ни следа её от противника. Учиха не формировал чакру — он манипулировал самим миром. Каждое его движение заставляло воздух вокруг подчиняться его воле.
И всё же в нём не было жажды убийства. Ни злобы. Ни кровожадности.
Это и пугало Джирайю больше всего. Это не было боем с врагом.
Неужели Цунаде права? Неужели это шиноби Конохи, воскрешённые — или, хуже, подчинённые — с помощью запретной техники?
Если так...
Губы Джирайи изогнулись в саркастичной улыбке.
— Признаю, я не понимаю техник своих старших, — сказал он сухо, но с уважением. — Если вы будете так добры просветить меня, я буду благодарен.
— Способность моего товарища, — тихо ответил Учиха, — заключается в том, чтобы затягивать себя и противника в духовное пространство — пространство души.
Глаза Джирайи слегка расширились.
— Он может утащить выбранную цель в этот мир и сражаться один на один. Никто другой не может вмешаться. Пока он не освободит технику добровольно, твои товарищи не вернутся, пока он не умрёт или не потеряет сознание.
— Понятно... — пробормотал Джирайя, его лицо оставалось непроницаемым.
Он и правда объяснил?
Неужели это действительно верный шиноби Конохи, вынужденный сражаться против своей воли?
Но прежде чем Джирайя успел додумать, фигура Учихи мигнула — и исчезла.
Инстинкт взвыл. Джирайя откатился в сторону, когда резкий порыв разрезал место, где он только что стоял.
— Чёрт! Он слишком быстр — нет времени на печати! Как, чёрт возьми, он так двигается?!
Он едва уклонился от следующего удара, но не успел восстановиться, как короткий вскрик вырвался из его груди — деревянная ветка врезалась ему в спину.
— Битвы ниндзя требуют не только грубой силы, — спокойно сказал Учиха, отступая, пока Джирайя спотыкался вперёд. — Если ты не можешь победить в тайдзюцу, бой закончится, не начавшись.
Он снова замахнулся. Джирайя увернулся, но следующий удар задел его рёбра.
— Если ты столкнулся с таким противником, — продолжал Учиха, его голос был ровным, — и не можешь подавить его масштабным ниндзюцу, открой слабость намеренно — а затем контратакуй точно.
— Легко тебе говорить... — Джирайя скривился, потирая плечо. — Ты не особо сдерживаешься, старший.
— Я уже проявил милосердие, младший.
Голос Учихи был холодным, но сдержанным. Его фигура снова расплылась, оставив лишь лёгкий свист ветра.
Джирайя стиснул зубы. Его раздражение росло: каждая попытка сплести печати заканчивалась новым ударом. Скорость врага была нечеловеческой, движения — лёгкими.
«Чёрт... это не бой — это урок!»
Ветка снова ударила — плечо, рёбра, бедро — каждый удар был точным, намеренным. Пламя на её конце разгоралось ярче с каждым попаданием.
Джирайя вспыхнул. Он уклонился от одного удара, контратаковал выпадом, но тут же получил удар в поясницу. Поморщившись, он выдавил натянутую ухмылку:
— Хех... Старший, почему ты так чертовски быстр? Какая-то особая техника?
— Этот шаг, — тихо ответил Учиха, — называется Шунпо. Он объединяет природную энергию с движением, уменьшая сопротивление воздуха и позволяя мгновенно перемещаться в реальном пространстве. По сути, это продвинутая форма моментального движения.
— Природная энергия? — глаза Джирайи расширились. — Ты имеешь в виду... сендзюцу?
Почему?
Почему кто-то сражается, используя только природную энергию — без чакры, без печатей? И почему, если у него есть такая сила, он не использует сендзюцу напрямую? Как он манипулирует только природной энергией? И главное — почему они носят протекторы Конохи и одинаковые белые плащи?
— Удивлён? — с резким свистом Учиха исчез и появился на ветке дерева над Джирайей. Глядя на тяжело дышащего ниндзя, он заговорил низким, хриплым голосом:
— Тысячу лет назад Мудрец Шести Путей основал клан шиноби и даровал человечеству чакру. Чакра — это суть жизненной энергии, и без неё наступает смерть. Но это поднимает вопрос.
Он замолчал, его красные глаза сверкнули под луной.
— Как люди выживали тысячу лет назад — до появления чакры?
Джирайя нахмурился, но промолчал.
— Ответ прост, — продолжал Учиха. — Чакра нам никогда не была нужна. Человечество процветало благодаря силе воли и энергии самой природы. Чакра — чужеродная сила. И чужая сила отвергается естественным порядком мира. Это равновесие.
