Айзен Соске, мужчина, зарегистрированный возраст в Конохе: двадцать лет. Сирота, воспитанный в приюте Конохи, позже отправленный в Академию Ниндзя. Окончив её с посредственными оценками через три года, он присоединился к активным шиноби Конохи.
Его досье было безупречным — возможно, самым чистым в деревне. С младенчества под наблюдением Анбу и «Корня», он считался образцовым гражданином Конохи: чистым, лояльным, безупречным. Но если заглянуть в его сердце, можно увидеть совсем иное.
Этот человек не был Айзеном Соске этого мира. И даже не Айзеном Соске из мира «Блич». Его текущее существование напоминало скорее Куросаки Ичиго — слияние трёх сущностей: оригинального Шинигами Айзена, Айзена, рождённого в Конохе, и молодого человека из современного мира. Они слились в одно, породив это новое существо.
Если оглянуться на то, кем он был до прибытия в мир «Наруто», это был обычный человек — поклонник «Блич». Когда он осознал, где оказался, даже он подумал, что попал не в тот мир. Логично было бы ожидать, что переселение даст выбор — пробудиться в мире «Блич», в Руконгае, с воспоминаниями о битве с Айзеном и клятвой изменить его судьбу.
Но «Наруто»? Он даже не досмотрел его. Знал лишь обрывки — слухи о странных врагах, инопланетных захватчиках, чакре, связанной с какой-то космической тайной. Ничего не сходилось. Зачем инопланетяне в истории о ниндзя?
Сначала его любопытство разгорелось. Но после внезапного завершения арки Тысячелетней Кровавой Войны и начала карьеры любопытство угасло. Годы спустя, когда объявили продолжение арки и Айзен снова появился, в нём что-то шевельнулось — глубокое, ностальгическое восхищение.
К тому времени его жизнь была стабильной, успешной, комфортной. Он устроил домашний кинотеатр, и в один тихий вечер смотрел возвращение Айзена в высоком разрешении, сердце билось от волнения.
А затем — пустота.
Когда он открыл глаза, он был ребёнком в классе Академии Ниндзя Конохи. Его имя: Айзен Соске.
Одновременно он унаследовал полные воспоминания Айзена из Тысячелетней Кровавой Войны. Судя по имени и состоянию разума, казалось, что оригинальный Айзен каким-то образом перенёс его в этот мир. Но Айзен не зацикливался на причинах.
Он здесь. Это всё, что имело значение.
С новым телом и мудростью Шинигами он верил, что сможет жить мирно в этом мире. Возможно, думал он, он найдёт тех, кто по-настоящему его поймёт.
Но он ошибся. Полностью ошибся.
Единственным, кто его понимал, был он сам.
Он начал понимать, почему Айзен из Общества Душ стал таким. Теперь, будучи Айзеном Соске в мире «Наруто», он шёл тем же путём.
Сначала жизнь в Конохе была достаточно удовлетворительной. По сравнению с нижними районами Общества Душ, Коноха была почти утопией. Не такая развитая, как современный мир, но гораздо гуманнее.
Однако этот мир был хрупким.
Когда началась война, иллюзия разбилась. Уродство человечества — внутри и за пределами Конохи — вызывало у него всё большее отвращение к миру шиноби. Воля Огня оказалась пустым лозунгом, лишённым логики и практической основы.
Бесконечные конфликты, использование детей как орудий войны, политическое лицемерие — всё в этом мире пропахло искажением. Сильные диктовали ход битвы, но без колебаний отправляли необученных, напуганных детей на передовую.
Это не было невежеством. Все знали, что эти дети станут опорой следующего поколения, но это было будущее. А настоящее никого из власть имущих не волновало.
Искажённая логика. Жестокие истины.
И мир крутился, будто такая безумная норма была естественной.
Люди сражались за бессмысленные миссии, за плату, которая не могла купить душевный покой, за идеалы, в которые никто не верил.
В этом мире человеческая жизнь стоила даже дешевле, чем в Обществе Душ. Там Шинигами убивали, чтобы поддерживать баланс между мирами — мрачная необходимость, продиктованная законами природы. Несмотря на коррупцию, Общество Душ имело сдержанность. Оно не вело войн ради жадности или удобства. Его грехи оставались в своих границах. Это была их мораль.
Но здесь? Коноха и другие великие деревни не знали дисциплины. Их лидеры прикрывали политические амбиции словами о справедливости, чести и долге. Центральные Сорок Шесть могли быть коррумпированными, но по сравнению с этими нациями шиноби они были образцом стабильности.
В Обществе Душ коррупция укоренялась миллионы лет. Здесь разложение было мгновенным — вплетённым в саму ткань существования.
Даже хвостатые звери, некогда символы разрушения, были превращены людьми в инструменты дипломатии — знаки мира и дружбы, раздаренные Первым Хокаге. Он надеялся, что деревни прекратят воевать, что мир поймёт значение покоя, с чакрой и хвостатыми зверями как связующим звеном.
Но в реальности его смерть стала искрой, разжёгшей Войну Ниндзя.
Мораль, доверие, уважение, честь — эти ценности казались чуждыми для шиноби этого мира. Больше всего Айзена ужасало, что они не уважали даже собственную историю.
Он вспоминал посещение палат Центральных Сорока Шести и великой библиотеки, охраняемой знатью в Обществе Душ. Там хранились бесчисленные записи — книги, рассказывающие правду без прикрас. Даже самые уродливые деяния прошлого были записаны честно, без изменений.
Но этот мир был иным.
За менее чем пятьдесят лет молчание переписало всё. История искажалась, добро и зло путались до неузнаваемости. События тысячелетней давности стали мифами. Имена менее чем столетней давности превратились в легенды.
Казалось, сам мир сговорился стереть влияние Первого Хокаге, превращая правду в иллюзию, а иллюзию — в правду.
Айзен больше не мог сказать, какой мир — Общество Душ или этот — был более болен. Но его воспоминания привели к одному выводу: те, кто вмешиваются в историю, обречены её повторять.
И этот мир шиноби стал лишь ареной — ямой, где ненависть и кровопролитие были бесконечны, где царил хаос, и никто не помнил, за что сражается.
Через фрагменты своих воспоминаний Айзен убедился: этот мир — клетка. Клетка, выкованная из невежества, ненависти и искажённой воли.
И будь то его современные воспоминания, время в Обществе Душ или перерождение здесь, одно оставалось неизменным — Айзен Соске презирал такой мир.
Сначала он боролся с невежеством селян — их простодушной добротой, слепым принятием Воли Огня. Но со временем он это принял. Ему понадобился всего месяц.
Пока обе стороны говорили правду, этого было достаточно. Он никогда никому не лгал. Он просто понимал, что большинство людей ограничены — их видением, знаниями. Они были пленниками собственных мировоззрений.
Когда ты бессилен, стать пылинкой во тьме не стыдно. Но даже бессильные должны встречать опасность. Они должны идти вперёд.
Даже звери, ведомые лишь инстинктами, мечтают вырваться на свободу. Шагать к будущему, несмотря на бурю над головой, — это и есть мужество.
— Ну, вот и всё, — тихо пробормотал Айзен.
Пока разум ясен, пока не отступаешь, бояться нечего.
Его взгляд упал на три иероглифа, которые он только что написал на бумаге: «Без отступления». Удовлетворённый, он отложил кисть и полюбовался работой.
Взяв лист рисовой бумаги, он встал и повесил его за спиной, чтобы высох естественным путём. Затем повернулся к комнате — и к юному мальчику, тихо сидящему на коленях на полу.
— Какой редкий гость, Какаши-кун, — тепло сказал Айзен, его улыбка была, как всегда, мягкой. — Я думал, мне придётся идти на кладбище, чтобы увидеть тебя сегодня. Так скажи — что привело тебя сюда? Ты что-то отпустил? Или… пришёл поговорить?
Какаши молчал. Мальчик просто сидел, его взгляд блуждал, словно он не знал, с чего начать.
Прошёл целый день с момента его решения. Он сказал себе, что должен встретиться с Айзеном Соске — и вот он здесь. Это был его первый визит в дом человека, которого вся деревня считала святым.
Ходили слухи, что этот огромный особняк — подарок самого Хокаге. Но Айзен превратил большую его часть в бесплатную гостиницу, взимая лишь небольшую плату за еду, чтобы содержать место, и предлагая приют бездомным и жертвам насилия. Лишь эта большая комната для каллиграфии и маленькая соседняя спальня по-настоящему принадлежали ему.
Хотя Какаши не видел слухов о простой хижине, одна только элегантность комнаты для каллиграфии заставила его замереть. Большие свитки с величественной каллиграфией висели, как занавеси, с потолочных балок, не обрамлённые, свободно колыхающиеся на ветру.
Чёрные чернила на белой рисовой бумаге придавали комнате ауру спокойствия и силы. В центре сидел Айзен Соске — его белый хаори с чёрной подкладкой, очки, слабо поблёскивающие в солнечном свете. Его спокойствие было почти божественным.
Но за ним висели слова «Без отступления» — и по какой-то причине эти слова наполнили Какаши тихим страхом. Каллиграфия вокруг казалась живой, словно древние звери, вырезанные из чернил, их взгляды давили на маленького мальчика, осмелившегося войти в их владения.
Летний бриз пронёсся через комнату, шевеля свитки и заставляя ветряные колокольчики тихо звенеть. Когда мягкий голос Айзена нарушил тишину, шестилетний Какаши вздрогнул. Его маленькие плечи задрожали, и он опустил голову.
После долгой паузы он прошептал:
— Могу ли я вам доверять?
Айзен тихо рассмеялся.
— Пожалуйста, не задавай такие наивные вопросы, Какаши-кун. Они заставляют тебя казаться слабым.
Он положил пресс-папье на стол, расстелил новый лист рисовой бумаги и начал готовить кисть.
— Чтобы понять человека, — сказал он, окуная кисть в чернила, — нужно наблюдать за его поступками, а не слушать слухи. Слова могут вводить в заблуждение, но дела редко лгут. Если верить другим без доказательств, ты потеряешь себя.
— Если доверять врагам, ты отвернёшься от товарищей. Если верить чужакам, отдалишься от семьи. Такие маленькие недопонимания могут полностью исказить твой взгляд на мир.
Он поднял взгляд на мальчика.
— Кто ты? Кто они? Кто будет рядом, а кто против тебя? Этому ты должен научиться. Хотя… для твоего возраста, возможно, это немного рано.
Айзен внимательно посмотрел на лицо ребёнка, заметив смятение в его глазах. На миг в его собственных мелькнуло что-то вроде жалости.
«Неужели ему всего шесть? Или он уже понимает больше, чем показывает?»
Тихо вздохнув, Айзен поправил очки.
— Тогда я буду прямолинеен. Это я собирался сказать тебе через три дня.
Он отложил кисть и встал, его выражение было непроницаемым. Полностью повернувшись к Какаши, он протянул ему руку.
— Идём, — мягко сказал он. — Будь моим сыном, Какаши.
— ?
http://tl.rulate.ru/book/149392/8427263
Готово:
