Глава 123. Единорог и дневник
Сайрен извлёк заранее приготовленное гусиное перо и на чистой странице дневника начертал:
— Здравствуй, Том Риддл.
Чернила тотчас же исчезли — сомнений не оставалось, вещица была подлинной.
Увидев это, Малфой окончательно оставил всякие попытки к сопротивлению... Сайрен не блефовал, он знал, как пользоваться дневником.
Проклятье! Разве тот Риддл не говорил, что он его первый и единственный друг?
У Малфоя защемило в груди, а к глазам подступили жгучие слёзы, которые он изо всех сил старался сдержать... Лжец! Такой же лжец, как и Поттер!
...
Прошло пять минут.
Сайрен считал себя человеком вежливым. Его первое послание было приветствием, а не бранью.
Однако, прождав столько времени, он так и не получил ответа.
— Ты уверен, что эта штука настоящая? — спросил Сайрен, взглянув на Малфоя, но тот, с покрасневшими глазами, упорно отводил взгляд, отказываясь от всякого общения.
— Четыре...
— Да, настоящая! — в отчаянии выкрикнул Малфой. — Ты же сам её у меня отнял, конечно, она настоящая!
— Странно, — нахмурился Сайрен. — Когда ты ею пользовался, она тоже так медлила с ответом?
— Что значит «медлила»?
— Как скоро он тебе отвечал?
— Мгновенно, — ответил Малфой. — Словно два друга, что сидят друг напротив друга и переписываются.
При слове «друг» глаза Малфоя снова налились слезами.
— Что ж, ясно, — кивнул Сайрен. Похоже, это сам Риддл отказывался с ним общаться.
Тем проще была задача.
Сайрен вытащил Малфоя обратно в коридор и, прежде чем тот успел открыть рот, вновь сменил палочку на Серебряную Гриву.
— Остолбеней!
Оглушающее Заклятие, которому он только-только научился в Дуэльном Клубе, вышло не слишком умелым, но, к счастью, состояние Малфоя оставляло желать лучшего. Провисев столько времени вниз головой, он и так едва держался на ногах, а получив удар заклинанием, тут же рухнул без чувств.
Уборная Миртл была опечатана директором, так что Сайрену пришлось затащить его в соседний пустующий класс, куда он и вошёл следом.
Он подбросил дневник в воздух и вскинул палочку.
Из её кончика выпрыгнул синий Единорог. Ему не потребовалось ни единого слова от Сайрена — ещё не успев до конца обрести форму, он склонил голову, нацелил свой острый рог на дневник и совершил молниеносный выпад прямо в воздухе!
Полупрозрачный рог, казалось, должен был пройти сквозь дневник, подобно призраку, проходящему сквозь стену, но вместо этого раздался глухой удар.
А за ним последовал пронзительный, душераздирающий вопль...
— А-а-а!
Дневник внезапно задрожал, и из него, словно капли крови, начали сочиться чернила.
Чернила обратились в чёрный туман, который сгустился в... нечто, похожее на человека.
— Здравствуй, Том Риддл, — вновь поприветствовал его Сайрен, повторив точь-в-точь слова, написанные в дневнике. Вот только вид у Тома Риддла был, мягко говоря, неважный.
Его окутывало странное, туманное сияние, однако лишь левая половина его тела напоминала человеческую. Правая же представляла собой размытое, хаотичное облако чёрного тумана, словно некто грубо вырвал из него добрую половину.
Сайрен мог поклясться, что это не проделки Единорога. Один удар рогом мог бы оставить дыру в теле, но чтобы оторвать целую половину — это уж слишком.
— Снова встретились... Олливандер. Или мне стоит называть тебя Гарри Поттер?.. — промолвил Риддл, и в голосе его звучала столь густая ненависть, что, казалось, даже воздух в комнате стал холоднее.
— Погоди... — Сайрен хотел было что-то сказать, но, услышав его слова, замер. — Как ты меня назвал?
— Гарри Поттер. Избранный, сразивший Тёмного Лорда, — ответил Риддл. — Должно быть, ты очень горд собой.
— Вовсе нет, я нисколько не горд, — покачал головой Сайрен. — Ты обознался. Я — Сайрен Олливандер. Гарри Поттер — это другой мальчик. Если хочешь, могу вас познакомить.
— Невозможно! Я не мог ошибиться!
Риддл тут же пришёл в ярость.
— Это ты убил меня в будущем! Я чувствую это — всю безысходность и ненависть угасающей души! Ты меня не обманешь, я ощутил это ещё при нашей первой встрече!
От переполнявших его эмоций единственная оставшаяся половина его тела на миг распалась, чтобы через несколько секунд вновь собраться воедино.
Сайрен заметил, как лежавший без сознания Малфой дёрнулся во сне, а лицо его стало ещё бледнее.
— Я давно хотел спросить, — проговорил Сайрен, глядя на него. — Может, у тебя какое-то недопонимание на мой счёт? Уверяю тебя, мы видимся впервые, и этот дневник я тоже вижу в первый раз.
— Всё ещё притворяешься? — холодно усмехнулся Риддл. — Разве не ты искал меня в том книжном магазине?
Книжный магазин...
Флориш и Блоттс?
— Не может быть, — вырвалось у Сайрена. — Откуда тебе известно о том, что тогда произошло?
— Хочешь знать? — спросил Риддл с фальшивой улыбкой на лице. — Я могу ответить, но сперва ты ответишь на мой вопрос.
Ответом ему послужило движение палочки Сайрена и синий рог, вонзившийся в плечо призрачной фигуры.
— А-а-а... Проклятье...
Крик боли эхом разнёсся по пустому классу.
Единорог ударил его снова, на этот раз едва не оторвав ему руку.
— У тебя нет выбора, — произнёс Сайрен. При каждом повороте его палочки Единорог оставлял в теле Риддла новую дыру.
— Ты хочешь убить меня... Но и тому мальчишке тогда не жить... — прорычал Риддл.
— Мне всё равно, — Сайрен продолжил вращать палочкой. — Всё равно на меня никто не подумает.
Вскоре Риддл превратился в уродливое решето. Наконец, он не выдержал и закричал:
— Это ненависть! Я почувствовал на тебе ненависть угасшей души, и она была такой же, как моя!
Сайрен остановился, но фигура Риддла стала ещё более расплывчатой.
— Эта ненависть была подобна ножу, вонзившемуся в моё тело. Она позволила мне ясно ощутить, что ты ищешь меня, что ты хочешь меня убить!
Ненависть угасшей души... Уж не та ли это палочка?
Если что-то и могло связать его с душой Волан-де-Морта, так это та двухдюймовая палочка.
Как раз за несколько дней до похода во Флориш и Блоттс он убил ею шестерых Пожирателей Смерти, а её уникальные свойства полностью уничтожили душу Волан-де-Морта, служившую ей Сердцевиной.
Так что, строго говоря, он и вправду убил одну из душ Волан-де-Морта, и даже слышал тогда его голос... Но неужели после такого может остаться какая-то ненависть?
Сайрен снова повернул палочку, и Единорог тут же нанёс ещё один удар.
— А-а-а... Я же уже ответил тебе... — в ярости прошипел Риддл.
— Прошу прощения, вошло в привычку, — беззаботно махнул рукой Сайрен. — Как от этого избавиться?
Носить на себе ненависть Волан-де-Морта — затея, прямо скажем, не из лучших.
— Уже не нужно, — процедил сквозь зубы Риддл. — Магия этого замка уже смыла её с тебя.
— Ты не лжёшь?
— Я — не ты, чтобы выдумывать себе имена, — усмехнулся Риддл.
— Да не Гарри Поттер я, — глубоко вздохнул Сайрен. — Ладно, давай о другом. Куда ты тогда подевался?
— Меня подобрал один волшебник, — ответил Риддл. — Когда я понял, что ты ищешь меня, я должен был что-то предпринять. Я подчинил себе ближайшего ко мне волшебника и заставил его унести меня подальше от тебя.
— Конечно, это было нелегко. Ценой стала половина моей души, но я преуспел. Этот грязный полукровка, в чьих жилах течёт кровь Гоблина, вынес меня из магазина, — небрежно поведал Риддл, но в глубине его глаз кипела ярость, готовая вот-вот выплеснуться наружу.
Потеря половины души означала, что ему будет крайне сложно возродиться за счёт чужой жизни, и он навеки останется заточён в этом маленьком дневнике.
Как тут было не злиться?
— И как же ты оказался у Малфоя?
— Тот волшебник принёс меня сюда, — Риддл взглянул на вновь готовящегося к атаке Единорога и окончательно сдался. — Он пришёл сфотографировать этого вашего Локонса, а уходя, забыл меня в его кабинете.
— Сфотографировать... Тот самый фотограф? — припомнил Сайрен. На пиру в честь начала учебного года и впрямь был фотограф из Ежедневного Пророка, делавший снимки Локонса.
— Значит, сначала ты попал к Локонсу?
— Да. Он расписался в дневнике чернилами с примесью драконьей крови. Магия, содержащаяся в ней, помогла мне пережить самый тяжёлый период, — сказал Риддл.
— Затем я понял, что это прекрасная возможность. Он был настоящим волшебником, а не каким-то грязным полукровкой-Гоблином. Я мог бы использовать его жизненную силу, чтобы вновь окрепнуть.
— И ты подчинил его себе? — Сайрен вспомнил странное поведение Локонса на первом уроке Защиты от Тёмных Искусств.
— Нет, — покачал головой Риддл. — Когда я собирался это сделать, меня прервала группа учеников.
— Златопуст Локонс не увидел моего ответа, зато его заметил кое-кто другой.
— Драко Малфой, — догадался Сайрен.
— Верно. Похоже, он счёл меня могущественным магическим артефактом и попросту украл, — продолжил Риддл.
— О, это было чудесно! Этот Малфой тоже оказался приверженцем идеи о чистоте крови, и мы быстро стали закадычными друзьями. Он открыл мне свою душу, поверяя все свои тайны.
Риддл снова бросил взгляд на лежащего на полу Малфоя, и в его глазах промелькнуло презрение.
— Но это было так скучно. Я думал, он спросит меня, как обрести силу, но нет. Вместо этого он целыми днями жаловался, какой глупый Гарри Поттер, какие глупые у него друзья...
— Впрочем, именно благодаря ему я впервые и узнал твоё имя. Имя знаменитого Избранного, сразившего Тёмного Лорда.
— Я же сказал, что я не Гарри... Ладно, забудь, — Сайрен устал объяснять и просто взмахнул палочкой.
Единорог радостно подбежал и ткнул Риддла рогом прямо в рот.
Пока тот приходил в себя, Сайрен попытался осмыслить услышанное.
Скорее всего, Риддл не осмелился бы лгать, ведь Единорог действительно мог его убить. Большинство способов уничтожения Крестражей были направлены на сам предмет — например, проткнуть дневник клыком Василиска.
Но Единорог действовал иначе. Он мог наносить урон непосредственно осколку души внутри Крестража. Урон был невелик, но боль была адской, и для Риддла это было куда страшнее клыка Василиска.
Так что, скорее всего, он не врал, но и всей правды не говорил. Теперь Сайрену предстояло отделить зёрна от плевел.
По крайней мере, теперь он понял, почему не нашёл дневник во Флориш и Блоттс. Причина была в нём самом.
Но разве осколок души может работать как своего рода сигнализация?
Если так, то не значит ли это, что он больше не сможет приблизиться ни к одному Крестражу?
Стоит ему подойти, как тот тут же сбежит. Как же тогда с ними бороться?
Хотя Риддл и сказал, что магия замка смыла с него остатки ненависти, но вдруг что-то осталось? Надо будет позже спросить его об этом ещё раз.
...
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/148783/8765821