Он слегка поднял руку, словно ощущая, как воздух дрожит вокруг.
— По сравнению с хаотичным потоком природы, чакра утончённа и сдержанна — мягкая, податливая. Поэтому она стала путём человечества. Но со временем она поглотила мир, пока не осталось иного пути.
Глаза Джирайи сузились:
— О чём ты вообще говоришь?
— Я говорю о правде ниндзюцу, Джирайя, — спокойно ответил Учиха. — Понимание проблемы — первый шаг к её решению.
Едва слова слетели с его губ, Джирайя рванулся вперёд, нанося мощный удар ногой. Но Учиха лишь слегка отклонил голову, легко уклоняясь, и контратаковал.
Удар прогремел, как гром.
Тело Джирайи врезалось в огромное дерево, ствол раскололся от удара. Он закашлялся кровью, опустившись на одно колено, хватая ртом воздух.
— Урок окончен, — сказал Учиха, его тон был холодным и отстранённым.
Глядя на избитого шиноби, его Шаринган сверкнул сожалением.
— Если ты не выдержишь, ты умрёшь здесь — твоя смерть станет предупреждением для Конохи. По крайней мере, попытайся продержаться, пока не разрешится бой на другом поле.
— Ха... легко тебе говорить, — прохрипел Джирайя, сплёвывая кровь на землю. Он выдавил кривую ухмылку.
Его взгляд скользнул к мёртвой ветке в руке противника — её конец теперь слабо светился зелёным дымом. Кожу Джирайи покалывало. Давление в воздухе сгустилось, и он почувствовал нечто куда страшнее жажды убийства.
Это была сама смерть.
Но Джирайя не из тех, кто отступает.
— Разрушенный Путь Мимикрии, Четвёртый — Белая Молния!
Вспышка белого света промелькнула, когда он отпрыгнул в сторону. Земля, где он только что стоял, взорвалась с оглушительным грохотом. Слепящая вспышка и громовой раскат разорвали поляну. Сквозь дым фигура Учихи проступила невредимой — его обугленная ветка теперь пылала ярким алым пламенем.
Воздух был густым от дыма и запаха озона. Лёгкий аромат горящего дерева наполнил лёгкие Джирайи.
Эта «ветка» была необычной — она пульсировала энергией смерти.
Пламя на её конце разгорелось ярче, алое смешивалось с чёрными полосами, формируя вихрь обжигающей силы.
Инстинкты Джирайи взвыли.
У него не было выбора.
Чакра бурно хлынула по его телу, окутывая конечности голубым сиянием.
— Блут Вене!
— Высвобождение — воспламенение!
Оглушительный рёв разорвал ночь, огромный огненный шар взметнулся к небу, окрашивая тёмный лес в ослепительный оранжевый свет. Взрыв разнёс деревья, волны жара прокатились по поляне.
Пламя поглотило всё.
Сквозь адский жар остался лишь один звук — резкий, скрежещущий скрип среди потрескивания огня.
Джирайя выдохнул сквозь зубы, издав напряжённый смешок:
— Работа Соске и правда нечто... версия для джонинов, должно быть, стоила целое состояние, но, чёрт возьми, она держится.
— Айзен Соске, — пробормотал Учиха.
— О? Так ты его тоже знаешь? — Джирайя ухмыльнулся, отблески пламени играли в его глазах. — Хороший парень, правда?
Взгляд Учихи потемнел:
— Хороший... возможно. Но опасный.
На пылающем поле Джирайя стоял почти невредимым, слабые голубые узоры мерцали на его теле. Энергия Блут Вене сияла на его коже, словно живая броня.
Он ухмыльнулся, смахивая сажу со щеки:
— Пока всё идёт неплохо, а, старший? Если у тебя есть ещё мудрость, я весь внимание.
— ...О, её ещё много.
Учиха закрыл глаза, легко шагнул — и исчез.
В мгновение ока он появился за спиной Джирайи, горящая ветка была готова нанести удар. Его голос теперь был хриплым, искажённым яростью — или, возможно, скорбью:
— Но это чувство — быть во власти другого — невыносимо.
Бум!
Столб огня снова взревел, поглощая лес вокруг.
Когда пламя рассеялось, в огне стояла одна фигура — окутанная голубым светом, со скрещёнными руками, взгляд непреклонный.
Джирайя.
Он смотрел прямо на Учиху, его лицо было спокойным, непоколебимым.
Их взгляды встретились.
И без единого слова они ринулись друг на друга.
В считанные секунды лес снова пылал — их силуэты танцевали среди адского пламени.
http://tl.rulate.ru/book/149392/8471376
Готово:
