Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли ещё будет!
В тот день работу тоже удалось закончить благополучно.
По крайней мере, саму работу — да, мы завершили без происшествий.
Тот отряд появился примерно в середине между зенитом и закатом.
Мы уже свернули торговлю у прилавка и закончили заготовки для «Южного Большого Древа», после чего, как и вчера, собрались все вместе перед «Хвостом Кимюса» — как раз в этот самый момент.
Первой, кто заметил это, была Ай Фа.
— …Что-то там, в конце улицы, слишком шумно.
Не успела она договорить, как тут же схватила меня за руку, оттащила к краю дороги и встала так, словно заслоняя собой.
Я сам пока не чувствовал никаких предвестников, но Рудо Ву и остальные без слов оттеснили женщин назад и устремили охотничьи взгляды на юг.
— Ч-что случилось? Что вообще происходит?
— Не знаю. Воздух возмущён. …И это возмущение приближается к нам.
Но ведь мы находились в самом центре постоялого города.
Неужели Затц Сун и его люди просто спустились сюда по дороге из Морихена?
— Тогда, может, стоит срочно вернуть прилавок и уйти из города?
— Сейчас не двигайся. Это не похоже на нападение разбойников. Но… это —
Ай Фа осеклась и замолчала.
По её профилю читались сильное подозрение и напряжённая настороженность.
И тут — это пришло.
Люди, которые до того спокойно шли по тракту, останавливались и в спешке жались к обочинам.
Низкий гул, словно предвестник землетрясения, медленно накатывал всё ближе.
Где-то вдалеке, кажется, раздался тонкий женский вскрик.
— Это… что?
Я машинально положил руку Ай Фа на плечо и попытался податься вперёд.
Но её тело даже не дрогнуло, так что мне оставалось лишь выглянуть из-за её плеча.
С южной стороны тракта приближался странный отряд.
Их было немало. Все — в кожаных плащах с капюшонами, шагали они сравнительно неторопливо.
Среди них то и дело показывались головы тотосов.
Две птицы тянули за собой большую повозку.
Ширина тракта — метров десять — позволяла без труда разойтись с ними,
но все вокруг предпочитали прижиматься к краям дороги, замирать и, затаив дыхание, следить за этим отрядом.
Настолько странную, выбивающую из колеи атмосферу они источали.
— Прошу прощения! Ничего опасного нет, так что волноваться не о чем!
Только прошу — не подходите слишком близко, в пределах досягаемости наших рук!
Так громко, с ноткой грубоватого веселья, объявил крепко сложенный мужчина, шедший во главе.
И именно его голос заставил меня вздрогнуть ещё сильнее.
До них было метров семь-восемь, лицо скрывал опущенный капюшон кожаного плаща, так что черты было не разглядеть,
но этот густой, хрипловатый голос я узнал сразу.
Голос человека, которому здесь быть не должно —
главы торгового каравана, отправившегося в Сим. Голос Зашшмы.
Тогда выходит, это его люди?
Но ведь они должны были находиться в лесах у подножия гор Морга.
К тому же — людей вроде бы достаточно, но тотосов всего двое,
и, кроме повозки, никто не нёс на себе груза.
И тут я наконец понял, откуда исходило это странное ощущение — через обоняние.
Два запаха, подхваченные ветром, вползли мне в ноздри.
Один — сладкий, как у перезрелых плодов.
Другой — кислый, тяжёлый, с металлической ноткой, словно ржавое железо.
(Это…)
Запах плодов, приманивающих гибу, и запах крови.
Не успел я толком осознать происходящее, как отряд приблизился почти вплотную.
Мужчина, шедший впереди, и правда оказался Зашшмой.
Знакомая смуглая борода и крупный рот выглядывали из-под низко надвинутого капюшона.
И —
его кожаный плащ был густо заляпан тёмно-алой, уже подсохшей кровью.
— …О-о, да ты ведь хозяин прилавка.
Зашшма вдруг остановился и бросил на меня взгляд вместе со словами.
Мужчины, шедшие за ним, последовали его примеру и молча, почти вяло, обернулись в нашу сторону.
Зашшма улыбался.
Но от остальных мужчин исходило откровенно давящее, угрожающее чувство.
— Сегодня у вас не только цветастые девчонки, но и охотники в сопровождении. Если морихонцы такой толпой спускаются в город, жители Дженоса ведь перепугаются, а?
— Вы… Зашшма, верно? Простите, но что здесь вообще происходит? Разве вы не отправились в Сим?
— Мы-то собирались, да вот только груз нам угробили, так что пришлось с позором разворачиваться! С пустыми руками в Симе делать нечего — какой уж тут торг?
Произнося это, Зашшма смеялся всё более откровенно, с явным удовольствием.
И без того лицо у него было скорее бандитским, чем купеческим, но теперь — в крови, с такой улыбкой — он уже ни на йоту не походил на торговца.
К тому же — на поясе у него отчётливо виднелся длинный меч.
Перед более чем десятком морихонцев он не выказывал ни малейшего страха.
С явным наслаждением разглядывая моё растерянное лицо, Зашшма продолжил:
— Так что перед вами — результат справедливой и законной чистки, по законам Дженоса! Вы хоть и морихонцы, но телом своим принадлежите Дженосу, так что не вздумайте делать глупостей, ясно?
— …Справедливой чистки?
— Впрочем, даже к лучшему всё сложилось. Лица у вас, конечно, не из тех, что легко перепутать, а тут — надо же — как раз морихонцы попались навстречу. Самое время устроить опознание. Всё-таки, возможно, это наша последняя встреча.
Ухмыляясь, Зашшма кивком подбородка указал на мужчин позади.
Те, кто стоял плотной группой, начали расходиться в стороны — вперёд и назад от тотоса, находившегося примерно в центре отряда.
И тут я окончательно лишился дара речи.
Позади тотоса, запряжённого в повозку, стояли трое мужчин.
Один из них — Камуя.
Капюшон у него тоже был опущен, но его худощавую, вытянутую фигуру невозможно было не узнать, как и характерный орлиный нос с подбородком, покрытым золотисто-бурой небритостью.
Второй — Хан из Дабагга.
По какой-то причине он был без плаща: голова туго перемотана бинтами, на нём лишь грубая тканевая одежда, обтягивающая крепкое тело, а на поясе — напоказ — висели два меча.
Его серые, холодные, почти рептильи глаза безо всякого интереса смотрели на нас — на морихонцев.
И между ними —
стоял тот самый человек.
Исхудавший, словно скелет, в лохмотьях, похожий на живого мертвеца.
Бывший глава главной ветви дома Сун — Затц Сун.
Ошибки быть не могло.
Его вид был поистине ужасающим.
Казалось, в нём не осталось ничего, кроме костей и кожи. Лицо обнажало форму черепа: глазницы провалены, щёки впали, между пересохшими губами виднелись жёлтые зубы. Даже на голове, где ещё кое-где торчали редкие тёмные волосы, глубокими бороздами пролегли морщины. Кожа потемнела, почти почернела — настолько, что хотелось усомниться, жив ли он вообще.
Руки, ноги, шея, туловище — всё было высохшим, как сухие ветки. Тонкие запястья сковывала железная цепь, которой его приковали к задней части повозки. На его лохмотьях ещё с трудом, но различался спиральный узор.
Вероятно, когда-то он был довольно высоким.
Но теперь у него, похоже, не осталось даже сил стоять прямо: спина согнута, колени подогнуты, и вся его фигура напоминала выкопанный из могилы труп, выставленный на всеобщее обозрение — зрелище, вызывающее тошнотворный холод.
— Это ведь и есть великий преступник Морихена — Затц Сун, верно? Этот выродок швырял в нас какие-то странные плоды и натравливал на караван гибу! В результате мы понесли такие раны, потеряли груз и были вынуждены расстаться с большинством тотосов. Чудом удалось взять его живьём, но в каком королевстве позволят простить такого тяжкого преступника?!
После этих слов Зашшмы я наконец понял, что именно находилось в повозке, которую тянули тотосы.
На открытой платформе лежали мужчины, залитые не ответной, а собственной кровью: кто-то неподвижно, как труп, кто-то, издавая стоны боли — все в жалком, изуродованном состоянии.
Их было шестеро.
Шестеро из двадцати трёх членов каравана.
Оставшиеся мужчины стояли молча, окружив повозку и преступника.
Их кожаные плащи были густо пропитаны кровью — скорее всего, кровью гибы.
(Плоды, приманивающие гибу… вот как. Значит, он использовал их, чтобы напасть на караван…)
По крайней мере для меня было очевидно, что в этих словах нет лжи.
В воздухе стоял удушающе сладкий аромат плодов — настолько сильный, что даже Ай Фа наверняка ощущала его отчётливо.
— А что стало с домом Саутия… с морихонцами, которые вас сопровождали? — почти бессознательно спросил я.
— А-а, — усмехнулся Зашшма.
http://tl.rulate.ru/book/149243/9573437
Готово:
