Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли еще будет!
Старейшина людей Морихена — Джиба Ву — сказала, что вновь вспомнила радость жизни, и даровала нам с Ай Фа своё благословение.
Это было по-настоящему счастливое событие. Даже «величайший финал» казалось слишком слабыми словами. Возможность стать частью судьбы столь важного для Ай Фа человека наполняла меня глубочайшей радостью, а собственное сердце, казалось, дрожало от восторга.
Однако… спустя несколько часов я уже корчился от злости и унижения — один, в пустом доме.
Ай Фа не было.
Рими Ву тоже не было.
И вот я, посреди гробовой тишины, катался по полу, разрываясь от бессильной ярости.
(Чёрт побери! Да что вообще это было?!)
Меня ведь даже не заперли. Просто Ай Фа и Рими Ву отправились в комнату Джибы Ву, чтобы побыть рядом с ней, пока я… остался на «дежурстве».
Дом этот принадлежал одной из семей рода Ву — вроде бы племяннику или младшему брату Донды Ву. Несколько лет назад семья сократилась, жить стало тяжело, и они переехали, оставив дом пустовать.
А теперь, из уважения и заботы, род Ву предложил: «Ночь уже поздняя, возвращаться далеко — переночуйте здесь». И мы, конечно, с благодарностью согласились.
Вот только благодарность — благодарностью, а я кипел изнутри.
Проблема заключалась в том, что злиться-то было не на кого.
Если уж винить кого-то — так только себя.
И всё же, не находя выхода накопленным эмоциям, я метался по пустой комнате, сжимая кулаки, захлёбываясь собственным бессилием.
Несколькими часами ранее, в большом зале дома рода Ву —
— Сегодня ты останешься на ночь в нашем посёлке, верно, Ай Фа? — медленно произнесла Джиба Ву, всё ещё понемногу доедая свой ужин.
— Уже совсем стемнело. Ночью идти по дороге опасно. Переночуй сегодня в одном из пустых домов.
— Нет, это лишнее. Ни мунто, ни гизы не смогут причинить мне вреда, Джиба Ву, — ответила Ай Фа твёрдо.
— Ой-ой… Конечно, ты стала отличным охотником на гибу, — с доброй усмешкой сказала старуха, — но ради старой бабы останься.
— Но…
— Видишь ли, ты ведь теперь глава дома. Не можешь же часто наведываться в такую даль. У меня уже нет сил добраться до дома Фа… Так что, побудь со мной хотя бы сегодня, раз уж судьба позволила нам вновь встретиться после стольких лет…
Даже упрямая Ай Фа не смогла отвергнуть такую просьбу.
Что, впрочем, было совершенно нормально. Глава рода Ву, Донда Ву, похоже, не проявлял ни малейшего интереса выдать Ай Фа замуж, и если так, то возобновить отношения с Джибой Ву и Рими Ву было только к лучшему — я и сам думал так же.
Нет, дело было не в этом.
Проблема возникла позже.
Похоже, у них есть обычай: никто не встаёт, пока все не доедят. Поэтому после того, как остальные докончили, Рейна Ву осталась рядом с Джибой, а мы с Ай Фа вернулись к своей еде. Но за это время Донда Ву неустанно продолжал ругать моё блюдо.
— Это же еда для зверей. — «Это не еда для охотников», — «Как вы посмели кормить нас чем-то, что годится разве что в корм Мунто», — «Вы осквернили мою жизнь!» — слов был шквал, едкий и неустанный.
Я старался не принимать это близко к сердцу: понятно, что на чужаков у них реакция агрессивная, понятно и положение Донды как главы рода — у него, наверное, есть своя правда, почему он ругает блюдо. К тому же Джиба Ву так тепло отозвалась о еде, что я был полон удовлетворения и не особенно переживал.
Но трещина появилась сразу после того, как я, вслед за Ай Фа, сделал последний глоток.
— Хватит! Почему вы так оскорбляете еду Асуты? — воскликнула Рейна Ву; она уже закончила есть и не могла молчать дальше. Её синие глаза, словно воплощение гиба, уставились на отца с явным раздражением.
— Чего ты хочешь? — прорычал Донда. — Я лишь назвал вещи своими именами. Старейшина говорила совсем недавно: у каждого своё мнение о правде. Кто-то может поклоняться этой «еды для Мунто», но только старуха без зубов будет радоваться такому.
Рейна замолкла, стиснула губы — и, прикоснувшись к своему ожерелью, медленно сняла украшение из рогов и клыков. Она подошла к нам и опустилась на колени, поднося по одному клыку или рогу в дар.
— От имени рода Ву, от Рейны Ву: дарую благословение тем, кто спас душу Джибы Ву и вернул покой роду — Ай Фа из дома Фа и Асуте. Примите моё искреннее благословение.
— Эй, ты в порядке, Рейна? — шёпотом хотел я у неё узнать, но Ай Фа подтолкнула меня плечом и велела молча принять дар. Для народа Морихена вручение клыков и рогов — священный обряд; отказ означал бы попрать честь и достоинство дарящего.
Ай Фа приняла белый клык и произнесла: «Приму благословение от Рейны Ву». Я последовал её примеру и ответил «спасибо».
— Рейна… ты что, собираешься осквернить имя рода Ву? — тяжёлым, предвестником грядущего раскола голосом пробормотал Донда Ву.
— Ты не думай, что я делаю это назло тебе, — продолжал он. — Ты действительно считаешь это благословением? Думаешь, мы с распростёртыми объятиями примем какой-то фарс?
Рейна, бледная от страха, всё же сдержанно уставилась на отца и ответила твёрдо:
— Это не ложь! Независимо от связей с Джибой Ву, я искренне считаю, что еда, приготовленная Асутой, прекрасна. Я впервые узнала, что мясо гибы может быть таким вкусным. Есть значит жить — и я, как и Джиба, внезапно почувствовала радость жизни.
— Ты в своём уме? — отрезал Донда, и в его низком тоне прозвучало не только сомнение, но и что-то, что заставило меня вздрогнуть.
Ещё прежде чем можно было понять, что именно он задумал, Рими Ву вскочила и выкрикнула:
— Я тоже! — она повернулась к Джибе, та кивнула ей, и девочка, сияя от счастья, подбежала к нам.
— Асута! Ай Фа! Спасибо вам огромное! Это было очень-очень вкусно, и от меня — благословение!
На наши ладони — уже третий знак признания — лёг ещё один клык или рог. Это вовсе не то, что дают просто так.
— ——
— Значит так… — вдруг спокойно произнесла Вина Ву, заводя свою длинную, слегка развязную интонацию: — Я впервые в жизни узнала, что в Морихене может быть «изумительная еда». Это действительно достойно благословения.
— Точно, — подхватила и Тито Мин, старшая среди женщин.
Донда же взорвался, но не яростью, а изумлением:
— Что за чёрт?! Все сошли с ума? Или в этой еде был какой-то яд, способный свести людей с ума? Но если бы так, сошли бы все — а это нелогично!
Он сжимал в руках клыки и рога, испытывая очевидную растерянность: он всерьёз не понимал, что происходит с его семьёй.
— Может, остальные просто боятся, что я начну на них кричать, поэтому ведут себя скромно? — рявкнул он. — Так не стесняйтесь, делайте, как хотите!
Тут со сдержанным, даже нерешительным видом поднялась жена старшего брата, Сати Рей.
Не успела она выпрямиться, как обернулась к мужу — тот великодушно ей улыбнулся, и Сати Рей, заметно успокоившись, подошла к нам.
— Я, Сати Рей Ву из дома Ву, посылаю благословение дому Фа — Ай Фа и её спутнику Асуте. …Спасибо за это чудесное и необыкновенное блюдо.
Когда она вернулась на своё место, следом поднялась сидевшая рядом с ней крепкая, широкоплечая женщина.
В её рыжеватых волосах уже пробивалась седина, а большие тёмно-карие глаза смотрели открыто и уверенно. Мускулистые плечи и руки говорили о силе и выносливости — настоящий образ женщины, которую жизнь не раз испытывала.
Это была Миа Рей Ву, мать Рими Ву и жена Донды Ву.
— Ничего не понимаю, — сказала она, подходя к нам уверенной поступью. — Но разве обязательно понимать? Вкусно — значит вкусно! Я, честно говоря, чуть не упала от восторга!
Её муж застыл, словно каменное изваяние, а она, напротив, шагала легко и решительно.
Кажется, это был первый раз, когда я слышал её голос.
Миа Рей Ву тепло улыбнулась и протянула нам зуб и рог — символы благословения.
— Было очень вкусно. И за Джиба-бабушку — спасибо тебе огромное. …Совсем не понимаю, чего это наш глава семьи так упрямится.
Это была улыбка женщины, в которой сочетались сила и мягкость — воплощение выражения «мать — великая сила».
Семеро из присутствующих тут людей родились у этой женщины — и, признаться, это действительно впечатляло.
Так мы получили уже седьмое благословение.
— …Эй, отец, — подал голос самый младший брат, Рудо Ву. — Ты ведь не пошутил? А то знаю я тебя — потом скажешь, что мужикам благословлять не положено, и врежешь мне в воспитательных целях.
Он сказал это с мальчишеским задором, откинул со лба русовато-светлые волосы и решительно направился к нам. Сел, не слишком заботясь о церемониях.
— Слушай, а ты кто вообще такой? — спросил он. — Говорят, на востоке есть маги — странные типы, что всё могут менять колдовством. Ты, случаем, не магией мясо гибы так перекроил?
— Не магией, — ответил я. — Просто ножом и огнём. Всего лишь техника, не волшебство.
Ай Фа молчала, и было ясно, что вопрос обращён ко мне, так что я взял слово.
Рудо Ву фыркнул, будто ему не понравился ответ, и прищурился, разглядывая Ай Фа.
— Ну ты и стала красавицей. Жаль, что не более женственная. А то бы не старшему брату, а мне в жёны досталась, — сказал он нахально.
Ай Фа лишь холодно промолчала.
— Впрочем, ладно, — продолжил Рудо Ву. — Обед был чертовски вкусный. Настолько, что, честно, если завтра снова придётся есть один и тот же пойтанный суп, я, пожалуй, заплачу. Эй, если ты не муж Ай Фа, может, женись на одной из наших женщин, а?
— Э-э, ну, — протянул я неловко, — у другой стороны ведь тоже есть право выбора…
— Ха! Ну, кроме мелкой Рими, выбирай кого хочешь, — пробурчал он, снимая с шеи ожерелье, украшенное трофейными зубами, не хуже, чем у самой Ай Фа.
— Было реально вкусно. Так что принимай моё благословение. Первое в жизни, между прочим — цени!
С этими словами дерзкий младший брат вернулся на место, оставив за собой тяжёлую тишину.
— …Значит, всё? — прорычал Донда Ву, потирая подбородок с густой щетиной и окидывая взглядом стол. — Только трое остались, кто думает, как я, что такое блюдо — не для человека?
— Эй, не передёргивай, — подала голос третья дочь, Лала Ву, — никто так не говорил. Может, хватит считать своё мнение единственно верным?
Перед нами стояла девчонка с рыжими волосами, собранными на макушке, и с тем же бойким лицом, что и у младшего брата.
— Пойтан и бульон из гибы — крутые штуки, — сказала она, нахмурившись. — Но мясо было липкое, противное, я такое не ем. Так что благословлять не стала. …Хотя, если честно, ради Джиба-бабушки можно было бы, но все вокруг так уж в восторг пришли, будто это и правда вкусно, — вот я и не стала подыгрывать.
— Понятно. Дарум, а ты что скажешь?
Средний брат, мужчина с хищными чертами лица, похожий на волка, ответил коротко:
— Мне нечего сказать.
— Хм. А ты, Джиза?
— Не думаю, что стоит придавать этому столько значения, — спокойно произнёс старший брат. — Какое бы оно ни имело обличье и вкус, гиба остаётся гибой, а пойтан — пойтаном. Как бы ни изощрялся в приготовлении, когда пища оказывается в желудке, всё становится одним и тем же.
— Да знаю я это! — рявкнул Донда Ву.
Глаза главы семьи вспыхнули, словно пламя в очаге.
Джиза, не дрогнув, ответил на этот взгляд спокойной, чуть ироничной улыбкой.
— Так ты о вкусе? Тогда, как сказала Лала, — удивился, что пойтан можно есть и так. В бульоне не чувствовалось ни грамма мерзкого запаха гибы, и при этом — ощущалась её живая сила. …Но вот это мясо с красным мёдом, такое мягкое… ешь — и не чувствуешь, что ешь гибу. Если бы питался таким каждый день, мне бы стало страшно: кажется, зубы от такой жизни просто выпадут.
— Вот! Именно! — взревел Донда Ву. — Поэтому я и говорю, что такая еда не для охотников Морихена!
Его лицо вновь ожило, словно нашедшее ответ после долгих сомнений.
— Эти зубы — чтобы рвать жёсткое мясо гибы! Эти руки — чтобы убивать её! Эти ноги — чтобы бегать по лесу! Всё это мои орудия жизни, и если их не использовать, они заржавеют! То, чем вы меня накормили, — еда, что ржавчину на душу наводит!
— Но… — начал я, однако Ай Фа мягко сжала моё запястье.
Её спокойные, холодные глаза ясно говорили: не стоит.
— Конечно, — продолжал Донда Ву, — я говорю как мужчина Морихена, как охотник на гиб. Для старого человека, утратившего зубы, это, может, и была самая правильная пища.
Он повернулся к старейшине с дерзкой, но уже примирённой улыбкой.
— О, наша праматерь и старейшина Джиба! Ты была права! Если твоя душа возродилась благодаря этому, я возьму назад свои слова. Это не корм для Мунта — это лекарство! Дар, что спас жизнь моей уважаемой бабке, прожившей дольше всех людей Морихена и служившей лесу всем телом и духом!
— Хм… Неужели ты стал таким сговорчивым, Донда Ву? — пробормотала старуха с улыбкой.
— Я всегда честен! — громогласно заявил он. — Если что-то правильно — я это признаю! Если дурно — скажу прямо! Без этого не стать главой дома!
И тут его грозный взгляд упал на нас.
— Ай Фа из дома Фа! И ты, её спутник, Асута! Вы спасли Джибу Ву, старейшину дома Ву! Как глава рода Ву, я прошу прощения за прошлые грубости и выражаю благодарность от всего сердца!
Ай Фа молча склонила голову.
А я… стоял, не зная, что чувствовать, — и просто смотрел на Донду Ву.
Он улыбался.
Не издевательски, не злобно — с каким-то освобождением, словно наконец понял то, что давно мучило.
— Для меня ваша еда была ядом, — сказал он спокойно. — Но для Джибы Ву — она стала лекарством! Моя душа от одного вечера не заржавеет, так что прощу вам этот яд! Эти рога и клыки, что вы получили, — заслуженное благословение! Ешьте спокойно и гордо, без всякого стыда!
http://tl.rulate.ru/book/149243/8508941
Готово:
