Готовый перевод He suppressed demons for twenty years, lost his power, and emerged from the imprisonment of an earthly deity! / Двадцать лет подавлял демонов, лишившись своей силы, и вышел из заточения земным божеством!: Глава 217: Правда — это Лу Сюаньинь! Сети Четырёх Великих Сил! Беспощадный Лу Чэньцянь!

Внутри города Аньян, в отдельной комнате чайного дома с видом на улицу.

За окном, где некогда кипела жизнь, теперь царила зловещая тишина.

Атмосфера в самой комнате была настолько гнетущей, что, казалось, можно было задохнуться.

Внезапно эту мёртвую тишину разорвал звонкий звук пощёчины.

За ним последовал женский голос, срывающийся на плач и полный ярости:

— Лу Гуань! Ты просто конченый ублюдок! Я потратила три года своей юности, скитаясь с тобой по свету, деля с тобой и кров, и пищу, сколько я вытерпела! И теперь ты говоришь мне, что просто играл? Что я тебе не нравлюсь?!

В комнате было трое.

Юноша, лицом невероятно похожий на Лу Сюаньтуна, но с более мягкими чертами, тихо сидел у окна. Его тонкие белые пальцы сжимали чашку, из которой он делал маленькие глотки, с безразличием наблюдая за разыгрывающейся сценой.

А в центре комнаты стоял Лу Чэньцянь, опустив голову. Его лицо было бледным, как бумага, а на левой щеке алел чёткий отпечаток ладони.

Девушка с ясными глазами и жемчужными зубами, чьё лицо сейчас было мокрым от слёз, ударила его, но он не смел возразить. У него не хватало смелости даже поднять на неё глаза.

Потому что его сердце разрывалось от вины.

За эти годы, проведённые в бегах, он случайно познакомился с этой простой, доброй и пылкой девушкой, Лю Цинцин.

Они выживали, полагаясь друг на друга, поддерживая в трудную минуту. Их чувства крепли день ото дня, и они даже втайне поклялись друг другу в вечной любви, мечтая, что, когда буря утихнет, они найдут уединённый райский уголок и проживут остаток дней в мире.

Однако ледяная реальность безжалостно разрушила мечты Лу Чэньцяня.

Его звали не Лу Гуань. Он — потомок клана Лу, Лу Чэньцянь!

На его плечах лежал груз кровавой мести всего его рода, а по пятам денно и нощно гнались ищейки Святой Земли Тайсюй и нескольких божественных кланов.

Он не смел назвать ей своего настоящего имени; всё в его жизни было ложью.

Теперь преследователи настигли его. Сеть захлопнулась. Он был зверем в клетке, и смерть его была предрешена.

Какое право он имел тянуть за собой в эту бездну Лю Цинцин?

— Прости, госпожа Лю Цинцин.

Лу Чэньцянь силой подавил разрывающую сердце боль. Он поднял голову и выдавил из себя самую отвратительную, легкомысленную ухмылку, его голос сочился насмешкой и издевкой:

— Мне просто стало скучно, захотелось немного развлечься. Не думал, что ты отнесёшься к этому так серьёзно и так легко попадёшься на крючок.

Он усмехнулся, словно издеваясь над её наивностью.

— Ты бы хоть поспрашивала, со сколькими женщинами я переиграл за эти годы. Кто ты вообще такая? Возомнила о себе невесть что? Ты была лишь игрушкой, чтобы развеять мою скуку.

— Ты!.. — Лю Цинцин затряслась от ярости, слёзы хлынули из её глаз. Она замахнулась и нанесла ещё одну пощёчину.

Шлёп!

Снова раздался звонкий звук.

Щека Лу Чэньцяня вспыхнула ещё ярче, но он продолжал улыбаться, будто не чувствуя боли.

На лице девушки читались обида, ненависть и глубокое недоумение.

Почему?

Мужчина, который ещё вчера был так нежен с ней, который клялся в вечной любви, сегодня стал таким чужим, таким омерзительным!

— Лу Гуань... скажи мне...

Голос Лю Цинцин дрожал от страха, но в нём ещё теплилась последняя надежда. Она протянула руку, желая коснуться его.

— У тебя ведь есть причина? Ты ведь обманываешь меня? Скажи! Скажи, что тебе жаль, и я прощу тебя...

Однако её руку грубо, с нескрываемым отвращением оттолкнули.

— Прочь!

Голос Лу Чэньцяня был ледяным, полным нетерпения.

— У меня нет настроения продолжать эти детские игры! Ты что, не понимаешь? Убирайся! Катись как можно дальше! И чтобы я тебя больше не видел!

Рука Лю Цинцин застыла в воздухе. Последняя искра надежды погасла.

Она ошеломлённо смотрела на этого до неузнаваемости изменившегося мужчину, и её сердце разлетелось на тысячи осколков.

Боль, отчаяние... и, наконец, мёртвая пустота.

Она долго молчала. Наконец, подняв голову, она впилась в Лу Чэньцяня невиданным доселе ледяным, полным решимости взглядом и произнесла, чеканя каждое слово:

— Хорошо. Лу Гуань.

— Считай, что я, Лю Цинцин, была слепа, раз полюбила такое бессердечное чудовище!

— С этого дня между нами всё кончено! А наша былая любовь — как эта заколка!

С этими словами она резко сорвала с волос деревянную заколку, которую он ей подарил, с силой бросила на пол и растоптала.

Затем, не дав Лу Чэньцяню опомниться, она решительно развернулась и выбежала из комнаты.

Проводив взглядом исчезающий силуэт, юноша у окна наконец поставил чашку и произнёс едва слышным вздохом:

— Оно того стоило?

Да, этот юноша, так похожий на Лу Сюаньтуна, был его сестрой-близнецом, Лу Сюаньинь.

Все эти годы именно она изображала своего брата, отвлекая на себя основной огонь Святой Земли Тайсюй и божественных кланов, выигрывая для них драгоценное время для передышки и развития.

В её сердце брат Лу Сюаньтун был единственной надеждой клана Лу, искрой, из которой должно было возгореться пламя мести.

Его нельзя было раскрывать. И уж тем более нельзя было позволить ему погибнуть сейчас.

А настоящий клан Лу находился в особой, запечатанной спячке, оттягивая неизбежный конец.

Пятьдесят лет для совершенствующегося, возможно, и недолгий срок, но даже дай им сто лет, без невероятной удачи им было практически невозможно прорваться на Ступень Иллюзорного Бога и изменить свою судьбу. Скорее всего, им оставалось лишь беспомощно наблюдать за гибелью своего рода.

Лу Чэньцянь не ответил. Он вытер слёзы и, стараясь казаться сильным, выпрямил спину. С напускным безразличием он сказал:

— Ничего... всё равно скоро умирать. Она мне никогда и не нравилась, так что одной проблемой меньше.

Лу Сюаньинь посмотрела на его покрасневшие глаза и тихо спросила:

— Тогда почему ты плачешь?

Лу Чэньцянь упрямо отвернулся и, указав на почти нетронутые блюда на столе, буркнул:

— Ты не понимаешь... здесь... здесь еда слишком острая, глаза слезятся...

Лу Сюаньинь замолчала, не став допытываться.

Они оба прекрасно знали, что это, возможно, их последний ужин. Предсмертная трапеза.

Лу Чэньцянь глубоко вздохнул, посмотрел на Лу Сюаньинь и задал вопрос, который давно таился в его сердце:

— А ты? Ты не боишься смерти? У тебя ведь был... лучший выбор.

— Если бы ты перестала притворяться своим братом, то с твоими способностями ты могла бы легко сменить личность и выжить.

Услышав это, Лу Сюаньинь отвернулась к окну, за которым небо постепенно затягивало зловещее сияние. На её лице появилась печальная, но решительная улыбка:

— Если я умру, они поверят, что «Лу Сюаньтун» действительно мёртв, и ослабят бдительность. Тогда у брата... появится время и возможность для безопасного роста.

— Эта жертва... того стоит.

Возможно, с самого рождения в этом и заключался главный смысл её существования — быть тенью.

Лу Чэньцянь смотрел на её спокойный профиль и мог лишь горько усмехнуться.

И в этот момент!

ГРОХОТ!!!

Весь город Аньян содрогнулся от чудовищного толчка.

Чайный дом затрясся, чашки и тарелки на столе зазвенели, посыпались на пол и разлетелись на осколки.

Небо за окном, до этого лишь пасмурное, внезапно стало чёрным, как смола.

Бескрайние тучи, словно разъярённые волны, хлынули со всех сторон, нависая над городом. В их глубине, казалось, ворочались несметные громовые драконы, издавая глухой рёв.

Столпы света, исписанные рунами разрушения, взметнулись в небо по краям города, образуя гигантскую клетку, которая намертво запечатала Аньян.

Земля трескалась, дома рушились, с улиц доносились крики ужаса.

Тем временем в прорехе, которую массив разорвал в тучах над чайным домом, показались несметные, как саранча, фигуры воинов.

Во главе их стояли десять мастеров Ступени Святого во главе с великим старейшиной клана Чжан, Чжаном Юньлэем.

Они, подобно сошедшим с небес богам и демонам, взирали с высоты, и их взгляды, полные бесконечной жажды убийства, были намертво прикованы к Лу Сюаньинь и Лу Чэньцяню.

Ненависть, копившаяся годами, вырвалась из уст Чжана Юньлэя громогласным рёвом, сотрясшим небо и землю:

— Щенки! Наконец-то... я нашёл вас!

— Посмотрим, куда вы сбежите на этот раз!

http://tl.rulate.ru/book/148978/8555739