Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли еще будет!
— Да. Это мясо гибы. Вкусно, правда? Давай съедим ещё.
Голос Рейны Ву дрогнул — почти сорвался на слёзы.
Рими Ву вообще беззвучно рыдала, прижимая к себе чашу.
А вот Ай Фа…
Ай Фа остановилась, опустила взгляд и крепко сомкнула веки.
— Ну что, попробуем мясо само по себе? Этот красный соус сделан из фруктового вина — сладкий и ароматный.
Когда старуха доела несколько ложек размягчённого мяса, Рейна Ву аккуратно разрезала «гиба-бургер» и поднесла кусочек ко рту бабушки.
Похоже, зубов у той уже не осталось — рот открылся пустой, как тёмная пещерка.
Но стоило положить туда мясо, как Джиба бабушка ожила: зажевала с заметным рвением.
— Вкусно… действительно вкусно… не верится, что гиба может быть такой вкусной…
— Какой, к демонам, вкус?! — прогремел гром. — Это же гнилое месиво!
То был Донда Ву — глава дома.
Он, видимо, первым доел свою порцию: теперь бросил пустую чашу и жадно залпом выпил фруктовое вино.
— Из-за вина всё приторно, а ария размякла, будто прокисла! Эй, ты ведь говорил, что тут не только нога, но и мясо с плеча или со спины, да?!
Встряхнув гривой спутанных волос, с лицом, будто высеченным из скалы, Донда Ву орал на весь зал.
— Есть мясо с тела гибы — удел падальщиков Мунто! Я не зверь из леса, я человек! Гордый охотник Морихена! И ты посмел скормить мне то, что едят Мунто?!
— Ну-ну, не ори так, — прохрипела Джиба бабушка. — Ты всё такой же шумный, как и до того, как стал главой…
Скрытые в морщинах глаза медленно повернулись к нему.
Донда Ву — глава, да. Но он ещё и внук этой дряхлой старушки.
Мужчина, вдвое крупнее её, глядел на неё глазами, полными ярости.
— Если уж это пища Мунто, выходит, Мунто выше человека… Хотя, может, в лесу так оно и есть, — произнесла старуха чуть громче, чем раньше.
— Но если ты так считаешь — что ж, пусть будет так, глава Донда. Каждый сам решает, что для него правильно. А для этой старой бабы правильно — вот это мясо.
— Невероятно… — прошептала Рими Ву. — Джиба бабушка говорит, как раньше… такая бодрая…
Безглазые глаза старушки медленно повернулись к ней.
— А ведь ты помогала готовить, да, Рими? Очень вкусно… спасибо тебе, Рими…
— Не за что! — пискнула Рими Ву, мотая головой и, захлёбываясь слезами, стала запихивать в рот остатки гамбургеров.
Старуха посмотрела на неё, а потом прошептала:
— Ай Фа… ты здесь, дитя?
Рядом со мной плечи Ай Фа вздрогнули.
— Извини, старая я уже совсем ослепла. В этом полумраке ничего не вижу… подойди, покажись мне…
Поскольку Ай Фа не двигалась, я тихо толкнул её локтем.
Она метнула в меня убийственный взгляд, но всё же медленно поднялась.
И, к моему удивлению, схватила меня за руку.
— Эй, ты чего… подожди! — воскликнул я, поспешно ставя миску с супом на пол.
Без единого слова она потащила меня за собой, и вскоре мы уже стояли на коленях рядом с Джибой бабушкой.
Донда Ву смотрел на нас так, будто сейчас прожжёт дырку взглядом.
— Джиба Ву, — ровно сказала Ай Фа. — Я из дома Фа, Ай Фа. А это — мой спутник, Асута.
Старуха, конечно же, даже не взглянула на меня. Её сухие, сморщенные пальцы медленно потянулись к лицу Ай Фа.
Кожа у них была, как пергамент — тонкая, потрескавшаяся.
Но когда они коснулись гладкой щеки Ай Фа, в этом движении было столько нежности, что даже у меня перехватило дыхание.
— Ах… как же давно это было… Сколько же лет прошло… Я так хотела увидеть тебя, Ай Фа…
Вблизи стало ясно, что Джиба бабушка всё же не засушенный плод, а самый настоящий человек.
Её лицо и пальцы были покрыты морщинами, на большом носу и тонких губах пролегли трещинки, словно кольца времени. Из-за отсутствия передних зубов речь её была немного невнятна.
Но под дряблыми веками сверкали удивительно ясные голубые глаза, а на сморщенном лице сияло выражение безграничной доброты.
Что за доброе лицо.
Что за мягкая, тёплая улыбка.
Наверное, я впервые в жизни видел человека, который улыбается с такой искренней, тихой радостью.
— Рейна Ву, ты тоже поешь, дитя. Это ведь чудесная еда. …Ай Фа, поможешь старухе поесть?
— Если Джиба Ву того желает.
Ай Фа осторожно взяла Джиба Ву за руку. Рейна Ву, утирая уголки глаз, поднялась с места.
— Что хочешь попробовать? Мясо? Пойтан?
— Мясо гибы… Ах, какое же оно вкусное…
Ай Фа без выражения на лице, чуть неловко, поднесла деревянную ложку ко рту старушки.
— Да… вкусно. …Это ты приготовила, да, Ай Фа?
— Нет. Я лишь наблюдала. Эту еду приготовила семья Джиба Ву — вместе с Асутой.
— …Асута…
Тонкие, почти закрытые глаза обратились ко мне.
Наверное, если бы и старший брат Джиза Ву оказался так же близко, как сейчас эта старуха, можно было бы разглядеть и его душу.
Хотя веки Джибы Ву едва открывались, в её глазах ясно горел огонёк радости.
— Асута из дома Фа… Это ты сделал эту еду?..
— Да. Рими Ву попросила меня. Мой отец был поваром… далеко за морями, в другой стране. Я лишь подмастерье, но если вам понравилось — я очень рад.
Рука Джиба Ву дрогнула в воздухе.
Ай Фа посмотрела на меня с лёгким кивком — я неуверенно протянул свою ладонь.
Сухие, шершавые, как старые ветви, пальцы коснулись моих. Они были теплыми — удивительно живыми.
— Спасибо тебе… Эта старуха уже устала жить. …Не могла нормально ходить, не могла толком есть… Стала лишь обузой для семьи. Каждый день я спрашивала богов, почему они не заберут мою душу в небеса… и только грусть осталась.
— Ты не была обузой! — выкрикнула Рими Ву, но тут же получила легкий тычок от рыжеволосой сестры и замолкла.
— Я пришла в этот лес, когда мне было пять… — продолжила старуха. — Среди первых тысячи, кто оставил южного бога Джагара и отдал душу западному богу Сельве…
— Да… — тихо откликнулась Ай Фа.
— Но полюбить этот лес я так и не смогла. На юге было богато — звери нас не трогали, кроме больших обезьян да ядовитых змей. Мы могли в любое время сорвать плод, выкопать из земли личинку, поджарить семицветную ящерицу… Люди из столицы презирали нас как дикарей, но мы были счастливы…
Теперь Джиба бабушка будто не видела ни нас, ни этот дом.
Её взгляд был устремлён куда-то вдаль — туда, где жило прошлое. Слеза медленно скатилась по морщинистой щеке.
— Но потом наш лес сожгли солдаты… Мы бежали на запад. Поселились здесь, в Морихене. Люди из западного города велели нам охотиться на гибу, а собирать плоды леса запретили. …И всё же поначалу все были счастливы. Больше не нужно есть ящериц, не нужно подбирать гнилые плоды или грибы. Мы могли есть мясо гибы и урожай с полей, что возделывает человек… Вот как всё начиналось.
— Да…
Наверное, моё «да» было и не нужно.
Глаза старухи смотрели куда-то далеко, туда, где жили её воспоминания.
— Но Морихен был ужасным местом… За первый год сто мужчин погибло от гибы. На следующий — ещё сотня. Снова и снова мужчины умирали, а за ними от голода умирали женщины и дети. За несколько первых лет половина из тысячи наших сородичей погибла…
— Понимаю.
— Род Газэ исчез. Род Рима тоже. Потом люди рода Сун и рода Ву повели остальных и сумели построить жизнь, что есть у нас сейчас… Мы стали охотиться на гибу, есть её мясо, продавать клыки и рога, чтобы купить дары с полей. Так мы наконец научились выживать в этом Морихене… но я всё равно мечтала вернуться в свой родной лес.
Когда я очнулся от её слов, почти все уже доели и теперь молча слушали старейшину.
— Но теперь наш лес сгорел дотла. Те, кто его помнил, один за другим ушли, и осталась я одна… Так одиноко, так грустно… хоть я и окружена множеством родных, но всё думала только о том другом лесе… Мясо гибы кажется безвкусным. Дары полей — тоже. Я всё жаловалась, и один за другим зубы мои выпадали, так что и гибу есть не могла. Ах, это, должно быть, гнев западного бога… Но тогда я думала: «Наконец смогу вернуться к своим…» И с тех пор всё, чего я хотела — поскорее уйти обратно, на юг, в наш лес…
Её потрескавшаяся, сухая как кора рука неожиданно крепко сжала мои пальцы.
Когда я поднял глаза, ясные голубые зрачки вновь смотрели прямо на меня.
— Я всё думала о мёртвых и о сгоревшем лесе… Но сегодня я смогла подумать о живых, о Морихене. Моя душа теперь принадлежит не южному богу Джагару, а западному богу Сельве. Я буду жить с живыми, есть мясо гибы и жить дальше… Жить надо, понимаешь? — Она слабо улыбнулась. — Такую простую вещь я наконец вспомнила…
— Наверное, вы просто приуныли, потому что зубы выпали и вкусной еды не осталось, — вырвалось у меня.
Ай Фа ошеломлённо посмотрела на меня — и правильно сделала.
Ну что с меня взять, я ведь всего лишь подмастерье-повар. Разговаривать на равных с восьмидесятипятилетней старейшиной Морихена мне явно не по силам.
— Пока вы не ослабли, вы, конечно, ценили тех, кто живёт рядом. Иначе Ай Фа и Рими Ву не стали бы бороться так отчаянно. Они искренне хотели вам помочь — хотели, чтобы вы вспомнили радость жизни. И потому я тоже решил помочь, чем смогу.
Старуха молча повернулась к Ай Фа.
Ай Фа прикусила губу и, сдерживая эмоции, посмотрела на неё почти сердито.
— Поблагодарите их. Мне же достаточно, что вы назвали моё блюдо вкусным.
— Вкусно было, — прошептала старуха. — По-настоящему вкусно… А ведь я ненавидела мясо гибы. Я думала, что пойтан — это не еда для людей. Но теперь… теперь я хочу есть ещё. Хочу жить дальше… в этом лесу…
Джиба-баа тихо улыбнулась и прошептала:
— Ай Фа, сними с меня ожерелье.
Ай Фа, всё ещё нахмуренная, послушно сняла ожерелье и вложила его в морщинистую ладонь старухи.
Тонкие, словно сучки, пальцы дрожа вынули из шнура клыки и рога гибы.
— Джиба Ву из рода Ву благословляет Ай Фа из рода Фа и её спутника Асуту… Примите это…
Два клыка и два рога — по одному каждому из нас.
— Эй, Джиба-баа, это же…! — с тревогой крикнул Донда Ву, но старуха, не оборачиваясь, лишь улыбнулась.
— Это клыки и рога гибы, что даруют жизнь людям Морихена… Пусть они станут кровью и плотью тех, кто помог мне. Джиба Ву благословляет ваши души.
Так я впервые в этом мире получил — настоящую награду за свой труд.
http://tl.rulate.ru/book/149243/8508665
Готово:
